Чтение онлайн

30. Клементе (дом Хосе), епископ Барселоны, — см. главу XXIX.

31. Корпус Кристи (брат Мансио), доминиканец, доктор и профессор богословия в университете Алкала-де-Энареса. Вальядолидская инквизиция начала против него процесс за подачу мнения, благоприятного для катехизиса Каррансы. 21 февраля 1559 года он передал мнение докторов его университета; он объяснил, что просил старательно разобрать несколько тезисов, заслуживающих особенного внимания, и все его собратья признали его правоверие; что, действительно, некоторые нуждались в разъяснениях, но этот недостаток не мешает смотреть на них как на католические. Он избег тюрьмы, взяв обратно свои слова, как потребовал от него Филипп II, подобно другим богословам его времени, о которых я говорил в другом месте. Бреве Григория XIII обязало его представить по поводу катехизиса и других произведений Карран-сы окончательный приговор, в котором он осуждал триста тридцать один тезис этого прелата. 11 сентября 1574 года он передал этот документ, который должен был быть отослан Его Святейшеству. В октябре 1559 года он послал главному инквизитору письмо, в котором просил прощения и подчинялся епитимьям, которые будет угодно на него наложить. Из истории брата Мансио видно, насколько человеческая слабость может вредить репутации в глазах потомства.

32. Крус (брат Луис де ла), доминиканец, ученик дома Бар-толомео Каррансы де Миранды, архиепископа Толедского, член коллегии Св. Григория в Вальядолиде, один из наиболее сведущих в догматике и богословии людей той эпохи. Он был заключен в тюрьму вальядолидской инквизиции, потому что был скомпрометирован в судопроизводстве против Касальи и его товарищей и в процессе против его учителя. Выдержки, приводившиеся друзьями Касальи из его сочинений, а особенно письма и бумаги, захваченные в его жилище, заставили считать его лютеранином. Правда, он вел последовательную переписку с архиепископом и сказал ему, что он думал о его катехизисе. Его обвинили в подкупе деньгами служителей святого трибунала, чтобы знать все, касающееся его прежнего учителя. Он оправдался, доказав, что узнал некоторые подробности этого дела из бесед с епископом Мельхиором Кано и с одним из осужденных лютеран, которых он увещевал 20 мая 1559 года, накануне их аутодафе. Подозрения насчет его правоверия основывались на открытии у него копий почти со всех бумаг Каррансы, в которых предполагали множество заблуждений в деле веры. Другое сочинение подало повод к тем же подозрениям; оно было озаглавлено: Мнение о переводчиках Священного Писания и, по-видимому, принадлежало Вальдесу, секретарю Карла V. Брат Луис был арестован в июле 1559 года; 17 августа он составил доклад в шесть страниц, в котором сделал много признаний. Вскоре он подвергся припадкам безумия, которые продолжались три или четыре дня и часто повторялись вследствие давления крови на мозг, когда его душа предавалась горестным размышлениям, внушаемым процессом. В июне 1560 года он был перевезен в церковную тюрьму епископа для получения там ухода, в котором нуждался. Напрасно искали свидетелей для его обличения: несмотря на сорок заслушанных показаний, нельзя было установить улики против него. Однако трибунал продолжал держать его в заключении, как и самого Каррансу. Из вопросов, предлагавшихся на заседаниях, видно, что желали получить от него показания против архиепископа. Но судьи обманулись в своих надеждах: все ответы свидетельствовали только о чистоте веры Каррансы. Наконец, спустя пять лет после заключения, его заставили произнести легкое отречение и наложили на него лишение свободы на несколько лет вместо епитимьи.

33. Куэста (дом Андрее де ла), епископ Леона, — см. главу XXIX.

34. Куэста (дом Антонио де ла), архидиакон кафедральной церкви города Авилы (он еще жив и слывет как один из ученейших литераторов Испании). Вальядолидская инквизиция дала приказ о его аресте в 1801 году в качестве подсудимого по обвинению в янсенизме и ереси. Своей свободой он обязан побегу; он укрылся в Париже, где прожил пять лет, пока продолжался его процесс. Он длился бы дольше, если бы не вмешалось правительство.

35. Куэста (дом Херонимо де ла), каноник-духовник кафедрального собора Авилы. Он был арестован по приказу вальядолидской инквизиции за янсенизм и ересь, когда искали его брата, дома Антонио (см. предыдущую статью), которому, в ущерб своей безопасности, он помог бежать. Он провел пять лет в тюрьме святого трибунала и был бы задержан еще дольше, если бы не помогли могущественные представления, адресованные Карлу IV лицами самого высокого ранга. Они добились от короля, чтобы подлинные документы процесса были представлены его величеству. Дом Херонимо обнаружил, что он и дом Антонио, его брат, обязаны преследован и-ем, жертвою коего они стали, интригам дома Рафаэля де Мускиса, епископа Авилы, бывшего духовника королевы, назначенного потом архиепископом Сант-Яго, и дома Висен-те Сото де Валькарселя, каноника и богослова-сановника Авилы, в то время епископа Вальядолида. По мере того как читали дому Херонимо показания свидетелей, его великая проницательность дала ему их распознать, и он доказал ясно их несправедливость. Архиепископ Сант-Яго сделал королю вторичное представление против двух братьев, инквизиторов Вальядолида, и нескольких членов верховного совета. Он не пощадил даже дома Раймундо Хосе д'Арсе, архиепископа Сарагосы, патриарха Вест-Индии, главного инквизитора. Он обвинил их всех в пристрастии к двум подсудимым, которые были соотечественниками главы инквизиции. Вальядолид-ский трибунал объявил дома Херонимо невиновным. Голоса разделились в верховном совете. Король приказал тогда разобрать документы и объявил, согласно сделанному докладу, двух братьев невиновными в преступлении, в котором их обвиняли. Он разрешил дому Антонио вернуться в Испанию; назначил его, как и брата, кавалером ордена Карла III [1180] и приказал главному инквизитору назначить обоих почетными инквизиторами. Дом Мануэль Гомес де Саласар, епископ Авилы (который в качестве вальядолидского инквизитора и члена верховного совета играл большую роль в этой интриге), получил от его величества указ о водворении двух братьев на их должности. Здесь видим один из редких случаев, когда испанский король принял деятельное участие в решениях инквизиции, и еще более редкое обстоятельство, когда невиновность могла восторжествовать. Она изнемогла бы под соединенными усилиями столь ожесточенных противников, если бы им не противопоставили покровительство нескольких лиц высокого доверия. Впрочем, в это дело вмешались, по одному из случаев, столь обычных при дворе, другие интриги архиепископа Сант-Яго, которые произвели последствия, благоприятные для дела братьев Куэста, и способствовали тому, что их преследователи были присуждены к значительным штрафам.

36. Дельгадо (дом Франсиско), архиепископ Сант-Яго, — см. главу XXIX.

37. Фейхоа (Бетто), бенедиктинец, уроженец Астурии, выдающийся литератор. Это один из первых реставраторов хорошего вкуса в Испании. Составленные им труды отмечены доном Хуаном Семпере и Гуариносом в Библиотеке писателей, процветавших в царствование Карла III. На этого ученого донесли в разные трибуналы инквизиции как на подозреваемого в разных ересях, возникших в XV веке, и в ереси иконоборцев. Большинство доносчиков были невежественные и предубежденные монахи, которых он сделал своими врагами через великие истины, отмеченные в его Критическом театре, и протест против ложной набожности, ложных чудес и некоторых суеверных обычаев. Для автора было счастьем, что совет инквизиции основательно знал чистоту его принципов и католическое исповедание. Во времена Филиппа II он, наверное, не избег бы тюрьмы святого трибунала как подозреваемый в лютеранстве. Прогресс просвещения в Испании медленно и туго подвигался вперед; однако все же его можно было заметить, и он стал во вторую половину восемнадцатого столетия проникать даже в тайники святого трибунала.

38. Фернандес (Хуан), доктор богословия, настоятель кафедрального собора в Паленсии. Его преследовала вальядолидская инквизиция вследствие показаний нескольких лютеран, казненных в 1559 году, в частности брата Доминго де Рохаса. Последний привел ряд тезисов Фернандеса, в которых он имел притязание заметить те же мнения, что и его собственные, относительно оправдания. Фискал инквизиции представил 3 октября брата Доминго де Рохаса свидетелем в процессе, возбужденном против Фернандеса. Брат Доминго настаивал на своем показании: он был уже приговорен к релаксации, но ничего не знал об этом и ожидал примирения с Церковью как кающийся. Настоятель Фернандес не был заключен в секретную тюрьму, но получил выговор за несоблюдение в своих беседах осторожности, приличной доктору богословия, особенно в то время, когда ересь старается утвердиться в королевстве.

39. Фраго (дом Педро), епископ города Хаки, — см. главу XXIX.

40. Гонсало (дом Викториан Лопес), епископ Мурсии, — см. главу XXIX.

41. Горрионеро (дом Антонио), епископ Альмерии, — см. главу XXIX.

42. Герреро (дом Педро), архиепископ Гранады, — см. главу XXIX.

43. Гранадский (брат Луис) — см. главу XXX.

44. Грасиан (брат Херонимо), кармелит, уроженец Вальядолида, сын Диего Грасиана, секретаря Карла V и Анны Данциг-ской, дочери посла Польши при дворе этого императора. Он был доктором богословия и профессором философии в университете Алькалы. Он написал несколько мистических и литературных трудов, о которых упоминает Николас Антонио. Он был настоятелем монастыря босоногих кармелитов в Севилье, им основанном, когда инквизиция напала на Св. Терезу и ее монахинь, духовником которых он был. Севильская инквизиция преследовала его как еретика секты иллюминатов. Его процесс не имел продолжения за неимением улик. Карьера брата Херонимо полна превратностей; так как об этом говорили историки, я освобождаю себя от этого труда.

45. Гудиэль де Перальта — см. главу XXVI.

46. Гонсалес (Хиль), иезуит, родился в Толедо в 1532 году. В 1559 году его преследовала вальядолидская инквизиция за то, что он начал переводить на латинский язык напечатанный на кастильском языке катехизис Каррансы. Последний, узнав от некоторых лиц, что его труд будет переведен на язык богословов, сделал в нем несколько исправлений, так как текст не был достаточно ясен для людей, не владевших этим знанием, и просил в июле Хиля Гонсалеса взять на себя этот труд. Св. Франсиск де Борха, услыхав о процессе архиепископа, приказал Гонсалесу уведомить инквизицию обо всем, что ему было поручено сделать. Хиль повиновался и сообщил 28 августа главному инквизитору о данном ему приказе и о своей готовности ему подчиниться. 5 сентября он возобновил свое заявление, передал напечатанный по-испански экземпляр, исправления Каррансы и часть перевода, исполненную им. Таким образом он избег преследования. Он умер спокойно в Мадриде в 1596 году.

47. Ильескас (Гонсалъво де) — см. главу XIII.

48. Ириарте (дон Томас де), уроженец Канарских островов, начальник архива министерства иностранных дел и первого государственного секретариата, автор поэмы О музыке, книги Басен и других поэтических произведений. Его преследовала мадридская инквизиция в последние годы царствования Карла III как подозреваемого в исповедании антихристианской философии. Город Мадрид служил ему тюрьмой, и он получил приказание являться в суд, когда будет об этом извещен. Судопроизводство велось в секрете, и он отвечал удовлетворительным образом на обвинения. Однако инквизиторы считали это недостаточным для освобождения; они объявили его в легком подозрении. Он произнес отречение и получил отпущение при закрытых дверях; епитимья была наложена тайно, и немногие знали о его процессе. Дон Томас де Ириарте имел двух братьев: одного по имени Доминго, который заключил в Базеле мирный договор с Французской республикой, и другого по имени Бернардо, члена совета Вест-Индии и кавалера ордена Карла III.

49. Исла (Франсиско де), иезуит, автор нескольких трудов, напечатанных под его именем в царствование Карла III. Он напечатал под вымышленным именем Историю знаменитого проповедника брата Герондифа де Кампасаса, иначе называемого Сотес, написанную в Мадриде в 1750 и в 1770 годах лиценциатом доном Франсиско Лобон де Саласаром, Это крайне тонкая и острая сатира, в двух томах в одну четвертую листа, на проповедников, делающих плохое употребление из текстов Священного Писания, цитируя их не вовремя и насилуя их смысл для подкрепления сумасбродных, смешных и недостойных кафедры тезисов. Нельзя представить себе блага, которое произвел этот труд в Испании; он заставил исчезнуть дурной вкус, царствовавший до тех пор в проповедях. Проповедники боялись приложения к себе эпитета Герондиф; [1181] выдуманного героя могли называть донкихотом кафедры.

Действие этого романа было такое же, как романа Дон-Кихот Ламанчский, предназначенного для излечения испанцев от смешной мании рыцарских романов. Монахи увидали себя нарисованными в настоящем виде в образе Герондифа и объединились против этого произведения. Они донесли на автора как на нечестивца, хулителя церковного сословия, подозреваемого во всех ересях, в которые впадают все говорящие с презрением о нищенствующих монахах, называемых братьями (frailes). Святой трибунал получил бесчисленное множество доносов на это произведение. Квалификаторы думали, что его надо запретить, так как автор, обращавший в предмет насмешки тех, кто делал плохое употребление из священного текста, сам впадал в эту ошибку, составляя проповеди, которые он заставляет произносить героя этого романа. Два тома были запрещены. Однако типограф Байонны, видя усердие, с которым их хотели приобрести, задумал их перепечатать и прибавил к ним третий том из отдельных писаний, появившихся в Испании за или против истории Герондифа. Истинный автор сохранял анонимность, но его узнали, и инквизиция, уверившись в этом, велела ему явиться и сделала выговор. Отец Исла выставил своим извинением похвальное намерение бороться с промахами, введенными на кафедру истины по ошибке плохих проповедников. Процесс застыл на этом, и все окончилось простым словесным предостережением. Иезуиты имели еще достаточно силы в Мадриде и главным образом в святом трибунале, который среди своих судей насчитывал множество членов Общества Иисуса.

50. Св. Тереза Иисусова — см. главу XXVII.

51. Ховельянос — см. главу XLIII.

52. Ховен де Салас (дон Хосе Иньиго), уроженец одного из пиренейских городов, близ города Хаки; адвокат королевского совета, очень ученый. Он пользовался такой репутацией, что несколько грандов Испании избрали его защитником прав их семейств на наследование майоратов и по другим интересным процессам. На него донесли инквизиции за чтение запрещенных книг; допрос не представил достаточных данных для определения о заключении в тюрьму. Его отвращение к народным бунтам, его любовь к общественному порядку, отсутствие испанской королевской семьи, моральная уверенность, что невозможно сопротивляться вторжению французов, — повелительно диктовали ему в 1808 году необходимость покориться силе победителя. Действительные заслуги Ховена заставили короля Иосифа (Жозефа) [1182] назначить его членом государственного совета. Поэтому политические инквизиторы, окружавшие испанский трон, внушили королю Фердинанду VII [1183] мысль изгнать этого весьма уважаемого старца, который жил в Бордо, будучи богат одинаково как добродетелями, так и годами.