Чтение онлайн

Стремление поставить таким образом свою работу на подлинно научные основы, следование не на словах, а на деле принципам историзма не может быть, конечно, легким и дать немедленный эффект. Неизбежно трудное, порой болезненное преодоление не только выработанных ранее отдельных положений, но и, зачастую, пересмотр концептуальных позиций, а достижение абсолютного результата невозможно уже по определению. Однако, стремление продвигаться именно в этом направлении, несомненно, должно сыграть свою положительную роль.

Современность ставит новые вопросы к прошлому, высвечивает актуальные проблемы, требующие новых ответов. Выводы, казавшиеся безошибочными вчера, нуждаются в переосмысливании, и очень легко попасть при этом под влияние ранее сложившихся представлений и стереотипов. Поэтому исторический дискурс, постоянно обновляющееся историческое знание, также должны следовать непреложным законам подлинного историзма.

Иными словами, историк описывает события, придает им смысл, обосновывает некую модель общественного развития и устройства, раскрывает нормы и ценности изучаемого времени, причем особенности эпохи, в которой живет и работает исследователь, не могут не отразиться на результатах его творчества. Человек своего времени, он располагает к тому же определяемыми этим временем источниками и материалами, отталкивается от представлений и пользуется характерными для времени методологическими приемами. Картина "достоверного прошлого" уже только поэтому неминуемо претерпит изменения в процессе развития исторического знания. Но и сегодня, и завтра проблема объективности исследования, свободного от политической ангажированности, остается актуальной.

Немаловажным в процессе познания прошлого является преодоление исторических мифов, рожденных чаще всего политическими предпочтениями тех кругов, где они формируются, развиваются и живут. Осознавая прошлое на основе разнохарактерной информации, не всегда достоверной, имевшей хождение в самое разное время, интерпретированной в соответствии с индивидуальным либо групповым опытом и мировоззрением, мифы становятся фактором, выдаваемым за историческую реальность. Вот почему актуальное состояние общественного сознания определяется диалектическим единством исторической науки и мифов. Научное восприятие прошлого в процессе углубления и расширения знаний непрерывно преодолевает стереотипы мифа, выводя общественное сознание из области зыбкого мифотворчества, столь подверженного влияниям всевозможных политических манипуляций, на более прочный фундамент взвешенных реалий, далеких от спекулятивных домыслов.

Историческая память, а это отложившийся в нашем сознании образ прошлого, через призму которой зачастую рассматриваются события, происходящие сегодня, становится таким образом более надежным ориентиром для общественного сознания. Отсюда - особое значение исторической науки в формировании мировоззрения и гражданских качеств личности.

***

Как правило, попытки объективного исследования нашего недавнего прошлого вызывают негодующую реакцию как "демократов", так и "патриотов". "Центристы" от истории попадают под двойной удар. Домыслы и эмоции одного лагеря, политические спекуляции другого продолжают сражение на поле нашей историографии. Основываясь на художественных традициях Валентина Пикуля или, что не намного лучше, Марка Алданова, формируется историческое самосознание широкой читательской аудитории. Виктор Суворов, Марк Солонин, Борис Соколов, Эдвард Радзинский, Александр Бушков, Аркадий Ваксберг, имя им легион, позиционирующие себя в качестве серьезных исследователей, с большим коммерческим успехом вели и ведут конвейерным способом свои "исторические расследования" все новых и новых "тайн истории". Они уже создали своими объединенными усилиями некий канон исторической литературы, принимаемой и одобряемой потребителем массового исторического чтива.

Именно в этом круге окрепли, окрыленные коммерческим успехом своих писаний, сторонники криптоисторического дискурса, которые видят исторический процесс как результат целенаправленных действий неких могущественных лиц и групп. Тут, конечно, нет единодушия. В центре "теории заговоров" оказываются, кроме евреев и масонов, правящие круги Запада и Советского Союза, руководство спецслужб - советских, имевших на определенном временном отрезки облик Коминтерна, и зарубежных, и даже определенные группы в этих правящих кругах и спецслужбах.

Чего стоят откровения Суворова, который уверил читательскую массу, что Гитлер, развязав Вторую мировую войну, лишь на какое-то историческое мгновение опередил Сталина, готового к броску на Запад. Опередил, желая спастись сам и спасти Европу от ужасов большевизма. Широкое хождение получило положение, являющееся повторением геббельсовской пропаганды, будто Вторую мировую войну развязал Советский Союз. Нередки утверждения некоторых историков о том, что Николай II, прозванный народом "кровавым", был мудрым и гуманным правителем земли русской, а Ленин являлся всего лишь германским шпионом. Обсуждается принадлежность Святослава Рериха к агентам ОГПУ - НКВД, объявляется, что Сергей Есенин, Владимир Маяковский, Максим Горький злодейски убиты этой же организацией, утверждается, что в разное время были насильственно лишены жизни партийные и государственные деятели Фрунзе, Куйбышев, Орджоникидзе, Крупская, а позднее и сам товарищ Сталин. Десятилетиями обсуждается вопрос о том, как и каким образом руку убийцы Кирова направлял лично вождь и учитель, причем сам факт причастности к этому делу Сталина признается доказанным. Доверчивому читателю внушается, что деятельность "прорабов перестройки" инициирована, оказывается, и профинансирована западными спецслужбами, которым таким нехитрым способом удалось обрушить СССР.

Здесь речь идет отнюдь не о мемуарной литературе, которая воспринимается порой как историческое произведение. И даже не о так называемой исторической публицистике и эссе на исторические темы, в которых автор вправе поделится своим видением прошлого. "Люди, годы, жизнь" писателя Эренбурга, "Воспоминания и размышления" маршала Жукова или "Воспоминания" академика Сахарова, при всем почтении к этим авторам, их делам и заслугам тех или иных читателей, не являются учебниками по истории СССР. Мы говорим в данном случае о сочинениях, относимых по жанру к научным либо научно-популярным историческим трудам, но на деле, без сильного преувеличения, близких к некой литературно-исторической мистификации.

На самом деле все это не более, как явление массовой культуры, не имеющее отношения к историческому знанию, хотя, как любая массовая культура, захватила "неквалифицированное читательское большинство". А ведь только позитивные научные знания, а не маргинальные по сути дела построения, являются фундаментом для формирования исторического мировоззрения человека.

Всем известно с какой свирепой последовательностью многие годы в СССР подавлялась, наряду с другими проявлениями научной самостоятельности, свободное историческое исследование. Подавлялось не только зубодробительной публичной критикой, но и прямыми репрессиями. Однако, не надо забывать и некоторых других исторических сюжетов из нашего прошлого, когда "передовая общественность" запускала механизм так называемого "либерального террора", который обрушивал репутацию, произвольно квалифицировав высказывания, взгляды и выводы серьезного исследователя как шовинистические, прокоммунистические, великодержавно-имперские, антисемитские и т.д.

Вспомним, как нарушивший негласное "либеральное табу", в соответствие с которым нееврею не безопасно браться за темы, связанные с историей еврейского народа, так как легко схлопотать обвинение в антисемитизме, Александр Солженицын заслужил именно такую репутацию. Его двухтомник "Двести лет вместе", где писатель попробовал разобраться в судьбах еврейского народа в Российском государстве (удачно он это сделал или нет - другой вопрос, который мы сейчас не обсуждаем), подвергся необоснованной уничижительной критике, а сам писатель заслужил оскорбительных личных характеристик, причем статьи и книги подобного содержания составляют в настоящее время целую библиотеку. Справедливо высказывание Евгения Евтушенко: "Либеральный террор ничем не лучше средневековой инквизиции".

***

Нельзя не отметить, что традиция политически неангажированного исследования, новые подходы к изучению нашего прошлого опираются сегодня на определенный научный задел в отечественной историографии. Данное обстоятельство в принципе открывает реальные возможности для изменения ситуации в недалеком будущем. Еще в 1991 г. ныне покойный А.С.Ахиезер опубликовал фундаментальную работу "Россия: Критика исторического опыта (Социокультурная динамика России)", где продемонстрирована возможность создания с опирой на цивилизационную парадигму развития реальной модели исторического процесса, умение обращаться к прошлому с системой вопросов и давать ответы на них на высоком уровне источниковедческой культуры. Несколько позднее, но также еще в 1990-ые гг., были изданы книги А.Г.Вишневского "Серп и рубль. Консервативная модернизация в СССР", С.И.Каспэ "Империя и модернизация: Общая модель и российская специфика", Л.В.Милова "Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса" и др. им подобные труды, которые показали плодотворность соединения теоретико-историографического и конкретно-исторического исследования. Ценным вкладом в изучение проблемы стал сборник статей под редакцией Н.А.Симония "Историография сталинизма", вышедший в 2007 г., в котором содержится анализ работ и основных результатов, полученных в данной области исторического знания.

Основная масса книг и статей, которые предлагаются сегодня широкой читательской аудитории, далеки, к сожалению, по своему теоретическому уровню от задаваемого упомянутыми работами и, главное, при разработке конкретных тем выводы и положения, полученные в результате серьезных исследований не используются или или используются крайне ограниченно.

Однако, несмотря ни на что, и это отрадно, объективное исследование, основанное на очищении фактов прошлого от различных наслоений и аберраций, на рассмотрении всего комплекса накопленной информации, без ее произвольного отбора с осмысливанием материала на достойном уровне аналитической и источниковедческой культуры с учетом многофакторности исторического процесса прокладывает себе дорогу к массовому читателю.