Чтение онлайн

Род Домициев — старинный род, многие Домиции были консулами, почти все мужчины этого рода славились как военными подвигами, так и высокомерием и жестокостью. Отец будущего императора имел репутацию мелочного сварливого скупца. За 10 лет брака его жена Агриппина Младшая родила ему единственного сына — как считают, беременность была запланированной: многие богатые семьи, дабы не дробить состояние, старались иметь лишь одного сына, прерывая нежелательные беременности. Луций Домиций (будущий император Нерон) родился 15 декабря 37 г. Матери во время родов сделали кесарево сечение.

После смерти отца и ссылки Агриппины маленького Луция Домиция отправили жить к его тетке. Но эта детская полуссылка длилась недолго: после убийства Калигулы Агриппина была прощена, а Клавдий вернул ее маленькому сыну его наследство.

Несомненно, к тому времени, как известный оратор и философ Луций Анней Сенека сделался воспитателем Нерона, характер будущего тирана уже сложился. Но наверняка философ лелеял тщеславную мечту своим влиянием обуздать страсти и вырастить из зверя примерного (или хотя бы приемлемого) правителя. Оратор в Риме, это физик в XX веке, это программист в наши дни. Кажется, что он может все или почти все. Известному философу нетрудно покорить воображение юноши, ученику захочется следовать поучениям учителя. Но философ не может изменить душу воспитанника. Очень скоро желание подражать учителю исчезнет.

Несомненно, Агриппина расчищала дорогу к власти не только для своего сына, но и для себя. Возможно, ей казалось, что юный Нерон будет более легок в управлении, чем Клавдий. Странная иллюзия. Однако Агриппина совершила ошибку, пытаясь заниматься не только политическими вопросами, но и вмешиваясь в личную жизнь сына. Она была против его увлечений сценой, против новой любовницы Акте. 17-летний юноша редко находит общий язык с родителями. Особенно, если сын упрям, а у матери такой властолюбивый непреклонный характер, как у Агриппины. Обычно в Риме родительская власть заставляла подчиниться любого. Но в данном случае Нерон стоял выше матери. Он — принцепс. Нерон не собирался играть вторую роль. Ссоры следовали одна за другой. Агриппина решила припугнуть сына и стала поддерживать Британника в его притязаниях на престол, решив, что после такого демарша Нерон окажется более уступчивым и покорным. Результаты превзошли все ожидания. Накануне своего совершеннолетия Британник был отравлен. Официально объявили, что сын Клавдия умер от эпилептического припадка. Бурр и Сенека не знали о готовящемся убийстве. Какое разочарование! Сенека так старательно лепил из ученика мудрого правителя. И вдруг этот правитель (прошло лишь несколько месяцев со дня его прихода к власти) показывает звериные клыки. Неужели ничего не получилось? Но ведь столько сил было положено! Что же в такой ситуации делать философу: повернуться и уйти? Но, если постараться, смерть Британника можно оправдать. Одна держава, один правитель, двусмысленности быть не должно. Надо только забыть о таком понятии, как добродетель. Всего лишь добродетель, выше которой нет ничего, как считали стоики. Так или не так рассуждал Сенека — неведомо. Но он остался подле Нерона.

Агриппина не смирилась, продолжала упрекать сына, продолжала интриговать. Нерон лишил ее охраны и выселил из дворца. Уже тогда он подумывал об убийстве матери. Но Бурр и Сенека воспротивились и даже постарались примирить Нерона с Агриппиной.

Как бы ни был ничтожен и порочен Нерон, несомненно, влияние учителя не прошло бесследно. Он желал следовать советам, которые давал ему философ, он хотел быть добродетельным, ибо «истинное счастье заключается в добродетели», «высшее благо в совершенстве духа» (Сенека). И пусть порыв этот чисто внешний, похожий на наведенный магнетизм, но Нерон поступал так, как учил учитель, и, услышав в театре жалобы народа, тут же захотел отменить все непрямые налоги. Сенека возражал: «А как же финансы и доходы государства?» «А как же добродетель!» — воскликнул наверняка прилежный ученик. Но ведь учитель, произнося свои сентенции, всегда держал в уме поправку на обстоятельства. Значит, все — вранье? И нет ни добродетели, ни совершенства духа, и отныне все позволено! Все выученные уроки про добродетель — в мусорную корзину, и можно делать, что душа пожелает?! А душа жаждет отнюдь не добродетели. Впрочем, учитель может говорить все, что хочет — он уже изрядно надоел властительному ученику.

Но пока философ пусть еще занимается делами государства, продолжая рассуждать о пределах добра и зла, — тем больше времени для забав останется Нерону.

В 58 г. Нерон завел роман с Поппеей Сабиной, женщиной необыкновенной красоты, женой его приятеля Отона. Поппея — не вольноотпущенница Акте, она желала быть супругой императора. Но Агриппина резко выступила против развода с Октавией. Тогда Нерон решил избавиться от матери самым простым способом, то есть убить. Сенека и Бурр ему в этом деле не помощники. И Нерон обратился к Аникету, который занимал должность префекта флота. Аникет предложил построить саморазрушающийся корабль и утопить Агриппину. Спору нет, план оригинальный, но подвела техника. Нерон отмечал Большие Квинкватрии [54] в Байях. Агриппина, попрощавшись с сыном, села на корабль. Как было задумано, корабль разрушился, но не до конца. Агриппина сумела выплыть и укрылась на своей вилле.

Нерон был в ужасе. Он призвал Сенеку и Бурра и стал просить у них совета: что делать. Положение в самом деле было критическое. За матереубийство в Риме полагалась смерть. Но вряд ли при новом правителе воспитателя убийцы и начальника его гвардии ждало блестящее будущее. Бурр, однако, отказался пустить в ход преторианскую гвардию. Пусть Аникет сам доделывает грязное дело, которое так успешно провалил. И вот уже почти не скрываясь, на глазах у толпы зевак, прослышавших о ночном кораблекрушении, убийцы отправились на виллу Агриппины. Встретив убийц, мать Нерона якобы предложила пронзить ее чрево, породившее чудовище, — одна из тех красивых фраз, которыми так любили украшать свои анналы римляне.

После убийства наскоро придумали оправдания: якобы Агриппина пыталась убить сына, а когда ничего не получилось, покончила с собой. Сенека составил оправдательное письмо, которое Нерон отправил из Неаполя в сенат. После погребения Бурр велел центурионам и трибунам преторианской гвардии поздравить императора с тем, что он так счастливо избежал покушения.

Вскоре смерть Бурра нарушила альянс Бурр-Сенека. Тигеллин стал одним из двух префектов претория. Вторую должность занял Фений Руф. Два процесса об оскорблении величия пришлись на начало 62 г. Правда, Нерон собирался проявить милосердие, заменив осужденному сенатору Антистию Сосиану казнь на изгнание с конфискацией имущества. Но сенат по настоянию Тразеи Пета и сам принял решение о смягчении приговора и замене смертного приговора изгнанием. Нерон рассердился: его лишили возможности проявить милосердие.

Однако не наказывать вовсе человека за то, что он всего лишь в кругу друзей прочел дерзкие стишки про императора, на это милосердия Нерона не хватило. Сенека просил об отставке, но ему было отказано. Он хотел возвратить подарки императора — Нерон их не принял. Еще два года Сенека будет якобы рядом со своим воспитанником, но потом удалится от двора (ибо теперь это двор истинного монарха) и будет жить как затворник, пока ученик не прикажет учителю умереть.

Отныне места Бурра и Сенеки в сердце императора заняли Тигеллин и Поппея. Эти двое своим возвышением были обязаны исключительно Нерону. Особенно это касается Тигеллина. Человек самого низкого происхождения, благодаря приятной наружности он втерся в доверие и стал вхож в дома Агриппины и Ливиллы (сестер Калигулы), жил с ними, не забывая ублажать и их мужей, был выслан, вернулся, занялся разведением скаковых лошадей, что помогло ему снискать дружбу юного Нерона. Карьера, весьма странная для префекта претория, начальника преторианской гвардии.

Поппея, женщина удивительной красоты, янтарные волосы которой казались необыкновенными (обычно римляне были темноволосы), она была как минимум на шесть лет старше Нерона, имела от первого мужа Криспа сына (его потом Нерон велел утопить). С Криспом Поппея развелась и вышла замуж за Отона. Чтобы Отон не мешал любовникам, принцепс отправил второго супруга Поппеи управлять Лузитанией.

Наконец в 62 г. Нерон решил развестись с Октавией, чтобы жениться на Поппее. Решение это произвело неожиданный эффект: возмущенная толпа ворвалась во дворец, потребовала устранения Поппеи и протестовала против развода Нерона с Октавией. Однако Поппея не собиралась уступать: она убедила Нерона, что этот бунт затеян клиентами и рабами Октавии. Нелюбимую супругу, женщину скромную и тихую, обвинили в любовной связи с Аникетом и измене, отправили на остров Пандатерию, где ей насильно вскрыли вены, пытаясь представить ее смерть как самоубийство.

Удивительная вещь: Нерон как человек не был кровожаден. Светоний рассказывает такой случай: когда императору принесли на подпись указ о казни преступника, Нерон воскликнул: «О, если бы я не умел писать!» На Марсовом поле он выстроил амфитеатр с каменным цоколем, отделанным мрамором. На деревянном каркасе сверху был натянут тент голубого цвета, усыпанный звездами. В этом амфитеатре он устроил игры, однако не позволил убить ни одного гладиатора, даже из преступников. Но как только речь заходила о собственной шкуре, Нерон терял голову от страха и превращался в кровожадное чудовище.

Одним из самых загадочных событий правления Нерона является большой пожар Рима в 64 г. Уже неоднократно современные историки пытаются опровергнуть слухи, что Город был подожжен по приказу Нерона, а сам он, стоя на возвышении, распевал песнь собственного сочинения «Крушение Трои», глядя на пожар (акведук, на котором он стоял, пришлось изъять из легенды, потому что с него пожара не было видно). Вообще забава с поджогом Города больше подошла бы Калигуле с его страстью к неожиданным выходкам и садистским шуточкам. Однако всем были известны мечты Нерона перестроить грязную и хаотично застроенную столицу. К тому же Нерону не хватало места для возведения нового дворца. И хотя пожар начался и возобновился совсем не в том месте, где потом был сооружен Золотой дом, хотя от огня пострадали в первую очередь собственные постройки принцепса, все равно слухи о поджоге возникли сразу после пожара, ибо кого-то надо было обвинить в таком ужасном несчастье. После начала строительства грандиозного Золотого дома слухи лишь усилились. Вспомним Тиберия: он раздал огромные суммы пострадавшим, когда выгорел один Авентинский холм. Известным политическим деятелям, а затем императорам положено было строить в Риме общественные здания, возведение собственных покоев не добавляло им популярности. Нерон же, затеяв грандиозное строительство личной резиденции, а не общественного здания, вызвал у римлян ненависть. Так что ему пришлось срочно искать кого-нибудь, на кого можно было свалить свою вину. Нашлась подходящая секта, которая жила обособленно и не признавала римских богов и римских обычаев. Тацит утверждает, что это были христиане. Немногочисленных членов секты казнили самым изощренным способом. Но зверства не прибавили принцепсу любви, а вызвали лишь сочувствие к казнимым.