Чтение онлайн

Несмотря на наставления св. Бернара, празднование Непорочного Зачатия постепенно распространялось. Фома Аквинский говорит, что оно соблюдается во многих церквях Рима и что оно не было воспрещено; но он отрицает возможность Непорочного Зачатия Св. Девы. Этого учения держались доминиканцы, а некоторое время и францисканцы.

Однако новый догмат распространялся быстро; с 1327 по 1404 гг. его начали праздновать почти все поместные Церкви католической Европы.

Доминиканцы не изменяли свою точку зрения, а францисканцы с течением времени стали в рядах их противников. Разрыв между ними в первый раз произошел в 1387 г. Доминиканец, магистр Парижского университета учил, что Св. Дева была зачата в грехе; это возбудило страшное недовольство. Под угрозой суждения магистр бежал в Авиньон. Доминиканцы были изгнаны со всех кафедр в Сорбонне, а авиньонский папа Климент VII объявил еретиками магистра и его защитников. Карл VI заставил доминиканцев Парижа праздновать ежегодно день Зачатия и издал также указ об аресте повсюду в государстве тех, кто отрицал Непорочное Зачатие, и о приводе их в Париж, где они должны отречься от своего заблуждения перед университетом. И только в 1403 г. доминиканцы были снова допущены в Сорбонну. Доминиканцы всюду, где пользовались доверием, выступали против учения о Непорочном Зачатии.

В 1439 г. Базельский собор высказался в пользу Непорочного Зачатия, запретил всякое противоположное утверждение и приказал, чтобы повсюду этот праздник справлялся 8 декабря и чтобы верным давались в награду особые индульгенции.

Этот новый догмат разделил Церковь; приверженцы двух противоположных положений честили друг друга еретиками и преследовали друг друга. В 1457 г. Авиньонский собор под председательством папского легата францисканца подтвердил решение Базельского собора и запретил под страхом отлучения от Церкви проповедовать противное мнение. В том же году Парижскому университету было сообщено, что один доминиканец проповедует в Бретани старое учение. Тотчас же университет просил Бретонского герцога наказать монаха как еретика. Закон, принятый кортесами Каталонии в 1456 г., запрещал всякое сомнение по вопросу о Непорочном Зачатии со стороны и мирян, и духовенства под угрозой пожизненного и окончательного изгнания.

До этого времени папы избегали вмешиваться в споры. Но в 1477 г. Сикст IV рассмотрел аргументы доминиканцев и францисканцев. Сикст предписал празднование дня Непорочного Зачатия во всех церквах с раздачей особых индульгенций. Однако в 1481 г. в Мантуе один монах был обвинен на суде епископа в ереси за то, что проповедовал Непорочное Зачатие, но защитил себя; в следующем году в Ферраре францисканцы и доминиканцы проповедовали по этому вопросу и усердно называли друг друга еретиками. Сикст IV, выслушав обе стороны, издал новую буллу, в которой отлучал от Церкви всякого, кто будет утверждать, что праздник посвящен Освящению Св. Девы, и грозил тем же наказанием всякому францисканцу и доминиканцу, кто будет называть своего противника еретиком.

Снова вспыхнули волнения, заставившие Александра VI подтвердить буллу Сикста IV. Но Парижский университет продолжал считать еретиком всякого, кто отрицал Непорочное Зачатие. Университет 3 марта 1496 г. принял статут, подтверждавший учение и постановлявший, что в университет будут принимать только тех, кто принесет присягу защищать это учение; если же принятое лицо окажется вероотступником, то будет изгнано, лишено всех почетных званий и признано язычником. Этому примеру последовали университеты Кельна, Тюбингена, Майнца и других городов; почти все ученые общества стали против доминиканцев и внедрили учение в умы большинства последующих богословов. Большинство кардиналов и прелатов, короли и князья, кармелиты приняли новое учение, одни доминиканцы вели с ним борьбу.

В 1496 г. в Диеппе доминиканец в проповеди употребил выражения, косвенно опровергавшие догмат; его схватили, заставили принести публичное признание в заблуждении и поклясться защищать догмат. Другой доминиканец сказал в своей проповеди, что неизвестно, кто лучше — Ева или Мария; неизвестно, действительно ли Христос шел впереди Св. Марии, когда она поднималась в рай, что взятие Марии после Успения на небо не было догматом и сомневаться в этом не грешно; его заставили публично заявить, что первое его положение подозрительно, второе ложно, а третье еретично. Каноник в 1504 г. в Мантуе сказал в проповеди, что Христос был зачат не в утробе, но в сердце Марии и зарожден из трех самых чистых капель ее крови. Инквизиция арестовала его и осудила как еретика, и он едва избежал костра. Баптист Мантуанский написал книгу, чтобы установить истинное место Зачатия Иисуса. Юлий II потребовал дело в Рим и поручил его кардиналам Порто и С.-Виталя, которые созвали ученых богословов. В 1511 г. богословы осудили новую теорию как еретическую.

Сопротивление доминиканцев догмату непорочного зачатия становилось безнадежным. Только упорный отказ пап произнести последнее слово избавлял их от необходимости принять догмат, ложность которого доказал Фома Аквинский, но который становился все более могущественным и распространялся их объединившимися врагами. Доминиканцы почитали Св. Деву самым преувеличенным образом, а теперь оказывались в глазах всех хулителями ее, и всюду их клеймили.

Виганд Вирт, магистр доминиканцев-обсервантинов и профессор богословия, поссорился в 1501 г. с одним приходским священником Франкфурта. В одной проповеди священник благодарил Бога, что он не принадлежит к ордену, виновному в отрицании Непорочного Зачатия. Присутствовавший при этом Вирт закричал ему, что он лжец и еретик. Орден поддержал Вирта и подал жалобу Юлию II, который назначил комиссию; результат ее работы был неблагоприятен Вирту, он покинул Франкфурт и издал резкий памфлет против своих противников. Майнцский архиепископ велел сжечь книгу. Доминиканцы собрали в Вимпфене капитул, на котором было решено доказать чудом ложность ученья о Непорочном Зачатии. Сначала местом действия избрали Франкфурт, затем испугались архиепископа и остановились на Нюрнберге; но побоялись встретить препятствие со стороны многочисленных ученых этого города и выбрали Берн, город многолюдный и могущественный, но простой и необразованный. Сановники доминиканского монастыря этого города во главе с приором взялись выполнить проект и выбрали орудием портного из Цурцаха Иоанна Летсера, только что вступившего в орден. Позднее при разборе дела было доказано, что они начали призыванием демона, договоры с которым скрепили своею кровью; чтобы сделать стигматы на коже Летсера, они сделали ее сначала нечувствительной при помощи мази из крови, взятой из пупка новорожденного еврея, и девятнадцати волосков, выдернутых из его бровей. Обман был тщательно подготовлен целым рядом явлений, начиная с простого привидения и кончая явлением Св. Девы. В 1507 г. распространился слух, что в Берне в монастыре доминиканских обсервантинов Св. Дева несколько раз являлась одному святому монаху и открыла ему, как тяжело для нее преступление, совершаемое францисканцами, утверждающими Непорочное Зачатие. Она открыла, что после зачатия три часа оставалась в состоянии первородного греха до своего освящения; учение св. Фомы истинно и внушено Богом. Св. Дева дала монаху крест, окрашенный кровью Ее Сына, три слезинки, пролитые Им в пустыне Иерусалима, три пеленки, которыми был повит Младенец во время бегства в Египет, и фиал, в котором была часть крови, пролитой Им во время страданий за спасение людей; она вручила монаху письмо, адресованное Юлию II, в котором она обещала папе такую же славу, какой пользуется Фома Аквинский, за услугу, которую она ожидает от него. Это письмо, скрепленное печатями доминиканских приоров Берна, Базеля и Нюрнберга, было послано папе. Рассказы о божественном явлении привлекли бесчисленные толпы в доминиканскую часовню взглянуть на монаха, избранного Св. Девой. Однажды он явился отмеченный язвами Христа.

Затем одна икона Св. Девы начала проливать слезы, и это объяснили тем, что она предсказала бедствие, которое постигнет Берн, если город не перестанет получать содержание от Франции, не изгонит францисканцев и не отречется от веры в Непорочное Зачатие.

Но однажды монах, на долю которого выпала честь этих видений, бежал к городским властям Берна, прося защитить его против старших членов монастыря, которые подвергали его пытке и хотели отравить. Следствие раскрыло весь обман. По словам Летсера, он верил в истинность этих видений, пока случайно не застал лектора монастыря в женском костюме, похожем на костюм, в котором являлась Св. Дева. Угрозами и обещаниями Летсера заставили согласиться помогать обману еще некоторое время; но боясь за свою жизнь, он бежал и явился рассказать всю историю магистратам.

Летсер был отослан к лозаннскому епископу, который уполномочил действовать городские власти Берна. Четверо доминиканцев были закованы в цепи и посажены в отдельные камеры. Прибыла папская комиссия во главе с одним из самых ученых юристов. Летсера и обвиняемых пытали и получили полные признания, настолько скандальные, что комиссары решили показать их лишь восьми лицам из магистрата, давшим обещание хранить их в тайне; для удовлетворения же любопытства народа ограничились чтением четырех обвинений, достаточных для осуждения виновных на костер: отрицание Бога; святотатство, состоявшее в том, что они красили в красный цвет освященные облатки; ложное изображение Св. Девы, проливающей слезы; подделка стигматов. Четверо виновных были выданы в руки светской власти и через восемь дней сожжены, а их пепел был брошен в реку. Доминиканский орден старался провозгласить мучениками этих четырех лжецов. В приговоре, вынесенном судьями, совершенно ничего не говорится о Непорочном Зачатии. Но Юлий II утвердил в 1511 г. монашеский орден Непорочного Зачатия, основанный еще в 1484 г. Бернская община особенно набожно поклонялась Св. Деве.

Виганд Вирт не принимал прямого участия в обмане. Однако 25 октября 1512 г. он вынужден был публично сам. отвергнуть свою книгу и сознаться, что в этом сочинении он оскорбил богословское учение и оскорбил честь и доброе имя многих францисканцев; он заявлял, что верит в правоту учения о Непорочном Зачатии. Под страхом пожизненного тюремного заключения он повторил свое отречение 24 февраля 1613 г. в церкви Св. Духа в Гейдельберге.

Но доминиканцы продолжали борьбу против своих противников. Около этого времени анонимный доминиканец издал небольшую книгу, в которой собрал мнения двухсот шестнадцати знаменитых докторов Церкви, свидетельствующих, что Св. Дева была зачата в первородном грехе, в их числе и самых почитаемых авторитетов францисканского ордена. В 1515 г. кардинал Каетано послал Льву X трактат, в котором со ссылками на знаменитых богословов оправдывалось мнение о зачатии Св. Девы в первородном грехе как разумное и правдоподобное. Спор продолжался. В 1570 г. Павел IV запретил публичные прения, отметив, что Триенский собор позволил каждому сохранить свое личное мнение, и поручил рассматривать вопрос в университетах до решения Святого Престола. В 1616 г. Павел V отметил, что ссоры и скандалы продолжались, поэтому к существовавшим наказаниям он прибавлял пожизненное запрещение учить или проповедовать и приказывал инквизиторам и епископам повсюду строго наказывать ослушание его указов. В августе 1617 г. в генеральной конгрегации римской инквизиции Павел обнародовал другой декреталий, в котором он распространял наказания на всякого, кто будет публично утверждать, что Св. Дева была зачата в первородном грехе, но приказал тем, кто публично защищал Непорочное Зачатие, не нападать на своих противников; епископам и инквизиторам поручалось наказывать все нарушения этого распоряжения. В 1622 т. Григорий XV распространил наказания на всех, кто будет поддерживать учение о зачатии Св. Девы в грехе даже в частных собраниях, но запретил употребление слова «непорочное» в богослужении в праздник Зачатия. Доминиканцы спустя десять месяцев получили разрешение поддерживать и защищать свое мнение в своем кругу. Эти буллы дали много работы инквизиции, так как споры продолжались, несмотря на запрещение; виновные, независимо от их мнения, отсылались в Рим и судились верховным судом, где старались, чтобы доминиканцы не были свидетелями, если обвиняемый был францисканец, и наоборот. В 1636 г. один человек, заявивший в Мадриде перед главным входом в церковь Св. Филиппа, что Св. Дева была зачата в первородном грехе, был арестован инквизицией и посажен в секретное отделение. В 1661 г. Александр издал новую буллу, подтверждавшую буллы Павла V и Григория XV и предписывавшую добавочные наказания. Он внес в Индекс все книги, в которых были нападки на догмат, но запретил сочинения, в которых противники учения обвинялись в ереси. Около этого времени считалось ересью, если кто-нибудь заявлял, что готов до смерти защищать учение о Непорочном Зачатии. В 1541 г. один францисканец пользуется этим примером для доказательства, что доводить свое мнение до положения, не принятого еще как догмат, есть ересь. Несмотря на это, 6 мая 1618 г. авторитеты и сановники Саламанки дали обет защищать учение до последней капли крови. В 1619 г. португальская инквизиция с согласия Павла V объявила еретическим верование, что тот, кто погибнет, защищая Непорочное Зачатие, будет причислен к лику мучеников. Так как инквизиция по большей части находилась в руках доминиканцев, то она воспользовалась этой новой ересью для преследования чересчур ревностных защитников учения; и ввиду этого в подобных случаях обвинение стали представлять верховной инквизиции Рима и ожидать решения этого судилища.

Иезуиты своим влиянием дали догмату о Непорочном Зачатии значительную поддержку, и со временем в некоторых местностях они произносили обет (считавшийся еретическим) защищать учение ценой своей жизни и крови. Бенедикт XIV в своем сочинении «О принесении счастья» говорит, что Церковь склоняется к учению о Непорочном Зачатии, но что это учение не признано еще догматом. В Индексе 1738 г. он запретил все книги, вышедшие с 1617 г., в которых говорилось, что зачатие Св. Девы произошло в первородном грехе, или в которых, наоборот, обвинялись в ереси, неверии и смертном грехе защитники этого мнения. 21 ноября 1793 г. Пий VI предоставил сто дней индульгенции всем, кто будет повторять благочестивую молитву: «Да будет навеки благословенно Святое и Непорочное Зачатие Пресвятой Девы Марии!» 8 декабря 1854 г. Пий IX объявил Непорочное Зачатие догматом веры. Таким образом, после борьбы, тянувшейся пять столетий, доминиканцы были окончательно побеждены и заявили, что принимают это решение.

Ненасытное желание объяснить самые малейшие тайны невидимого мира делает из каждого решения точку отправления для нового спора. В XIX в. вопрос шел о том, при каких условиях произошло Непорочное Зачатие.

Между прочим, катарская секта придерживалась убеждения, что Св. Дева была рождена от женщины без участия мужчины, и это считалось ересью. Литературная цензура была одной из обязанностей инквизиции, которую она широко проявила только в сравнительно недавнее время. Бернар Ги сжигал целыми возами экземпляры Талмуда; инквизиторы считали это самым действенным средством для защиты веры от опасных крайностей; однако эта мера долгое время оставалась неупорядоченной. Университеты были почти единственными центрами умственной жизни и обыкновенно зорко следили за заблуждениями своих членов. Когда осуждали какое-нибудь выдающееся сочинение, то часто обращались к авторитету Св. Престола. Так было, например, с сочинением Оригена «О началах», с Введением в Вечное Евангелие, с памфлетом Вильгельма де С.-Амур против нищенствующих монахов и с «Хранителем спокойствия» Марсилио Падуанского. В начале XIV в. инквизиторы Болоньи осудили комментарии Чекко Асколи на «Сферу» Сакробоско. Братья Свободного Духа широко распространяли свою ересь при помощи благочестивых книг, доступных массе народа; чтобы помешать мирянам пользоваться переводами Св. Писания на народный язык, император приказал в 1369 г. инквизиторам отобрать и сжечь все эти книги и применить обычные инквизиционные меры, чтобы сломить всякое сопротивление. В 1376 г. булла Григория XI в связи с распространением среди народа в Германии еретических книг предписывала инквизиторам рассмотреть все подозрительные сочинения и осудить те, в которых они найдут заблуждения; после этого осуждения списывание этих книг, обладание ими, покупка или продажа их становились преступлением, подсудным инквизиции. Это законодательство представляет собой первую хорошо организованную литературную цензуру.