Чтение онлайн

Первые весьма неопределенные известия о казаках на реке Хопре относятся к началу XVII столетия, к первым годам правления царя Михаила Феодоровича, когда в Москве узнали из отписки дьяка Соловаго-Протасьева – посланного к турецкому султану известить его про разорение Московского царства – что на Хопре мятежные казаки с атаманом Заруцким «воруют и прямят Маринке и сыну ея» 7). Но, как известно, Заруцкий с своими приверженцами и Мариною Мнишек вскоре ушел в Астрахань: на Хопре же, по словам академика П. Г. Буткова [3] , осталось несколько воровских казаков с атаманом Гришкою Черным, которые имели свое жительство в юрте [4] , ниже Карой Горы. Откуда же взялись эта казаки? были ли это старожилы Хопра или же товарищи Заруцкого, не пожелавшие идти с ним на Волгу? Мог ли быть и те и другие.

Прихоперский край исстари был известен русским людям. Еще во времена седой старины, в XVI столетии «на реке на Хопре усть реки Савалы» было известно место под именем Червленного Яра [5] , где, вероятно, существовал какой-нибудь укрепленный лагерь, служивший опорным пунктом для наших порубежных караулов. Значение и известность Червленного Яра, в связи с привольными степями и обширными лесными пространствами, покрывавшими долину р. Хопра, могли служить соблазнительною приманкою для колонизации [6] , а значительное удаление от правительственных центров, полная свобода и безнаказанность в воровских промыслах сулили предприимчивым людям безбедное и спокойное существование. Здесь же по Хопру пролегала главная дорога из Москвы к Азову. Раньше и лучше других путь к Червленному Яру, а следовательно и в прихоперский край, нужно полагать, знали рязанские городовые казаки, название которых впервые упоминается в наших летописях под 1444 годом. Они, как соседи этого края, по всей вероятности, не раз бывали на Хопре и, весьма возможно, что в конце XVI века рязанские казаки уже имели там свои юрты и займища, будучи известны под именем «воровских казаков», зимою проживавших по зимовникам и займищам, занимаясь добычею зверя и рыбы, а летом уходивших «воровать» на Волгу или в другие места. Кроме того из рязанской земли издавна двигались разные русские люди по рр. Оке, Проне, Цне, к верховьям рр. Вороны, Хопра, Дона и Донца и оседали на жительство по бассейнам этих рек. Движение это особенно усилилось с 1520 года после присоединения к Москве Рязанского княжества. Таким образом, в конце XVI столетия, кроме рязанских казаков, на Хопре явились и другие вольные люди и там занимали угодья бортяные, рыбные и звериные. Там на Хопре и по берегам его притока р. Савалы с Еланью были даже монастырские вотчины монастырей: Чернеева, Троицкого и Чудова 8).

Первые официальные источники о хоперских казаках относятся к 1669 году, когда Стенька Разин принес повинную и засел на жилье в построенном им Кагальницком городке. Старые домовитые донцы не пристали к нему, а отписали в Москву, что только «голутвенные и одинокие сходцы на Дону и Хопре Стеньке Разину гораздо рады» 9) и что «во многих городках тамошних казаки похвалялись идти на Волгу, прямо на Царицын и сделать лучше, чем сделал Разин и Сережка Кривой» 10). Из этого видно, что на Хопре в половине XVII столетия действительно существовали воровские казаки, хотя известия о них довольно неопределенны. Вероятно они жили небольшими ватагами и полуоседло, промышляя добычу, то в одном, то в другом месте. Собственно же, оседло побережья р. Хопра, от нынешнего города Ново Хоперска и вниз до р. Дона, а также берега его притоков Савалы и Елани, дотоле пустынные, стали заселяться только во второй половине XVII столетия, около 1680 года11), разными пришлыми людьми великороссийского и малороссийского происхождения, но преимущественно выходцами из Тамбовского воеводства. О последних еще во времена Стеньки Разина воевода Пашков писал, что «на тамбовцев в нынешнее смутное время надеяться не на кого, потому что у них на Дону братья, племянники и дети, а иные у Стеньки Разина» 12). И действительно, население Тамбовского воеводства и особенно его украиной (порубежной) стороны, было довольно ненадежно, да и служилый народ – городовые казаки и стрельцы – присланные туда из разных мест для сторожевой, «станичной» службы [7] , тоже таили в себе дух неуживчивости и своеволия. Поэтому всякие атаманы воровских казацких шаек, как Разин, Булавин и другие всегда находили себе самую горячую поддержку среди населения тамбовского края 13).

После разинского бунта, число беглых из этой области увеличилось и большинство их уходило уже не на Дон, а на Хопер и Медведицу, где и селилось оседло, о чем свидетельствует тамбовский воевода Нарышкин в своей отписке в Москву в 1685 году14). В этом донесениии он жалуется, что, находящиеся в Тамбове и тамбовских крепостях, разные служилые люди – стрельцы и казаки – стали уходить на Хопер и Медведицу и «иныя запольныя реки», куда такаже начали бегать из деревень и сел крестьяне и бобыли. Он объяснял, что эти побеги происходят, главным образом, при посредстве и содействии раскольников [8] , которые, приезжая из донских городков и с Хопра, сманивают мужчин, девок и жен, предлагая им бросать «свои тяглые жеребья и бежать в их казачьи городки на Хопер и Медведицу и иныя запольныя речки». Далее Нарышкин писал, что раскольники крадут оружие и угоняют лошадей; пустые земли по Хопру быстро населяются беглыми и в тех городках, где прежде считалось 15–20 казаков, теперь живет 200–300 человек и «женскаго полу много»; казаки стали «сеять хлеб и завели пашню», чего прежде там не бывало, так как они покупали хлеб из пограничных городков и кормились добычею зверя и рыбы.

Узнав о побегах служилых и тяглых людей из тамбовских городов и сел, правительство, однако, не принимало никаких мер к возвращению их на прежние места 15), и ограничилось только строгим запрещением донским казакам принимать беглых, предполагая, не без основания, участие донцов в этом деле. Все эти беглые выходцы из тамбовской и прочих областей Московского государства и соседней Малороссии шли на Хопер и Медведицу и на другие притоки Дона, конечно, по указаниям бывалых людей и там устраивались различно; люди мирного характера, склонные к оседлой земледельческой жизни, селились по казацким городкам, приставая к старожилам, или же вновь образовывая в удобных и привольных местах свои городки и станицы; люди беспокойного нрава, гультяи и бобыли, составляли товарищества и жили полуоседло, полубродяжнически – зимою по зимовникам и городкам, промышляя зверем и рыбою, а летом уходили «воровать» на Волгу или в калмыцкие улусы 16).

В конце ХVП столетия на р. Хопре, судя по карте, составленной графом Яковом Брюсом после Азовских походов в 1696 году [9] [10] , существовало семь казацких городков в пределах территории Донского войска, из которых самым северным населенным пунктом и ближайшим к Тамбовской области был городок Пристанский. Он находился среди лесис той местности на правом берегу р. Хопра, в 3-х верстах выше впадения в него речки Савалы, против известной старинной татарской переправы (перелаза) 17). Вблизи Пристанского находились еще городки Григорьевский и Беляевский, а вниз по Хопру Бузулук, Усть-Хоперск и другие городки, названия которых на карте не обозначены. Начало основания на Хопре этих городков неизвестно. Можно предполагать, что большинство их образовалось во времена разинского бунта, когда довольно многочисленные партии воровских казаков и разного буйного сброда безопасно скрывались в этом крае среди дремучих лесов, так как состав населения их отличался всегда неспокойным и мятежным характером. Первые два вероятно получили свои названия по именам своих основателей: что же касается до Пристанского городка. то наименование его говорит само за себя: туда приставали на житье, или на временное пребывание, беглые со всех сторон – «голутьба, сходцы», как их тогда называли, и потому он был многолюднее и беспокойнее других. Благодаря многолюдству и удобному положению на судоходной реке и на большой дороге из Москвы в Азов, Пристанский городок уже в самые отдаленные времена был известен, как торговый пункт в Хоперском крае: там бывали ярмарки и базары, существовала пристань для судов где приставали расшивы и будары торговых людей, приезжавших с товарами из разных мест и даже из Москвы 18).

Все поселенцы р. Хопра, со времени образования городков и устройства своего быта, завели у себя казацкое самоуправление, установили казацкие порядки и стали слыть под названием хоперских казаков, которых, известный бытописатель казаков, Александр Ригельман19), называет даже «Хоперским казачъим войском».

В старину, незначительное по своему составу, общество хоперских казаков хотя и носило, может быть, громкое название «войска», но в действительности хоперские городки с их населением принадлежали к составу Донского войска и подчинялись Донскому войсковому кругу и войсковому атаману. Впрочем, эта зависимость и подчиненность выражались, главным образом, только при нарядах на государственную службу, или когда приходилось действовать против неприятеля, или отстаивать общие казацкие интересы. Во всех других случаях хоперские городки, особенно Пристанский, Беляевский и Григорьевский, как значительно удаленные от Дона, жили каждый сам по себе и управлялись самостоятельно, а тамошние казаки нередко самовольно уходили с Хопра и «воровали на Волге» 20).

Начавшееся заселение берегов Хопра выходцами из Тамбовской и других областей Московского государства и Малороссии продолжалось и в последующие годы, так что ко времени Азовских походов, т. е. к 1695 году, на Хопре существовало уже несколько казачьих городков и станиц, хотя с незначительным на первых порах народонаселением. Но в общем побережье Хопра, в конце ХVІI столетия, было еще довольно безлюдно и пустынно 21).

В те времена казачьи городки 22) представляли из себя небольшие поселения, обнесенные кругом двойною плетневою или бревенчатою оградою, набитой внутри землею и имевшею трое или четверо ворот, у которых устраивались помещения для стражи. В центре городка, на площади, помещалась часовня или церковь и большая общественная, или, как тогда ее называли, становая изба с пристройками и кладовыми для хранения разного общественного имущества: пороха, свинца, рыболовных и охотничьих снастей, запасного оружия и прочая. Остальное пространство, между церковною площадью и оградою, было застроено избами и землянками, в которых семейные казаки жили каждый своей семьею, а холостяки и бобыли; товариществами по несколько человек. Для выбора должностных лиц все казаки городка составляли общественный станичный круг, или сход [11] , который выбирал из среды своей на годичный срок, из числа людей благоразумных и храбрых, станичного атамана и в помощники ему есаула. Эти выборные начальники ведали все военные и гражданские порядки, представляя собою исполнительную власть решений круга. Для решения общественных дел круг собирался на площади около станичной избы: место это называлось майданом, и здесь же творились суд и расправа. Главными пороками между казаками считались измена, трусость, убийство и воровство. За такие преступления виновные, обыкновенно, приговаривались к смерти: «в куль, да в воду!» решал круг.

Со времени поселения на р. Хопре, хоперские казаки стали заниматься земледелием – «завели пашню и стали сеять хлеб» – что, в связи с местными промыслами рыболовством и звериною ловлею, вполне удовлетворяло все казацкие нужды. Скотоводство было незначительно у верховых казаков [12] за неимением для этого достаточного количества пастбищ. Причины занятия земледелием и склонность к оседлости у хоперских казаков вытекали главным образом из самой обстановки их бытовых условий, малодобычности рыбных и звериных ловель, удаления от главного казацкого центра, безопасности от татарских набегов и близости к русскому оседлому населению 23). Однако, весть о том, что на Хопре и Медведице пашут землю и сеют хлеб, сильно встревожила Донской войсковой круг, и около 1690 года оттуда на Хопер послан был грозный приказ: «если который казак станет пахать, того бить до смерти и грабить, дабы воинским промыслам помешки не было»24). Какие последствия были такого исключительного в своем роде приказа, осталось неизвестным.

Быт старинных казаков был самый простой и патриархальный. В мирное время, у себя дома, казаки занимались земледелием, охотою, рыбною ловлею и военными упражнениями, особенно стрельбою в цель и владением оружием 25). Ремесло и торговлю казаки не любили. Собираясь в поход, хоперцы избирали себе походного атамана, сотников и пятидесятников, которые управляли и руководили ими до окончания военных действий. Походный атаман являлся самовластным владыкою, распоряжаясь самостоятельно, хотя и оставался ответственным перед казаками за несправедливость и оплошность. В поход ходили о двуконь, без дорог, по памяти и звездам: умели свой след замести и открыть неприятеля 26). Боевые запасы, сухари, сало, сушеное мясо или рыбу и пшено брали с собою и возили на седле в переметных сумах.

Тип донского казака верховых городков конца ХVII и первой половины ХVIII столетия.

На пути малые речки переходили вброд, а через большие переправлялись так: из камыша или дерева делали маленькие плоты, на которые укладывали седла, вьюк и оружие, затем привязывали плот к хвосту коня и, взявшись за гриву, пускались вплавь. При встрече с сильным противником, казаки спешивались, батовали коней и отбивались из-за них, отступая к какому-либо опорному пункту – лесу, горе и прочая. На конях нападали и отступали лавою, врассыпную, пешком все бились и вели атаку тесною толпою. Жизнь казаков на окраинах налагала на них обязанности по охране наших рубежей со стороны враждебных нам народов. Хоперские казаки оберегали государственную границу и свое собственное существование, главным образом от азовских и крымских татар которые нередко появлялись вблизи наших поселений. Так, в сентябре 1694 года азовцы в большом числе двинулись на Хопер, разорили там три городка и затем устремились к Тамбову, но на берегах р. Елани отряд хоперских казаков нагнал хищников и в жестоком бою разбил их на голову и обратил татар в бегство 27).