Чтение онлайн

Угроза иностранного вторжения в НИ побудила голландцев развернуть в колонии «движение за обороноспособную Индию» (Индие феербаар) с задачами масштабного укрепления колониальной армии и флота и создания так называемой «туземной милиции». Был даже принят закон, обязывавший население колонии участвовать в оборонительных мероприятиях; обсуждался второй — о введении всеобщей воинской повинности. Однако национальные организации, прежде всего Сарекат ислам и политизировавшийся в эти годы Буди Утомо, заявили, что поддержат все эти меры лишь при серьезных уступках колонизаторов: разрешении политической деятельности и открытии в НИ представительного органа. Под давлением обстоятельств, считаясь с участившимися народными выступлениями, Гайге пришлось пойти на некоторые уступки. Как пишут индонезийские историки, хотя законопроект о всеобщей воинской повинности и не прошел [137] , закон о предстоявшем в 1918 г. создании Фолксраада [138] был утвержден в декабре 1916 г. Генеральными штатами.

В 1915 г. наконец была пересмотрена и пресловутая 111-я статья Уложения об управлении колоний. Предусматривалось, что с сентября 1919 г. жителям НИ будет предоставлено право союзов и собраний, «если они не угрожают общественному порядку». Хотя на проведение открытых митингов требовалось разрешение властей, агентура которых наделялась правом присутствовать на любых собраниях и закрывать их, если они приобретут «подстрекательский характер», все же это была крупная победа национально-освободительного движения. Теперь оно могло использовать общедемократические формы борьбы. Продолжая «децентрализацию управления колонией», власти создали первые муниципальные советы на Суматре (1917). На Яве с 1916 г. индонезийцы были допущены к участию в выборах в эти советы. Вместе с тем установленные для избирателей образовательный и имущественный цензы были чрезвычайно высоки. В 1914—1916 гг. колонизаторы постепенно отменили на Яве такой пережиток феодализма, как керджа роди, компенсировав ущерб увеличением подушного налога. Барщина была тяжким бременем, и население с энтузиазмом встретило уступку. Наконец, в Годы войны голландцы сочли за благо уравнять на ряде предириятий жалованье индонезийских и голландских служащих, а в армии открыть «туземцам» доступ к офицерским званиям. Естественно, от этих мер выиграли лишь высшие слои коренного населения.

Расточая посулы, идя на вынужденные уступки, Батавия, однако, не забывала и о «политике кнута». Так, генерал-губернатор фан Лимбург Стирум, которого даже индонезийские историки характеризуют как «самого гуманного и мягкого» главу колониальной администрации в XX в., заигрывая с национальными союзами НИ, одновременно не преминул учредить Политическую разведывательную службу, другими словами, охранку.

9 мая 1914 г. в Сурабае (карта на правом форзаце) группа голландских социал-демократов (X. Снеефлит, А. Баарс, Я. Брандстедер, Д. Кох) основала Индийский социал-демократический союз (ИСДС), считавший главной своей задачей соединить социал-демократические лдеи с рабочим движением. Члены Союза, преимущественно голландские интеллигенты, примыкали либо к Социал-демократической рабочей партии (СДАП) Нидерландов [139] , либо к Социал-демократической партии (СДП), критиковавшей СДАП слева. СДП поддерживала требование отделения Индонезии от Нидерландов. Если левые (СДП) рассматривали ИСДС «как зародыш боевой индонезийской социалистической партии», то правые требовали его превращения в «хороший учебный клуб». Левые разоблачали империализм, звали индонезийских трудящихся к союзу с европейским пролетариатом, привносили в их среду революционное сознание. Вместе с тем, идейно близкие к голландским трибунистам, они не были свободны от их левацких ошибок.

Численно этот политический союз был невелик (до 140 человек к 1917 г., лишь немногие из них были индонезийцы). Преодолевая этот недостаток, в начале 1917 г. ИСДС создал в Сурабае свой индонезийский филиал — союз Сама Рата («Равенство»), объединявший свыше 100 человек. Будучи немногочисленным, ИСДС вел свою работу в массах через другие, например профсоюзные, организации, причем последовательно выступал за интернациональные союзы, объединявшие индонезийских, голландских, китайских рабочих и служащих. ИСДС оказывал значительное влияние на профсоюзы ломбардных служащих, учителей, но особенно на крупнейший профсоюз рабочих рельсового транспорта (ФСТП). Редактором газеты последнего был X. Снеефлит, сумевший радикализировать этот профсоюз и расширить его членство с 210 человек (1908) до 3700 человек (1917), причем свыше 3 тыс. из них были индонезийцами. Из их рядов выдвинулись молодые способные лидеры Дарсоно и Семаун. Последний совмещал членство в ИСДС и ФСТП с руководством семарангским отделением Сарекат ислама.

Прочными были позиции ИСДС в Союзе младшего персонала ВМФ, объединявшего «нижних чинов» флота. Его секретарь, член руководства ИСДС Я. Брандстедер открыл в Сурабае Клуб моряка, проводивший социал-демократическую пропаганду. Она давала свои плоды. В мае 1916 г. 400 моряков вышли на демонстрацию протеста против ужасающих условий содержания больных в военном госпитале Сурабаи. На грани выступления был и экипаж новейшего броненосца «Семь провинций». Лишь после запрещения демонстраций законодательным путем колонизаторы сумели несколько разрядить обстановку. ИСДС осуществлял работу и в политических союзах, например в Инсулинде. Совместно они провели ряд выступлений в 1915—1916 гг., образовали в сурабайском муниципалитете общую фракцию. Однако в дальнейшем отношения осложнились и даже дошли до разрыва. Причиной отчасти была узость социальной и этнической базы Инусулинде, объединявшей главным образом индо, отчасти — левацкие ошибки самого ИСДС, разочарованного «буржуазным характером» Инсулинде, который отодвигал на второй план борьбу за независимость НИ и антиколониальную революцию в пользу немедленного социалистического переворота. Отношения с Сарекат исламом складывались у ИСДС более гармонично. С начала 1916 г. оба союза провели ряд митингов в защиту крестьян «Частных земель». Ряд отделений СИ находился под руководством активистов ИСДС. Лидеры последнего вели весьма эффективную пропагандистскую деятельность и в других организациях НИ. Но полагая, что Сарекат ислам есть «организация туземного пролетариата», руководители ИСДС ошибались: в этом исламском союзе доминировала буржуазная и мелкобуржуазная стихия.

ИСДС был единственной национальной организацией, сразу и безоговорочно отвергшей (по инициативе его левого крыла) кампанию Индие феербаар (Обороноспособная Индия). Левое крыло ИСДС приветствовало февральскую революцию в России 1917 г. Снеефлит в статье «Победа» призвал «последовать примеру русских». Подвергнутый суду, он блестяще защищался и был оправдан: обстановка революционного подъема в Европе не благоприятствовала судебной расправе над ним. Ободренные левые в ИСДС тотчас активизировали революционную пропаганду. Они требовали введения общедемократических прав и свобод, настаивали на конфискации прибылей плантаторов, возросших в связи с войной. На очередном годичном собрании ИСДС левые провели своих представителей на ключевые посты в Союзе.

Окончательно теряя контроль над организацией, правые пошли на раскол. В сентябре 1917 г. они создали Индийскую социал-демократическую партию (ИСДП), филиал СДАП в Нидерландах. Индонезийцев в ней не было. Левые, сохранив прежние названия (ИСДС и Сама Рата), активизировали революционную деятельность, хотя численность их организации на первых порах резко сократилась [140] . В октябре 1917 г. была опубликована новая программа ИСДС. Она разоблачала империалистический характер колониальной эксплуатации страны, выдвигала лозунг союза индонезийских трудящихся с пролетариатом индустриально развитых стран. К сожалению, антифеодальные и антиколониальные задачи, стоящие перед грядущей индонезийской революцией, способность национальной буржуазии на первом ее этапе выступить союзником пролетариата не были поняты руководителями ИСДС. Программа, забегая вперед, звала народ к социалистической революции. Аграрный вопрос совершенно не нашел в ней отражения.

Тяготы жизни трудящихся в годы войны, распространение идей ИСДС вызвали стремительный рост численности и радикализацию Сарекат ислама. Так, семарангское его отделение под руководством энергичного Семауна выросло с 1,7 тыс. человек в 1915 г. до 20 тыс. в 1916 г. В целом же в 1916 г. все организации СИ насчитывали уже почти 800 тыс. человек и действовали не только на Яве, но и на Суматре. Бурному росту способствовало и создание в 1915 г. лидерами СИ явочным порядком Центрального Сарекат ислама (ЦСИ), то есть руководящего общеиндонезийского центра. Учитывая нестабильность положения в колонии и метрополии, голландским властям поневоле пришлось утвердить статуты ЦСИ.

Развивался и процесс демократизации СИ. В движении усиливалось мелкобуржуазное течение; буржуазия — индонезийская и арабская — оказывалась оттесненной на второй план. ИСДС и СИ совместно создавали новые профсоюзы. Радикализация СИ пугала правое его крыло. В июне 1916 г. был созван I Национальный конгресс СИ, на котором не без труда удалось предотвратить раскол организации, затеянный правыми. Поддержав Индие феербаар, председатель ЦСИ У. С. Чокроаминото выдвинул требование самоуправления для НИ. Он призвал народ к массовой борьбе в составе СИ за этот политический идеал, что не исключает унии с Нидерландами, подчеркнул он. В итоге принятые резолюции отражали ряд общедемократических требований, разоблачали злоупотребления властей и расовую дискриминацию, выступали в защиту интересов крестьянства и кули, но также национального предпринимательства в противовес западному. Именно там впервые были оглашены идеи «мусульманского социализма» Чокроаминото, зовущие обеспечить классовый мир на базе ислама, который глава ЦСИ считал подлинно социалистическим и демократическим учением. В избранном конгрессом руководстве ЦСИ преобладали представители мелкобуржуазной интеллигенции.

Но наиболее значительным пиком в развитии Сарекат ислама явился, несомненно, его II Национальный конгресс в Батавии (20— 27 окт. 1917 г.). К этому времени его отделения возникли также на Сулавеси и Калимантане, Флоресе и Риоу и т. п. Руководству ЦСИ удалось основать второй (после ФСТП) по мощи профсоюз — Персонеел Фабрике Бонд (ПФБ), то есть Союз персонала (сахарной) промышленности. В результате и в составе самого СИ существенно возросла пролетарская прослойка. Председатель ЦСИ У. С. Чокроаминото потребовал в своем докладе предоставления Нидерландской Индии статуса доминиона и учреждения подлинного парламента, а также отмены избирательных цензов. Была обозначена и конечная цель СИ — независимость Индонезии. Конгресс выдвинул Чокроаминото и Агус Салима кандидатами от СИ в создававшийся Фолксраад, хотя характер этого «представительства», подвергнутый на съезде резкой критике Семауном и другими левыми, едва ли удовлетворял руководство ЦСИ в целом. Конгресс потребовал также от правительства устранить из Уложения об управлении колонией все сохранившиеся статьи, фиксировавшие бесправие индонезийцев и ограничивавшие демократические права и свободы. В выступлениях лидеров СИ впервые прозвучало предупреждение властям, что их консерватизм и произвол способны толкнуть Сарекат ислам на революционный путь борьбы.