Чтение онлайн

Характерно, что проект Совместного заявления, подписанного по результатам советско-индийских переговоров в Москве, был подготовлен индийской стороной. Советские представители предложили некоторые дополнения к этому заявлению (несколько нерешительно, как отметил посол Менон), но сняли их после того, как индийцы объяснили причины их возражений. Советский Союз предлагал осудить политику создания военных блоков и заявить, что обе страны не примут участия в каких-либо коалициях или действиях, направленных против одной из них. Индийская сторона пояснила, что такая формулировка может рассматриваться как своеобразный «негативный военный альянс» Индии и СССР. После снятия этого предложения совместное заявление, как пишет Менон, было составлено полностью в индийском духе как по стилю, так и по существу [1299] .

Этот эпизод свидетельствовал о том, что советская сторона внимательно относилась к индийским идеям и предложениям по вопросам внешней политики, что создало хороший прецедент на будущее.

В ноябре 1955 г. Хрущев и Булганин нанесли ответный визит в Индию. Помимо переговоров с Неру, они совершили путешествие по стране, посетив множество городов: Дели, Джайпур, Бомбей, Пуну, Калькутту, Бангалор, Мадрас, а также штаты Кералу, Панджаб, Кашмир. Везде им был оказан самый теплый прием. На массовом митинге в Калькутте на встрече с советскими лидерами собралось около трех миллионов человек, в Дели – более полумиллиона.

В чем причина такого взрыва энтузиазма? – задавал вопрос посол Менон, который сопровождал советских руководителей в поездке по Индии. И сам ответил на него: прежде всего в том, что народ Индии видел в Советском Союзе друга, такого друга, который не требовал от него ничего, кроме дружбы. В этом отношении, продолжал Менон, Советский Союз отличался от США. Они также были другом, но довольно ревнивым другом, почти что властным любовником, который был готов прижать Индию к своему сердцу стальными обручами. Но Индия не была готова броситься в эти стальные объятия. Оскорбленные США повернулись в сторону Пакистана, набросили на него свою мантию и соблазнили его предложениями военной помощи. Действительно, в день приезда советских лидеров в Индию правительство США объявило о своей готовности выделить 20 млн. долл. на строительство аэродромов в Пакистане. Более того, западные державы завлекли Пакистан в такие организации, как СЕАТО и Багдадский пакт. Индия отказалась присоединиться к ним… И это создало ощущение в Индии, что ее окружают. В такой ситуации вполне естественно для Индии радоваться тому, что у нее есть другие друзья, мощные, но менее требовательные. Их единственная забота состоит в том, чтобы Индия продолжала идти по пути нейтралитета, который она сама определила для себя [1300] .

Суть политики Советского Союза по отношению к Индии и другим развивающимся странам была сформулирована в 1956 г. на XX съезде КПСС. Речь шла о мирном сосуществовании, дружбе и сотрудничестве стран с различными социальными и политическими системами. Таким образом создавалась огромная зона мира, состоявшая из социалистических и миролюбивых несоциалистических стран в Европе и на Востоке. СССР заявил о своей поддержке народов стран Востока, выступавших за мир и отказавшихся присоединиться к военным пактам, и о том, что он готов помочь этим странам в их индустриальном развитии на условиях равенства и взаимной выгоды [1301] .

В отличие от послевоенного периода, когда СССР восстанавливал разрушенное войной народное хозяйство, во второй половине 1950-х годов он уже располагал возможностями реально оказывать помощь странам, вставшим на путь независимого развития. Это в полной мере касалось и Индии, крупнейшей несоциалистической страны, экономически более развитой, чем другие государства Азии, освободившиеся от колониального господства.

Несмотря на небольшие в сравнении с Западом экономические возможности в 1950–1960-е годы, СССР смог оказать значительное влияние на развитие базовых отраслей промышленности Индии, что существенно снизило ее зависимость от Запада. Это наглядно выявилось в переговорах и строительстве первого крупного советско-индийского предприятия – металлургического завода в Бхилаи (штат Мадхъя-Прадеш). СССР оперативно и быстро решил вопрос об условиях этого проекта и начал строительство в 1955 г., в то время как западные страны затягивали с решением подобных вопросов и даже отказывались от них. При этом советские условия были более благоприятными, чем западные. Так, по Бхилайскому металлургическому заводу СССР согласился на погашение кредита на строительство в течение 12 лет после его окончания из расчета 2,5% годовых, с выплатой в индийских рупиях или индийских товарах. Западные же страны предлагали кредиты на более жестких условиях – 4,5–6,3% годовых в конвертируемой валюте и на более короткий срок. Кроме того, СССР предпочитал оказывать помощь в строительстве предприятий государственного сектора экономики, в то время как Запад шел на это крайне неохотно. В случае с металлургическим заводом в Бокаро Советский Союз предложил свою помощь в его строительстве после того, как длительные переговоры Индии с США по этому вопросу окончились безрезультатно. СССР также содействовал Индии в экономическом планировании и подготовке индийских инженеров для работы на предприятиях советско-индийского сотрудничества. В целом с 1955 г. до конца 1960-х годов СССР предоставил Индии кредиты на общую сумму в 1,5 млрд. долл. и помог построить десятки крупных предприятий в ключевых сферах ее экономики – металлургии, энергетике, машиностроении, нефтехимии.

Торговля между Советским Союзом и Индией также росла большими темпами. Если в 1953 г. товарооборот между обеими странами составлял всего 1,6 млн. долл., то в 1958 г. он достиг почти 100 млн. долл. Индийский импорт из СССР к этому году составил 2,5% всего импорта Индии и 4,2% всего ее экспорта. К 1965 г. эти цифры выросли до 6% и 11,5% соответственно. Индия стала самым крупным некоммунистическим торговым партнером СССР. С годами поменялась и номенклатура товаров. Если вначале Советский Союз покупал в основном традиционные индийские товары (чай, ткани, кожи и т.п.), то позже к ним добавились готовые изделия и полуфабрикаты. Вместе с тем было немало проблем, связанных с тем, что некоторые товары не имели должного спроса на международном рынке и поэтому должны были продаваться только в СССР. Кроме того, окончательный расчет в двусторонней торговле производился в рупиях, что, безусловно, облегчало положение Индии при ее ограниченных валютных ресурсах, но затрудняло действия СССР в этой же связи. И тем не менее, рост торговли между обеими странами был, несомненно, важным фактором в развитии советско-индийского сотрудничества [1302] .

Если в 1950-х годах большую часть вооружений Индия покупала у Великобритании, то с начала 1960-х годов она начала приобретать их у других стран – Советского Союза, США, Канады, Франции и Австралии. В 1960 г. она закупила 24 транспортных самолета ИЛ-21 у СССР, и с этого времени началось активное военно-техническое сотрудничество между обеими странами. В 1961 г. Индия приобрела партию советских вертолетов, а в 1962 г. подписала с СССР соглашение на поставку партии истребителей МиГ-21 и его производство на заводе в Индии. За этим последовали поставки из СССР другой военной техники– ракетных установок земля–воздух, танков, подводных лодок. По некоторым данным, к концу 1960-х годов получила Индия из СССР вооружений и военного оборудования на общую сумму в 700 млн. долл. [1303]

Индия заняла антибританскую и антифранцузскую позицию по вопросу о Суэцком кризисе 1956 г., результаты которого, по существу, подвели черту под господством колониализма в мире. Этому предшествовали следующие события. Создание в 1955 г. по инициативе США и Великобритании Организации центрального договора – СЕНТО (Багдадского пакта) – военно–политической группировки на Ближнем и Среднем Востоке привело к изменениям обстановки в Южной Азии. В состав этого пакта вошли Великобритания, Турция, Ирак, Иран и Пакистан. Индийцы стали выражать опасения, что поставки американских вооружений в Пакистан могут привести к его военному превосходству над Индией. К тому же на заседании СЕНТО в Карачи в марте 1956 г. было принято решение о скорейшем урегулировании кашмирского вопроса. Все это вызывало закономерные возражения Индии. В том же 1956 г. в Индию с визитом прибыл госсекретарь США Дж. Ф. Даллес, встреча которого с Неру дала основания индийцам полагать, что США занимают пропакистанскую позицию. С одной стороны, Даллес говорил, что Америка не допустит нападения Пакистана на Индию, с другой – на встрече с Неру он сказал, что вскоре пакистанская армия по численности сравняется с индийской, а ее вооружение будет качественно выше. Тогда же, в марте 1956 г., член Политбюро ЦК КПСС А.И. Микоян в ходе визита в Индию информировал Неру: в правительстве Пакистана ему сообщили, что целью военных пактов с участием Пакистана является укрепление его военной мощи против Индии и Афганистана [1304] . За полгода до начала Суэцкого кризиса, в декабре 1955 г., США и Великобритания сделали предложение правительству Египта о строительстве высотной Асуанской плотины в Верхнем Ниле (более 110 м в высоту и почти 5 км в длину). Такая плотина была жизненно необходима Египту. Она должна была регулировать поступление воды в долину Нила, защитить население от ежегодных разливов реки. Как показало дальнейшее развитие событий, одной из целей предложенного Египту строительства плотины было сделать его зависимым от Запада (так же, как открытие Суэцкого канала в 1869 г. позволило Западу экономически контролировать Египет).

В июне 1956 г. в Каир прибыл новый советский министр иностранных дел Дмитрий Шепилов с предложением финансирования и строительства Асуанской плотины. А 19 июля того же года госсекретарь США Даллес заявил, что Вашингтон пришел к выводу, что плотина находится вне пределов экономических возможностей Египта. Помощь не будет оказана [1305] . В этой связи Даллес сказал, что решение относительно Асуанской плотины было «шахматным ходом, какого дипломатия США не делала в течение долгого времени». Насер, утверждал он, «попал в адскую ситуацию, которая при любом способе разрешения может быть использована на благо Америки. Если он теперь обратится к русским, а те скажут "нет", это подорвет всю сеть советских подачек во всем мире… Если Советы согласятся дать Насеру его плотину, тогда мы найдем способ объяснить странам-сателлитам, что их жизненные условия скудны потому, что Советский Союз вбухивает миллионы в Египет» [1306] .

Ровно через неделю после заявления Даллеса, 26 июля 1956 г., Насер объявил о национализации Суэцкого канала. Великобритания и Франция выступили с протестом против такого решения. Они потребовали установления международного контроля над каналом. Разразился Суэцкий кризис. Фактически речь шла не только о Суэцком канале, а о влиянии на Ближнем и Среднем Востоке. Именно тогда администрация президента Эйзенхауэра разработала концепцию «Северного пояса наций», получившего воплощение в создании Багдадского пакта. Целью этого пакта было «сдерживание» СССР вдоль его южных границ. На деле многие участники пакта были меньше озабочены «советской экспансией», чем отношениями в регионе. Сирия отказалась участвовать в пакте. Ирак, столица которого Багдад был штаб-квартирой пакта в течение двух лет, был больше озабочен проблемами арабского радикализма, чем угрозой со стороны Советского Союза. Пакистан видел главную для себя опасность в Индии [1307] . Индия, которая не входила в Багдадский пакт, рассматривала его как угрозу своей безопасности прежде всего потому что в нем был представлен Пакистан.

Великобритания и Франция предложили созвать конференцию 24 пользователей канала для разрешения кризиса. США поддержали их. Конференция состоялась в Лондоне. Индия выступила на ней с компромиссными предложениями, которые, помимо египетского суверенитета над каналом, предусматривали предоставление ежегодных отчетов в ООН египетскими властями канала, создание ассоциации стран-пользователей канала с совещательными функциями и заключение соглашения об урегулировании спорных вопросов в соответствии с уставом ООН [1308] . Однако предложения Индии не были приняты.