Чтение онлайн

Когда исламизированная цивилизация распространилась по всему Старому Свету, что было тоже уникально для того времени, разрыв со старым местным культурным наследием стал еще более явным. Ислам, в свою очередь, уже не ассоциировался с одним регионом, а начал доминировать даже в сердце древней греческой и санскритской традиции.

Исламизированное сообщество не было единственным прямым наследником, скорее оно являлось продолжателем раннего общества от Нила до Амударьи. С географической точки зрения, а также с позиции человеческих и материальных ресурсов ислам стал неоспоримым наследником традиций Древнего Вавилона, Египта, иудеев, персов и их многочисленных соседей. Если быть точнее, то он унаследовал семитские и иранские традиции, культивировавшиеся столетиями до возникновения ислама, при этом данные традиции сами основаны на более древних наследиях. На повседневном уровне жизнь и образ мышления раннего исламского периода не сильно отличались от позднего доисламского. Различные элементы культуры исламского периода, такие как художественные мотивы, социальные обычаи, присутствие других религий, например христианства, обретали значимость только на фоне более ранних культур. Более того, мусульмане унаследовали и задачи, и возможности, и соблазны своих предков. И даже самые новые аспекты цивилизации, например сама мусульманская религия, сформировались в контексте старых ирано-семитских традиций. Поставленные цели, соблюдаемые нормы — все это уже за долгое время обрело свои очертания.

Следовательно, все достижения мусульман, отразившиеся в литературе или в искусстве, на более глубинном уровне подразумевают продолжение живой традиции, существовавшей в регионе еще до ислама. Чтобы понять эти достижения и оценить их уникальность, необходимо вспомнить о мотивирующей силе прежней жизни. Что изменилось при исламе, так это значимость определенных элементов в культуре и их баланс. При установлении этого нового баланса импульсы, сформировавшие исламскую культуру, оказались абсолютно исчерпывающими и самодостаточными.

Но даже эти импульсы отсылают нас к доисламскому периоду. С провозглашением ислама в Аравии, или даже со времен мусульманских завоеваний, в ирано-семитском обществе возникла новая субкультура, новый комплекс культурных традиций. Но это пока еще не была исламская цивилизация, хотя основной элемент ее наследия уже присутствовал. Базовые ожидания, знания и даже определенный стиль представляли собой субстанцию социальных традиций. Именно они сыграли решающую роль в формировании цивилизации. И, возможно, эти элементы были важнее, чем наследие зарождающегося мусульманского сообщества. Естественно, для формирования цивилизации необходимо время. Это касается и исламского вклада. То есть, только со временем развивающиеся исламские традиции смогли влиться в различные аспекты высокой культуры и придали ей исламизированные черты. Однако все, что ассоциируется непосредственно с исламизированной цивилизацией, возникло, скорее всего, не из исламских традиций, а из новых независимых элементов, отделившихся от старых традиций. Некоторые из этих элементов начали свое развитие задолго до ислама.

Следовательно, нам стоит отдельно выделить болезненный период зарождения исламизированной цивилизации. За это время объединились и обрели свою форму характерные традиции. Этот период начался задолго (и закончился гораздо позже) до ключевого события — жизни Мухаммада, — которое положило начало новой субкультуры. На основе доисламских событий попробуем проследить путь формирования исламизированной культуры. Мы начнем с рассмотрения определенных устойчивых социальных черт, которые сейчас близки к исчезновению. Но эти черты необходимо учитывать при любой работе с исламизированной культурой.

В современном мире существует определенный общественный и культурный стереотип о цивилизованных землях до начала Технической эпохи Нового времени. В основном этот образ сложился благодаря работам Карла Маркса и Макса Вебера. Однако нам необходима более точная классификация важнейших черт исламизированного развития, поэтому в данной работе я постараюсь выделить ключевые моменты социальной структуры в период до начала эпохи Нового времени. Затем мы создадим определение, которое, я надеюсь, будет включать в себя комплекс важных, на мой взгляд, явлений. Это определение практически не совпадает с тем, что предложили Маркс или Вебер.

Когда человек впервые начал возводить города и развивать урбанистическую систему правления над прилегающими поселениями, он столкнулся с дилеммой между социальной привилегией и равенством. В долинах Евфрата, Тигра, Каруна и Нила городские жители, особенно богачи, пользовались всеми благами сельского хозяйства, которые были так необходимы самим крестьянам. Это были «доходные» земли. Они предназначались тем, кто обладал непосредственной местной властью. Данные земли служили для поддержки тех, кто выполнял такие значимые функции, как сохранение зерна для неурожайных периодов, поддержание внутреннего порядка, защита территорий от внешнего вторжения. Данные группы людей выполняли и другие, более специализированные, функции, например отвечали за импорт экзотической продукции, такой как необходимый металл.

Люди, контролировавшие доходы, оказывали поддержку всем аспектам культуры, стоящим выше деревенских традиций. Следовательно, уровень культуры зависел непосредственно от материального благополучия так называемых патронов. Так, самые богатые из них покровительствовали художественным ремеслам. Городские мастера создавали чудесные предметы из кожи, ткани и дерева, а также из бронзы, серебра и золота, которые служили как для повседневных нужд, так и для украшения. Все, что создавалось с подачи или под надзором богачей, представляло собой объект искусства. Ремесленники передавали свои секреты мастерства от отца к сыну. Их методы отвечали определенным эстетическим стандартам и формам, причем эти формы были неразделимо связаны с физической техникой. Качество продукции во многом зависело от используемых материалов, от времени, затраченного на ее производство, и от уровня внутренней дисциплины. Хотя стоит заметить, что все эти аспекты зависели от покровителя. Если земли приносили большой доход, если богач, получавший этот доход, обеспечивал безопасность и поощрял вкусы мастеров, если ремесленники в течение нескольких поколений формировали высокий вкус, то в итоге они могли приложить все усилия и создать произведение искусства. Но если, наоборот, наступал тяжелый период, а богач по определенным причинам не делился доходом с крестьянами или мешал формированию их личного вкуса, тогда качество работ значительно снижалось [34] .

Именно в городах создавались монументальные произведения искусства. Здесь сооружались здания и возводились статуи, все это украшалось резьбой и росписью. Особые усилия прикладывались для возведения храмов, которые представляли собой дань уважения богам. В создании храмов были заинтересованы все, или практически все, города. Обычно храмы воплощали собой наивысшие достижения человечества. В то же время не менее роскошными были личные дома и дворцы правителей и преуспевающих горожан. И наконец, именно в городах, среди всей этой роскоши, которая строилась на каждодневном труде крестьян, создавалась художественная литература, религиозные тексты, мифы и легенды. Данная литература в итоге помогла человечеству сохранить чувство собственной значимости во вселенной. Хотя стоит учесть, что подобная монументальная литература, так же как и архитектура, нередко посвящалась определенным правителям. Порой, действительно, было сложно различить, где власть правителя, а где природные силы.

Создание всех этих произведений искусства зависело от покровительства и одобрения маленькой привилегированной группы горожан. Но если богатство, сосредоточенное в их руках, распределялось неправильно, то стандарты качества, так же как в ситуации с ремеслами, неизменно падали. В свою очередь, богатство этой группы людей зависело от покорности и исполнительности населения, особенно крестьян.

Многие поражаются той пропасти, которая лежит между величественным государством и участью крестьян и других представителей низких сословий. При этом большинство сходятся во мнении, что грубость и непросвещенность прививается низшим сословиям с детства, к тому же простой крестьянин довольствуется лишь тем, что ему необходимо для жизни. Однако уже довольно давно появились некоторые сомнения относительно данного вопроса. Ведь одним из достижений цивилизации является акт правовой справедливости. Славу великого правителя составляют не только величественные дворцы или хроники его удивительных деяний, но и репутация создателя справедливых законов. Поскольку цивилизованные искусства культивировали понятие личной совести, то ценность справедливого правосудия выросла как никогда ранее.

Изначально центром высокой культуры являлся храм. В Древнем Шумере, где городская жизнь зародилась еще в IV тыс. до н. э., храмы контролировали работы по борьбе с наводнениями и с засухами месопотамской равнины. К тому же образованные священники, в свою очередь, находили способы, как благоразумно избавиться от излишка. Они снаряжали торговцев в походы за экзотическими товарами, необходимыми для освоения долины, поскольку Месопотамская равнина была плодородна, но не богата минералами и камнем. Когда между конкурирующими городами возникали споры относительно, скажем, контроля над торговлей, храмы собирали войска. Однако, когда военное дело стало более развитым, каждый город старался превзойти остальных, а вопрос армии перешел в ведение людей, не связанных с религией: царей и их наместников. Так, наряду с храмом появился второй центр высокой культуры — двор. Он также существовал за счет сельскохозяйственной продукции. Доход двора составляли налоги, взимаемые в основном с земель. Затем торговцы тоже постепенно обрели независимость, вели дела по собственному усмотрению и получали определенную прибыль. Они также получали прибыль с земель, хотя более скромную и не так открыто, как храмы или царский двор. Со временем успешные купцы тоже начали покровительствовать искусству. Таким образом, торговая сфера стала третьим центром высокой культуры.

Все три корпуса высокой культуры зависели непосредственно от состояния сельского хозяйства. Храмы и царский двор были аграрными, и их мощь и богатство в основном зависели от постановлений, касающихся сельскохозяйственной продукции. Рынок не настолько прямо зависел от сельского хозяйства, как храм или двор. Торговцы, доставляющие свои товары из других областей, не беспокоились о погодных условиях, однако они подвергались другим опасностям. Но все же (при достаточных запасах и сбережениях) купцы сбывали товар как в голодные, так и в плодородные годы. Но в конечном счете торговцы тоже зависели от состояния сельского хозяйства, ведь их прибыль во многом основывалась на излишке крестьян. Так, например, даже в Сирии торговые города-государства, образовавшиеся за счет морской и сухопутной торговли, как морально, так и материально зависели от аграрных сообществ и существовали преимущественно благодаря крестьянам. Более того, даже жизнь скотоводов, включая кочевые племена, напрямую была связана с сельским хозяйством, которое обеспечивало их пищей и различными продуктами. Следовательно, скотоводы тоже были включены в данный социальный комплекс. Следовательно, социальный порядок в городах, возникших в агрокультурных регионах (и зависимых землях), можно назвать аграрным, или (если быть более точным) аграрным городским обществом. (Я говорю «городское», а не «урбанистическое» общество, поскольку в него входили не только горожане, но и крестьяне. Хотя урбанистическая жизнь оказывала определенное влияние на сельских жителей.)