Чтение онлайн

В своей языческой предвзятости Зосима, вероятно, преувеличил достижения своего собрата по религии Генерида, который, как утверждают, тренировал своих солдат, заботился о том, чтобы они получали необходимый рацион, и делился с ними всем, что имел: „Он был ужасен с соседними варварами и обеспечивал безопасность провинций, которые его поставили охранять“.

Не существовало других значимых „соседних варваров“, кроме гуннов. Разница между 408 и 409 гг. не может не удивлять. В 408 г. гунны на Западе оставались в покое. В 409 г. войска от Реции до Далмации были отданы под командование одного человека, чтобы дать им отпор.

Картина, которая вырисовывается на основании источников и их предположительной интерпретации, представляется весьма туманной. Тем не менее мы можем распознать четыре группы гуннов начала 400-х гг. Первая – это Улдин и его сторонники, которые, возвращаясь после кампаний в Иллирике и Фракии, воевали с войсками Генерида, вторая – гунны, которые в 408 г. составили часть римской армии в Италии, третья – гунны, присоединившиеся в 409 г., четвертая – группа, которая выступила с вестготами Атаульфа против римлян. Общая картина, полученная при сложении немногочисленных частиц информации, являет собой распад власти „первого царя гуннов“ – так Олимпиодор называл Улдина.

В свое время имел место распад гуннско-аланского союза. До 338 г. гуннов и аланов постоянно называли в источниках вместе, причем гунны чаще всего, хотя и не всегда, занимали первое место. Но в 394 г. только трансдунайские аланы, которых возглавил Саул, присоединились к императору Феодосию. Из гуннов только те, которые находились во Фракии, выступили под штандартами императора. Аланы, но не гунны, служили Стилихону в 398 г. и, все еще под предводительством Саула, в 402 г. Но в 406 г. вспомогательные части варваров Стилихона уже состояли из гуннов и готов; его телохранителями были гунны. Гунны, но не аланы служили в римской армии в 409 г.

После 406 г. западные авторы упоминали об аланах только в Галлии, Испании и Африке. Ни один из писателей V в. не говорит о союзе гуннов и аланов. Иордан знал о сарматах, а не об аланах в Паннонии. Немногие аланы, которые после падения царства Атиллы обосновались в Скифии и Мёзии, очевидно, пришли туда из Валахии. Все это не может быть простым совпадением, и на самом деле мы знаем причину: аланы перебрались со своих прежних мест в Галлию; вместе с вандалами они пересекли Рейн в последний день 406 г. [57]

Почему аланы разорвали союз с гуннами, неизвестно. Орозий намекает, что отношения между двумя народами после 402 г. уже были напряженными. „Я ничего не говорю, – пишет он, – о множестве внутренних конфликтов между самими варварами, когда две cunei готов, а потом аланы и гунны уничтожили друг друга во взаимной бойне“. Странно, но этот фрагмент был неверно понят. Многие авторы считали, что Орозий ссылался на войны между гуннами и аланами, происходившие там, где они жили, – где-то на Востоке. Но ведь Орозий, который всегда ликовал, когда мог сообщить, сколько варваров было убито в том или ином сражении, не стал бы сожалеть о взаимной бойне врагов Рима. Орозий taceo ссылается на события, неудачные для Рима: спасение потерпевшего поражение Алариха, и „несчастливые дела в Полленции“. Cunei гуннов и аланов были римскими вспомогательными частями, и Орозий сожалеет, что Стилихон не смог предотвратить столкновения в своей собственной армии [58] . В то время как готские войска сражались друг с другом, антагонизм между гуннами и аланами, если и существовал, мог быть только способствующим фактором.

Согласно Прокопию, вандалы покинули Венгрию, потому что „их гнал голод“. Возможно, людей стало слишком много, и возможности региона по обеспечению населения продовольствием оказались исчерпанными. То же самое может быть справедливым и для аланов. Столкновения с гуннами и нежелание вечно быть младшими партнерами в союзе, что было выгодно только гуннам, могли стать для аланов дополнительным стимулом в поисках нового дома.

Гуннская знать, родственники и приближенные Аттилы имели или турецкие, или германские имена. Среди них имелось немного аланов – если они были там вообще. Поскольку ни один народ не мигрировал целиком – до последнего человека, – некоторое количество аланов, предположительно, осталось в Венгрии и после 406 г., но они играли незначительную роль. Большинство лидеров племен и кланов покинули территорию.

Ни один период гуннской истории не тонет во мраке так полно, как 410-е и 420-е гг. Утрата „Истории“ Олимпиодора, написанной во второй четверти V в., является, по словам Томпсона, „катастрофой для нашего знания кочевников“ (1948.8). Это правда, что Олимпиодору не хватало способностей, чтобы представить богатейший материал, находившийся в его распоряжении, в связном повествовании (сам автор называл историю „лесом“). Поэтому временами он был легковерным, а его цифры – фантастическими. Однако из всех авторов V в. только он и Приск путешествовали в страну гуннов. Что бы мы только не отдали, чтобы иметь его рассказ о переговорах с царем Харатоном, вместо нескольких строчек, в которые эту информацию вместил Фотий. Я назвал эту часть главы именем царя гуннов скорее в соответствии с заголовками других частей, чем для обозначения ее содержания. Все, что мы имеем из покрытых мраком двух десятилетий, – это ряд изолированных фактов. Как это ни парадоксально, но именно отсутствие информации о гуннах в некоторых случаях проливает тусклый свет на события.

У Олимпиодора мы можем прочитать следующий фрагмент: „Донат и гунны и ловкость их царей в стрельбе из лука. Автор рассказывает, что сам был послан с миссией к ним и Донату, и приводит трагический рассказ о его странствиях и опасностях на море. Как Донат, обманутый клятвой, был незаконно предан смерти. Как Харатона, первого из царей, разгневанного убийством, умиротворили подарками от императора“.

Дата – конец 412 или начало 413 г., после смерти Сара, о которой упоминается в предыдущем фрагменте, и до того, как Иовиан назначил своего сына Себастьяна цезарем, о чем говорится в этом (в исторической литературе часто говорится, что Себастьян был не сыном, а братом Иовиана. – Пер.). Утверждение Альтхайма, что Харатон и Улдин правили вместе до 414 г., не имеет документальных подтверждений, но он обоснованно отвергает гипотезу о том, что Донат был гуннским царем.

Из этих коротких строчек, написанных Олимпиодором, было сделано несколько необоснованных выводов. Харатон якобы является преемником Доната. В тексте ничего подобного не сказано. Предполагая, что Олимпиодор был послан к гуннам восточно-римским правительством, большинство историков помещают центр гуннской власти на побережье Черного моря. Это определенно неверно. Как отметил Томпсон, „История“ Олимпиодора касается исключительно Западной Римской империи. Хёдике (Haedicke) предположил, что Олимпиодор состоял на службе правительства Равенны. Знание Олимпиодором латыни, его использование латинских слов и латинских форм имен варваров действительно не оставляют обоснованных сомнений в том, что Хёдике прав. Олимпиодор, посланный к гуннам Гонорием, пересек не Эвксин, а Адриатическое море. Гунны, которых он посетил, жили в Венгрии. Как долго „правил“ Харатон, неизвестно, как и количество племен, признававших его верховную власть. Если гунны, жившие к северу от нижнего течения Дуная, принадлежали к конфедерации, возглавляемой Харатоном, а такой возможности исключить нельзя, они определенно не чувствовали себя связанными соглашениями, которые он заключил с Гонорием. „Их“ римляне жили на Востоке.

В то же время, когда Гонорий посылал подарки Харатону, снова зашевелились гунны в Мунтении. Малая Мёзия и Скифия не были защищены от нападений варваров. Преторианский префект Анфемий делал все возможное, чтобы укрепить границу, в первую очередь дунайский флот. В 413 г. стены Константинополя были перестроены и увеличены. Несмотря на неоднократные приказы, строго ограничивавшие торговлю с варварами, предприимчивые торговцы находили пути и средства ведения дел с ними. Декрет от 18 сентября 420 г. отличается от всех предыдущих в одном важном аспекте: он запрещает экспорт merces inlicitae на судах. Мог он быть направлен на торговлю с гуннами на побережье Черного моря и прилегающей к нему территории? Чтобы ответить на этот вопрос, придется сделать небольшое отступление.

В третьей четверти III в. готы были кошмаром Азии. Из черноморских портов они плыли до Ионии; герулы взяли Лемнос и Скирос, бораны разграбили Питиус (Пицунда) и Трапезунд (Трабзон). Но гунны никогда не выходили в море.

Готы, в общем, тоже не были моряками. Когда в последнем десятилетии готской власти в Италии царь Тотила (541–552) решил построить флот, чтобы лишить Византию до этого времени неоспоримого господства в итальянских водах, он не мог найти достаточно готов, чтобы обеспечить корабли экипажами. Морское сражение при Менигаллии, в котором римляне потопили или захватили 36 из 47 вражеских кораблей, стало концом готского флота. Корабли Тотилы строили римляне. А плавсредства, которые в III в. везли варваров через Эвксин, были построены в Пантикапее, и ими управляли боспорские команды. Неспособные управлять кораблями самостоятельно, готы и бораны вынудили боспорцев обеспечить их конвоями для экспедиций в Понт, Пафлагонию и Вифинию. Почему военные действия готов прекратились после 276 г., мы не знаем. Но возможно, не являлось совпадением то, что Дакия была оставлена примерно в это же время. С переселением большой части готов в бывшую римскую провинцию племена, жившие к востоку от них, смогли продвинуться на запад. Они, конечно, жаждали добраться до богатств римских городов, но все же в первую очередь желали получить землю, чтобы осесть. Это не касалось гуннов. Почему тогда они не стали пиратами, как готы до них и славяне после? Они пытались. Не получилось.