Чтение онлайн

Монголо-тюркская кочевая знать крепко стояла за сохранение Великой Ясы Чингис-хана и кочевой традиции, не переходила к оседлости я не смешивалась с иранской оседлой знатью. Более того, к оседлой мусульманской культуре и исламу военно-кочевая знать долгое время была настроена враждебно. Для нее чистота отстаиваемой ею монгольской традиции связывалась с язычеством, буддизмом или христианством несторианского толка. Две последние религии получили распространение среди монгольских племен еще до объединения их Чингис-ханом — через уйгуров. Вокруг Хулагу-хана и его первых шести преемников шла острая борьба между представителями разных религий, упорно стремившихся обратить ханов в свою веру и занять руководящее положение при дворе. Борющиеся группы не стеснялись в средствах для борьбы со своими противниками.

Борьба внутри правящего класса, между тюркско-монгольской военно-кочевой знатью, с одной стороны, и оседлыми иранскими феодалами — с другой, не исчерпывалась религиозным вопросом. Она особенно остро проявлялась в отношении к ханской власти, к централизации государства, к управлению оседлым населением и приемам феодальной эксплуатации, мусульманской культуре и исламу.

Иранская гражданская бюрократия, стоявшая во главе аппарата управления, стремилась к созданию сильного централизованного государства, образцом которого ей представлялись халифат и государство Газневидов, в свою очередь бравшие пример с Сасанидского государства. Она добивалась укрепления власти хана, принятия им ислама, упорядочения налоговой системы, точной фиксации размеров ренты и налогов, укрепления государственной казны, боролась против преобладающего влияния монголо-тюркской кочевой знати, против ее центробежных стремлений, против расточительности ханской родни. В отношении райятов (крестьян) и горожан гражданская бюрократия вела курс на эксплуатацию, хотя и жестокую, но не доводящую до полного разорения крестьян и, истощения производительных сил.

Тюрко-монгольской кочевой знати все эти стремления были совершенно чужды. Имея опору военную в своих племенах и экономическую в своих земельных владениях, кочевые феодалы являлись крупной политической силой, стремившейся к децентрализации государства.

Борьба этих двух диаметрально противоположных линий продолжалась на протяжении всей истории государства Хулагуидов.

Своеобразной фигурой был первый ильхан Хулагу-хан. Он родился в 1216/17 г. в Монголии и был одним из любимых внуков Чингис-хана. Его молодость прошла в военных походах. Став повелителем Ирана, Хулагу не изменил своего образа жизни и привычек кочевого феодала. Вместе со своей ставкой (орду) он продолжал по несколько раз в гол перекочевывать с места на место. Соколиные и облавные охоты и пышые пиры были его любимыми развлечениями. Монгольские кочевые традиции и Великая Яса являлись для него основным руководством в государственной и личной жизни. Как и Чингис-хан, Хулагу-хан умел использовать в своих интересах противоречия и борьбу в стане врага.

Сам Хулагу был шаманистом, но отличался большой веротерпимостью. Особым его покровительством пользовались христиане. Это объясняется не только тем, что и его мать, и его главная жена и советчица Докуз-хатун, происходившие из племени кераитов, были христианками, но и тем, что в борьбе против султана Египта, выступавшего в роли защитника ислама, Хулагу-хан стремился использовать христианских феодалов — грузинских и армянских — и с их помощью, а также с помощью крестоносцев, покорить Сирию. Хулагу-хан брал к себе на службу нужных ему людей, независимо от их религиозной принадлежности. Главою гражданского управления он сделал мусульманина, перса Шамс-ад-Дина Мухам меда Джувейни; придворным врачом его был китаец.

Оставаясь кочевником, Хулагу занимался строительством. На Аладаге им был построен дворец, в Хойе — буддийский храм, в Хабушане — жарханэ. Самым замечательным его сооружением была обсерватория, выстроенная в 1259 г. в Мараге под руководством великого персидского математика и астронома Насир-ад-Дина Туси. При ней была большая библиотека и работали астрономы не только персидские и арабские, но и китайские и индийские. В практических целях Хулагу-хан поощрял ученых-математиков, медиков и т. д., назначал им содержание и из тщеславия украшал свой двор их присутствием. В то же время он, как и все почти ильханы, был крайне суеверен. Гадатели, прорицатели, астрологи и духовные лица всех религий пользовались его благосклонностью и сопровождали каждое его действие. Он собрал при своем дворе астрологов, а также алхимиков, которые выманивали у него деньги, обещая открыть «философский камень» и с его помощью искусственно приготовлять золото. По словам Рашид-ад-Дина, алхимики сожгли множество снадобий в котлах, но пользы от их стряпни не было. Награбленные во время войн сокровища Хулагу-хан поместил в казнохранилище в построенном им замке на горе Шахи на озере Урмия. Там он и был по гребен. Впоследствии во время землетрясения гора обрушилась, и сокровища погибли в озере.

При ближайших преемниках Хулагу-хана политическое руководство по-прежнему находилось в руках монголо-тюркской военно-кочевой знати.

После смерти Хулагу-хана на курултае на престол был возведен его сын Абака-хан (1265–1282). При Абака-хане внешняя политика ильханов велась в тех же направлениях, что и при Хулагу. Продолжались военные действия с Золотой Ордой на территории Кавказа. Враждебны были отношения и с Чагатайским улусом в Средней Азии. В 1270 г. чагатайский царевич Борак вторгся в Хорасан. Но около Херата Чага тайское войско попало в ловушку и было разгромлено. В 1273 г. Абака, желая отомстить Бораку за его вторжение, поспал войско в Бухару. Бухара подверглась ужасающему опустошению, большему, чем при взятии ее Чингис-ханом. В течение семи лет она была совершенно не обитаема.

Враждебные отношения Хулагуидов с мамлюкскими султанами Египта продолжались. Монгольские войска неоднократно вторгались в Сирию, но закрепить за собой эту область ильханам не удалось. Хулагуидское войско дважды было разгромлено египтянами (в 1260 и 1277 гг.). Египтяне опустошили Киликийскую Армению — государство, находившееся в вассальной зависимости от Хулагуидов, и постепенно завоевали владения их союзников-крестоносцев Сирии (к, 1291 г.).

При Абака-хане завязались сношения римских пап и государств Западной Европы с ильханами. В Западной Европе, где энтузиазм к крестовым походам давно погас, были крайне обрадованы образованием у границ Сирии нового государства, враждебного мамлюкам Египта. Короли Франции и папы были заинтересованы не столько в обращении ильханов в христианство, сколько в их участии в борьбе с Египтом за обладание Сирией и Палестиной. С этой целью и были отправлены к Абака-хану послания от папы Климента IV, от английского короля Эдуарда Т. В городах Ирана появились католические монахи-миссионеры.

После смерти Абака-хана различными группировками монгольской кочевой знати были одновременно выдвинуты два кандидата на ханский престол: брат Абака-хана — Токудар и сын Абака-хана — Аргун. На время одержал верх Токудар (1282–1284).

Токудар первым из ильханов принял ислам и мусульманское имя Ахмед. Им был взят курс на исламизацию государства и установление дружеских отношений с мамлюками. В одном из первых своих указов Ахмед обратился к жителям Багдада — былого центра Аббасидского халифата — с извещением о принятии им ислама и обещанием покровительства мусульманам.

Токудар-Ахмед-хан направил в Египет два посольства с предложением дружбы и установления торговых связей. Политика исламизации, проводимая Ахмедом, вызвала сильное недовольство той части монгольских кочевых феодалов, которые придерживались старинных монгольских традиций и были враждебны исламу. Все большее количество монгольских феодалов и войск стало переходить на сторону Аргуна. Потерпев поражение в междоусобной войне, Ахмед обратился в бегство, но был пойман и казнен; ему сломали спинной хребет, ибо, по монгольскому обычаю, потомков Чкнгис-хана и знатных людей принято было казнить без пролития крови.

В правление Аргун-хана (1284–1291) происходили мятежи и восстания монгольских кочевых феодалов, которые, опираясь на подчиненные им племенные ополчения и базируясь на принадлежавшие им земельные владения, перестали подчиняться центральной власти и открыто противопоставляли себя ей.

Происходила и борьба феодальных клик за влияние и власть в государстве, временами прикрытая религиозной оболочкой. При Хулагу-хане и Абаке-хане в гражданской администрации огромным влиянием пользовалась фамилия Джувейниев: глава ее, Шамс-ад-Дин Мухаммед, был сахиб-диваном, сын его Беха-ад-Дин — правителем Исфахана, брат его, историк Ата Малик, — правителем Багдада, прочие члены фамилии занимали другие посты. Богатства, этой фамилии были огромны: сахиб-диван Шамс-ад-Дин, более 20 лет управляя финансами государства, заботился и о личном обогащении; он скупил на 40 млн. динаров мульковых имений, его движимое имущество, стада и конские табуны оценивались в 20 млн. динаров. Фамилия Джувейниев стояла во главе мусульманской группировки при дворе. Джувейниев ненавидела монгольская кочевая знать. К концу правления Абака-хана фамилия Джувейниев с трудом избежала падения и осуждения, но при Ахмед-хане, покровителе мусульман, она снова вошла в силу. Вступление на престол Аргун-хана, язычника и врага мусульман, покровителя буддистов, христиан и иудеев, вызвало немедленную отставку и казнь сахиб-дивана Шамс-ад-Дина Джувейни, имения его и его семьи были конфискованы.

После этого огромной власти в государстве достиг монгольский эмир Букай из племени джелаиров, который сосредоточил в своих руках управление военными делами и казной. Власть его была настолько велика, что и в провинции, и в Тебризе приказы Аргун-хана выполнялись только в том случае, если они были скреплены печатью Букая. Большинство административных должностей занимали его родичи и ставленники.

Могущество эмира Букая создало ему много врагов и соперников при дворе. Когда при дворе положение Букая поколебалось, он, дабы удержать в своих руках власть, составил заговор; он желал низложить Аргун-хана и посадить на его место его троюродного брата, но последний выдал Букая Аргун-хану. Букай был казнен.