Чтение онлайн

В начале июля визит Теннанта дал наконец о себе знать. Это произвело впечатление разорвавшейся бомбы, как говорят, на Флитстрит. Московское консульство воз водилось в ранг генерального консульства и значительно увеличивались кредиты, отпущенные на его содержание. Гров получал перевод в Варшаву, а на его место назна чался Чарльз Клайв Бейли, бывший консул Её Величест ва в НьюЙорке и потомок славного в истории Индии рода. Я пролил сочувственные слезы по поводу отъезда Гровов (они были очень милы с нами) и с новыми надеждами и помыслами приготовился приветствовать своего нового начальника.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Чарльзу К. Бэйли (Чарльз Клайв Бейли, генеральный консул Великобритании в Москве. (Прим. ред.)) шел тогда 52й год. Это был крупный пдетущий мужчина с мешками под глазами. Глаза его умели и лукаво подмигивать, и гневно свер кать. Оставшиеся волосы были светлые. Его туловище было, казалось, слишком тяжело для его ног, и, когда он кашлял или смеялся, жилы вздувались на его лбу. Так как он постоянно смеялся по поводу рассказываемых им самим историй, а их у него было неиссякаемое множество (за два года он при мне не повторил ни одной), то я все время ждал, что его хватит удар. Он носил монокль и был проникнут сознанием собственной значимости.

Он не говорил ни пофранцузски, ни понемецки. Но, около десяти лет прослужив под начальством сэра Тома са Сандерсона в НьюЙорке, он отлично был знаком со всем тем, что относится к деятельности консульского учреждения. В нем сочеталось то, что американцы назы вают балагурством с достоинством, никто не мог себе позволить вольности с ним.

Еще важнее было то, что он был человек состоятель ный и не жалел собственных денег для поддержания своего престижа генерального консула. Он нанял себе большую квартиру на самой фешенебельной улице Моск вы и снял вблизи ее на первом этаже нового дома соот ветственное помещение для генерального консульства. Он нанял опытного письмоводителя, двух машинисток и 4 в качестве комиссионера Александра Нечаева, в прошлом чиновника русской гражданской службы, которому были ' хорошо знакомы как легальные, так и нелегальные пути проникновения через канцелярский формализм русской бюрократии. Мы обрели новый престиж как в глазах русских, так и наших коллег. Об этом заботился и Алек сандр. Он пожаловал Бейли титулом превосходительст ва, и не прошло и месяца со дня приезда последнего, как военные и гражданские власти в Москве знали, благодаря стараниям преданного Александра, что новый британ ский генеральный консул был человеком, которому бла говолили. Но иногда Александр слишком увлекался, и однажды, когда его поймали на том, что он пользуется консульской печатью для собственных нужд, Бейли вы шел из себя. Потребовался весь мой такт и мое заступни чество, чтобы старый мошенник не был немедленно уво лен. В конце концов Бейли должен был согласиться со мной, что нельзя гак легко рассчитывать человека, кото рый может раздобыть визу во внеслужебное время или спальное место на С.Петербург, когда все билеты за несколько дней вперед распроданы.

На службе и вне ее Бейли делал все возможное, чтооы сыграть ту роль, которую для него наметил Александр. Он всю жизнь прожил хорошо и умел принимать гостей.

В этом ему помогала его жена, урожденная Рикардо. ЭТо была милая маленькая женщина, очень застенчивая, ти пичная англичанка, но очень гостеприимная и всегда готовая сделать все, что в ее силах, в интересах ее муЖа Русские приходили и наматывали себе все на ус. Они кушали обеды Бейли. Очень любили беилевские коктей ли которые они впервые ввели в Москве. Они готовы были принять его за то, за что его выдавал Александр, ц на меня падал отблеск нового великолепия. На службе Бейли заставлял меня много работать. Не зная языка, он во многом зависел от моей информации. С другой сторо ны, он научил меня, как нужно управлять канцелярией, как нужно обращаться с людьми разных положений и как действовать лаской или угрозой на те или иные отделы нашего Министерства иностранных дел. Обычно он гово рил: «Если вы не можете чеголибо добиться любе зростью, действуйте грубостью». Он следовал принципу м разводить китайских церемоний и в случае необходимости делал неприятности как посольству, так и министерству. К моему удивлению, такой образ действий лишь укреплял его авторитет. Его акции поднимались. Он отправился в С.Петербург повидаться с послом и возвратился с полномочиями совершить инспекторскую поездку по остальным консульствам в России. Несмотря на желчный характер (в молодости он перенес на Золо том берегу желтуху), он оказался прекрасным начальни ком, и ему я обязан всеми теми достижениями, которыми я обладал в качестве консульского чиновника. Вне служ бы он был мне, как отец родной, и я с ним никогда не расставался. В его доме я встречал массу людей, которых я бы никогда не узнал и дружба с которыми оказала мне неоценимые услуги во время войны. Под руководством Бейли я превратился из застенчивого и малосведущего . юноши в самоуверенного и квалифицированного админи | стратора.

Весной 1914 года, в то время, когда я исполнял обя занности генерального консула, заменяя уехавшего в слу жебную командировку Бейли, со мной приключился ин тересный случай. В субботу вечером мне позвонил по телефону пристав Тверской части. Двое англичан — мор ской врач и унтерофицер — оказались арестованными за кражу в магазине. Пристав, человек с круглой головой, угреватым лицом и усами, подстриженными по военному, был любезен, но упрям. Обоих посадили за

решетку. Они были пойманы с поличным Когла « т» ехал к нему, он пил чай и как будто не очень обрадовали мне. Однако по моей просьбе он послал за щх>тсlbЕlb? Согласно собственным показаниям, арестова^ыГво^ решались из Китая, куда были командированы в Ан~ глию через Сибирь. Во время остановки в Москве он« отправились в магазин, выбрали несколько новых плат ков, дветри пары носков, деревянный кустарный пошей гар и положили все это в карман. Как раз в тот момент когда они собирались заплатить, сыщик, дежуривший в магазине, схватил их. Это было вполне правдоподобно Однако показания сыщика и вызванного для производст ва ареста городового были чрезвычайно неблагоприятны Сыщик клялся, что своими глазами видел, как унтере офицер отправил к себе в карман портсигар жестом профессионального карманника.

Единственным для них благоприятным обстоятельст вом было то, что в момент ареста они имели при себе 80 фунтов, в то время как стоимость якобы украденного ими не превышала трех фунтов. Я красноречиво использовал это несоответствие и указал также, что здесь, быть мо жет, произошло недоразумение, вытекающее из незнания языка.

Мое красноречие пропало даром. Пристав снисходи тельно улыбнулся.

— Вы выполняете ваш долг, господин консул, я — свой. Это скверное дело, — сказал он.

Мне не оставалось ничего другого, как ретироваться. В этот момент в комнату ворвался красивый юноша.

— Отец, — крикнул он возбужденно, — мы выигр Затем он увидел меня, смущенно остановился, зат

бросился ко мне и горячо пожал руку.

— Господин Локкарт, Вы помните меня, — ск он, — я играл против Вас в прошлом году. Я сре, полузащитник «Униона».

Лицо его просияло. Затем он обратился к отцу:

— Папа, это господин Локкарт, который играл с морозовцами — лучшей командой в России. Он должен выпить с нами чаю.

Пристав нахмурился, затем улыбнулся.

— Простите меня, — сказал он, — за делами я поза был про чай.

Он позвонил, велел принести несколько стаканов чаю, водки, и мы, усевшись и чокнувшись, выслушали, как

мальчик описывает матч. Пристав слушал в молчаливом восторге. Очевидно, он страстно любил сына. Я то*? силе/ надеясь на неожиданную развязку моего деда ЗагОНчив свой рассказ, мальчик повернулся ко мне и

СПрОС*А что Вы здесь делаете, господин Локкарт? Отец покраснел.

— Господин Локкарт беседует со мной по официаль ному делу, а ты ступай.

После ухода юноши воцарилось молчание. Затем при став откашлялся и сказал:

— Господин консул, я обдумал этот случай. Я убе жден что Вы правы и что британский морской врач с 50 фунтами в кармане не будет красть платков. Самое не приятное в этом деле то, что предметы были найдены у них в карманах. Бати бы только они находились в карма не унтерофицера, а доктора мы бы вызвали как свидете ля, дело значительно упростилось бы.

Он почесал свою лысую голову. Затем позвонил.

— Пришлите мне городового, который составлял протокол по делу англичан.

Появился городовой, крепкий птхютодушный парень, с сознанием того, что он хорошо выполнил свое дело, и ожидающий похвалы.

Вы составляли этот протокол? — спросил пристав.

Так точно.

Краденое Вы нашли в карманах обоих?

Так точно.

Ты в этом уверен?

Так точно, — ответил городовой.

Подумай еще раз, — прорычал пристав громовым голосом. Городовой вздрогнул, но дал тот же ответ. Даже для русского он был не слишком сообразителен.

Пристав возобновил атаку.

— Ты думаешь, что морской врач, офицер английско го флота может украсть пару платков?

Городовой потянул носом.

Так точно, то есть никак нет, — пробормотал городовой.

Дурак, — проворчал пристав, — что ты хочешь сказать? Ты хочешь сказать, что нашел все предметы в кармане унтерофицера и ничего в карманах врача.

Это было сказано очень медленно и непринужденно,

причем каждое слово подчеркивалось ударом штомл* линейки по столу. F"eo"

На этот раз городовой понял.

— Так точно, — хрипло пробормотал он. Пристав порвал протокол.

— Скорей составь новый протокол, и чтобы я больше не ловил тебя на небрежности.