Чтение онлайн

Но Ноэль признался Элис, что первые две строчки он списал у мальчика в школе – тот собирался на досуге сочинить книгу. Еще у Ноэля нашлось стихотворение «Строки на смерть отравленного таракана»:

Отрава для тараканов была что надо, они дохли сотнями, но Ноэль написал стихи только для одного. Он сказал, что у него нет времени, чтобы писать для всех. Но самое худшее – он не знал, которому из отравленных тараканов посвятил свое стихотворение, поэтому Элис не смогла похоронить нужного и возложить строки на его могилу, хотя ей очень хотелось.

Что ж, было совершенно ясно, что поэзии Ноэля на сборник не хватит.

– Можно подождать год-другой, – сказал он. – Когда-нибудь я обязательно напишу еще. Сегодня утром я как раз думал про муху, которая узнала, что сгущенка липкая.

– Но деньги нам нужны сейчас, а не через год-другой, – возразил Дикки. – И все-таки продолжай писать. Сборник когда-нибудь да выйдет.

– Стихи публикуют и в газетах, – сказала Элис. – Лежать, Пинчер! Ты никогда не станешь умной собакой, не стоит даже пытаться тебя дрессировать.

– А газеты платят за стихи? – задумчиво спросил Дикки: он часто думает о важных вещах, даже если они скучноваты.

– Не знаю. Но вряд ли кто-нибудь позволил бы публиковать свои стихи бесплатно, – сказала Дора.

Ноэль заявил, что не будет возражать, если ему не заплатят, лишь бы увидеть свои стихи в газете и свое имя под ними.

– Во всяком случае, можно попытаться, – сказал Освальд. Он всегда готов по справедливости оценить чужие идеи.

Итак, мы переписали «Крушение „Малабара“» и остальные шесть стихотворений в альбом для рисования – это сделала Дора, у нее самый лучший почерк, а Освальд нарисовал картинку, как «Малабар» идет ко дну со всем своим экипажем. Это была шхуна с полным парусным вооружением, и все канаты и паруса были нарисованы правильно, потому что мой двоюродный брат служит во флоте и рассказал, как они должны выглядеть.

Мы долго думали, не послать ли стихи по почте, приложив к ним письмо. Дора считала, что так будет лучше всего. Но Ноэль сказал, что не выдержит, если не узнает сразу, примут его стихи или нет, поэтому решил отвезти их сам.

Я отправился с Ноэлем, потому что я старший, а он еще недостаточно взрослый, чтобы ехать в Лондон в одиночку. Дикки сказал:

– Поэзия – это чушь. Я рад, что не мне придется валять там дурака.

На самом деле ему просто не хватило денег, чтобы отправиться с нами. Эйч-Оу тоже не мог поехать, но пришел на станцию, чтобы нас проводить, и, когда поезд тронулся, помахал фуражкой и крикнул:

– Доброй охоты!

В углу купе сидела дама в очках и писала карандашом на длинных полосках бумаги, на которых было что-то напечатано.

– Что сказал тот мальчик? – спросила она.

– «Доброй охоты», – ответил Освальд. – Это из «Маугли».

– Приятно слышать, – сказала дама. – Я очень рада познакомиться с людьми, которые читали «Маугли». И куда вы направляетесь – в зоологический сад, чтобы посмотреть на Багиру?

Мы тоже рады были встретить человека, который читал «Маугли».

– Мы собираемся восстановить пошатнувшееся состояние дома Бэстейблов, – объяснил Освальд. – Мы много чего напридумывали и решили испробовать все средства. Средство Ноэля – это поэзия. Ведь великим поэтам платят?

Дама рассмеялась (она была ужасно веселая) и сказала, что она тоже вроде как поэтесса, а длинные полоски бумаги – это гранки ее новой книги рассказов. Оказывается, перед тем, как книга становится настоящей книгой со страницами и обложкой, ее печатают на полосках бумаги, а писатель делает пометки карандашом, чтобы показать печатникам, какие они идиоты, раз не понимают сразу, что хотел сказать писатель.

Мы рассказали даме о поисках сокровищ и о том, что собираемся делать дальше. Она попросила показать стихи Ноэля, но он засмущался и пробормотал, что ему что-то не хочется.

– Послушай, если ты покажешь мне свои стихи, я покажу тебе свои, – предложила веселая леди.

Тогда он согласился.

Леди прочитала стихи Ноэля и сказала, что они ей очень понравились. И что картинка с «Малабаром» просто отличная. А потом сказала:

– Я пишу серьезные стихи, как и ты, но у меня есть один стишок, который может вам понравиться, потому что он о мальчишке.

Она дала нам этот стишок, я его переписал и сейчас вставлю в книжку, чтобы вы поняли – некоторые взрослые дамы не так глупы, как другие. Мне ее стих понравился больше стихов Ноэля, хотя я сказал ему, что меньше, а то у него был такой вид, будто он вот-вот заплачет. Конечно, я поступил плохо, ведь надо всегда говорить правду, как бы она ни огорчала людей. Я обычно так и поступаю, но мне не хотелось, чтобы Ноэль разревелся в вагоне.

Вот стихотворение той дамы:

Дама рассказала нам еще много всяких историй, но я их не запомнил. Она разговаривала с нами всю дорогу, а когда мы подъезжали к Кэннон-стрит, сказала:

– У меня есть два новых шиллинга! Как думаете, они помогут вымостить путь к славе?

– Спасибо, – сказал Ноэль и хотел взять шиллинг.

Но Освальд, который всегда помнит, как ему велено себя вести, заявил:

– Большое спасибо, но отец говорит, что мы ничего не должны брать у незнакомых людей.

– Вот невезуха! – воскликнула дама. Ее послушать, так она была не настоящая дама, а скорее веселый взрослый мальчишка в платье и шляпе. – Вот досада! Но вам не кажется, что, поскольку мы с Ноэлем оба поэты, меня можно считать кем-то вроде его родственницы? Вы же слышали о братстве поэтов, не так ли? Нас с Ноэлем можно считать тетей и племянником, как думаете?

Я просто не знал, что на это ответить.

– Очень честно с вашей стороны слушаться отца, но давайте сделаем так, – предложила дама. – Вот шиллинги, а вот моя визитка. Когда вернетесь домой, расскажите обо всем отцу, и, если он не позволит взять деньги, можете их вернуть.

Мы взяли шиллинги, дама пожала нам руки и сказала:

– До свидания и доброй охоты!

После мы рассказали обо всем отцу, и он ответил, что все в порядке, деньги можно взять. Когда же увидел визитку, сказал, что нам выпала большая честь, потому что та леди пишет стихи лучше, чем любая другая из нынешних леди. Мы никогда о ней не слышали, и она казалась слишком веселой для поэтессы.