История кабаков в Росиии в связи с историей русского народа
Шрифт:
Так до половины XVI века жила вся русская земля, свободно варя питья и платя за это пошлину с солода, с хмеля и мёда, что и называлось «брашной пошлиной». Подать с солода (и с хмеля) известна была англосаксам и древним германцам, и до сих пор ещё у англичан налог на солод занимает главное место в питейных сборах (речь Гладстона о налоге на солод). [59]
Глава IV
Питейные дома на Западе.
Корчма — древнеславянский общественный питейный дом
59
Уильям Гладстон (1809–98), будучи премьер-министром Великобритании, перераспределил налогообложение: его правительство в 1880 году отменило налог, введённый в 1697 году, на солод, используемый для производства пива и виски, и учредило налог на пиво (точнее, на сусло — в размере 6 шиллингов 3 пенса за кадь, равную 36 галлонам).
Заплатив пошлину за солод и хмель, народ спокойно варил себе питья и спокойно распивал их дома среди семьи, или на братчинах, или на братских попойках в корчмах. Один из главных признаков сложившейся народной жизни — это следы социального её устройства, проявляющиеся в организации пировных общин, из которых потом вырастают могущественные городские общины (братчина — гильда, артель — цех), и в заведении общественных питейных домов. Человеку, вышедшему из дикого состояния, немыслимо, чтоб он дома у себя или в питейном доме один упивался пьяным питьём и чтоб, напиваясь поодиночке, упивались все… На основании простого физиологического закона, что посредством весёлого возбуждения облегчается пищеварение, что среди людей легче естся и пьётся, люди собирались пить вместе, и в дружеской беседе около вина, в братском столкновении человека с человеком, завязывалась между людьми социальная жизнь.
Древние Афины наполнены были питейными домами, называемыми καπηλεια (капелеи) — от κα´πηλος, лат. саиро (родственное с церковнославянским куп-и-ти, коп-а) — первоначально лавка, потом питейный дом. Здесь народ проводил время, распивая вино и слушая флейтщиц. В числе лиц, посещавших капелеи, мы встречаем Сократа. Римские питейные заведения известны под несколькими именами: caupa, caupona, popina (питейный дом) — от pino (пить), и taberna (мелочная лавка; питейный дом) — от tabula (стол). [60] В этих домах, где кроме вина продавались и кушанья, мы встречаем в числе всего римского народа известных римских граждан: Овидия, Горация, Проперция, Тибула и Цицерона. К концу Римской империи в римском народе стали возникать социальные общины (collegia), составлявшиеся преимущественно из людей бедных, и местом их собраний (schola collegii) служили портики и таверны. Поэтому в одно время от Клавдия вышел приказ запереть все питейные дома. [61]
60
Доступные русские источники пишут только во множественном числе: капелеи. В единственном числе, видимо, будет капелéя. Уточняем, что греческое καπηλος и латинское caupo можно перевести как трактирщик.
Не ясно, что такое сайра у Прыжова. Caupona (лат.) — таверна, где имелись комнаты для проживающих, или питейное заведение, где подавалось вино и еда. Владельцем подобного римского трактира, здесь мы согласны с Прыжовым, был caupo. Питейное заведение для низших слоев общества и рабов имело другое название — popina. В латыни нет глагола pino, так что, по-видимому, Прыжов имел в виду древнегреческое πινω (пить). Постоялый двор у римлян назывался taberna, откуда современное таверна, пришедшее в русский язык из французского.
61
Римский историк Кассиус Дио пишет, что Клавдий распустил клубы (которые, видимо, собирались в портиках) и закрыл таверны, где проводила время чернь; некоторые исследователи считают, что закрывались, хотя и ненадолго, питейные заведения того типа, который назывался popina.
Германские общественные питейные заведения идут от глубокой старины. Вописк сообщает известие от половины III века, что Диоклетиан, будучи в Галлии в стране тунгров, нашёл там корчму, в которой хозяйкой была друидесса. [62] Немецкие питейные дома назывались: Herberge (то есть Heerberge, wo das Heer geborgen, d.h. aufgenommen wird), откуда фр. auberge, ит. albergo — постоялый двор, корчма; Keller (от лат. cella) — погреб; и Krug — корчма; Nobiskrug [63] — не здешняя, чёртова корчма. В этих домах собирались все, и светские и духовные люди, и в королевских капитуляриях повторяется постоянно известное средневековое предостережение: ut monachi et clerici tabernas non ingrediuntur edends vel bibendi caussa. Итак, в то время питейные дома были вместе и съестными. В них пили пиво, эль, а с XV века виноградное вино. Питейный дом был заведением общественным. Там собирались мужчины и женщины; все граждане, начиная от самых почетнейших, сходились туда совещаться об общественных делах; тут же собирались и земские суды (Landsgerichte). Заведения эти отличались чисто семейным характером; посещавший их гость был так же свободен, как дома, между своими, и хозяин герберга, провожая гостя, звал свою дочь подать ему прощальную чашу. Кроме того, в больших торговых городах образовались так называемые магистратские погреба (Rathskeller), куда каждый вечер собирались члены городского управления, часто с супругами и дочерьми. Погреба эти и их хозяева (Rathskellermeister) пользовались европейской известностью. В немецких питейных домах, начиная с Лютера, мы встречаем всех передовых людей Германии. Гёте в погребе Ауербаха, в Лейпциге, написал несколько сцен из «Фауста». Гейне оставил знаменитое обращение к бременскому ратскеллермейстеру. [64] В Англии при Елизавете встречались корчмы, где триста человек с лошадьми могли быть приняты и угощены, а в XVII веке в каждой деревне была корчма (Gasthaus), хорошо освещенная, с раздушенным бельём, с кружкой доброго эля и с обедом из форелей. [65]
62
В современном переводе книги, известной как «История Августов» (она же «Авторы жизнеописаний Августов» и «Властелины Рима»), упомянутая друидесса не является хозяйкой описываемой корчмы: «Когда Диоклетиан, сказал он, находился в харчевне в Тунграх в Галлии, имел ещё небольшой военный чин и подводил вместе с какой-то женщиной друидессой итог своим ежедневным расходам, она сказала ему: Ты слишком скуп, Диоклетиан, слишком расчётлив». Заметим, что в «Истории Августов» переплелись историческая правда и вымысел, и, не отрицая, что книга представляет себой занимательное чтение (прежде всего, благодаря вымыслу), мы вспомним высказывание одного из текстологов, что «Историей» можно пользоваться с «величайшим сомнением и осторожностью». Флавий Вописк (Flavius Vopiscus), как и остальные авторы указанного письменного памятника, не известны никакими другими трудами, и высказывались предположения, что «История Августов» была составлена каким-то одним человеком и приписана коллективу из шести выдуманных историков. Имя Вописк распространённое (это название ребёнка, выжившего при рождении близнецов), и в истории можно встретить какого-нибудь Флавия Вописка из другой эпохи, известного другими занятиями. Так или иначе, если придерживаться общепринятому определению друидов, в этой касте жрецов не было женщин, и если не путать кельтов с германцами, невольно усомнишься в достоверности сцены, где друидесса обслуживает в древнегерманской корчме будущего римского императора.
63
Nobiskrug — в германской мифологии так называлась последняя остановка умершего человека в этом мире перед уходом в мир иной. По какой-то причине или без всякой причины Nobiskrug стало популярным названием таверн, пивных и постоялых дворов в Северной Германии. В средненемецком Krug означало таверна, постоялый двор; возможно это слово не связано с современным Krug (кувшин, кружка), хотя они кажутся родственными по происхождению и значению. Наше объяснение не проясняет, правда, смысл всей прыжовской фразы «не здешняя, чёртова корчма».
64
Rathskeller у Прыжова, возможно, усечённое Rathauskeller. Сегодня мы встречаем написание Ratskeller, где Rats даёт понять, что винный подвал (keller) находится в здании городского правления, в ратуше (Rat). Винодельня в Бременской ратуше дожила до наших дней, это одна из достопримечательностей города. Хайнрих Хайне (традиционно Гейне) в стихотворении «Im Hafen», описывая с восторгом означенный погреб и подаваемое там вино, возносит хвалу хозяину погреба, который, возможно, сам был и виноделом: «Du braver Ratskellermeister von Bremen», «Der brave Mann!»
65
С помощью немецкого Gasthaus Прыжов, похоже, передаёт английское guest-house (постоялый двор, гостиница). Фраза о том, что в XVII веке в каждой английской деревне была корчма с раздушенным бельём, с кружкой доброго эля и с обедом из форелей как будто позаимствована из приключенческого романа, далёкого от исторической правды.
Питейный дом во Франции называется cabaret. Слово это, по-видимому, созвучное кабаку, происходит от cabare, вместо cavare (fodere), откуда cave и cabaret (погреб). [66] Кабаре были, и отчасти остались, общественными домами, куда собиралось всё народонаселение города, начиная от бедняков и до богатых людей. В кабаре можно было пить и есть, а потому человек, не имевший хозяйства, находил там приют, как будто в семье. Содержательница кабаре — всегда личность почтенная; память о ней редко умирает, оставаясь навеки за тем заведением, где эта женщина была хозяйкой. Поэтому Париж насчитывает у себя множество кабачков, носящих имя своей первой хозяйки и с тех пор приобретших историческую известность. La veuve Bervin содержала кабачок «Белый Барашек», который посещал Расин; la mère Dinochau была хозяйкой кабачка на улице Бреда, а сын её в то время учился в коллегии в Блуа и, выучившись, сам сделался хозяином кабачка, куда собирались художники и публицисты. Mère Cadet, или la mère de Cab, хозяйка кабачка «Истинные друзья», носившая названия brave femme, brave mère Cadet, вскормила в своём кабачке целое поколение комиков французского театра. Кабачок la mère Sâguet посещали Виктор Гюго, Беранже, Тьер, М. Фурнье, Арман Каррель, словом, всё просвещённое общество тридцатых годов. Каждый из кабачков, где собирается так называемый простой народ, представляет обширную mongeoire. Так, в простом кабачке, называемом «Калифорнией», который содержит Madame Cadet, ежедневно выходит 5000 порций мяса, в год 1000 мер бобов, громадное количество картофеля, оливок, масла и так далее. [67]
66
Прыжов называет источник, откуда им почерпнуты столь подробные сведения о происхождении слова cabaret: Delvau. Cafes et cabarets de Paris. Заметим, что Альфред Дельво (1825–67) был не языковедом, а журналистом с бойким пером, он выпустил несколько популярных книжек по истории Парижа, о названиях его улиц, о его живописных и злачных местах… Работа, которой доверился Прыжов, называется полностью «Histoire anecdotique des Cafés & Cabarets de Paris» (1862), и одно только присутствие слова anecdotique сообщает о научной несерьёзности данного произведения. Прыжов приводит объяснение исходя из латинских глаголов ex-cavare (долбить, выдалбливать) и fodere (рыть, копать). В других и, видимо, более информированных справочниках, можно ознакомиться с такой версией: французское cabaret идёт от среднеголландского cambret, заимствованного из старофранцузского диалектного camberete (комнатка), что было уменьшительной формой существительного cambre, которое восходит к латинскому camera (отсюда и русское камера). Авторитетный Оксфордский словарь относит первое упоминание cabaret к XVII веку и, воздерживаясь от домыслов, считает происхождение этого слова неясным.
67
Даём перевод французских слов из описания парижских кабачков: veuve — вдова; mère — мать, мамаша; brave femme — славная женщина; mongeoire (видимо, вариант mangeoire) — едальня, столовая; madame — госпожа, сударыня.
Древнеславянские общественные питейные заведения назывались корчмами. Корчма — вместо кормча от сербского крма, церковнославянского кръма, русского кормъ (ср. кашубское харна, сербское крмача, крмачâ). Мухлинский [68] указывал первоначальное значение корчмы в персидском chordèn (есть), арабско-турецком chorżama (расход, издержки на провизию) от зендского корня gar/xap (edere), qarena, charetha (nourriture). Так далеко начинается родословное дерево корчмы, одного из учреждений, созданных славянским племенем!
68
Антон Осипович Мухли´нский (1808–77) был ориенталистом, изучал восточные языки, затем преподавал в Санкт-Петербургском университете на восточном факультете, состоял профессором турецко-татарского языка, так что понятна его склонность находить корни славянских слов в персидском и турецком. Исследователи с другими склонностями видят связь корчмы со словом корчага, проводя аналогию с немецким Krug, которое (может быть, и случайно) имеет значения кувшин и трактир. Высказывалось также мнение, что словом корчма первоначально называли хозяйство на раскорчёванном месте.
От славян корчма перешла к венграм (kortsma) и к эстам (körts, körtsmit). Итак, корчмой называлось место, куда народ сходился для питья и еды, для бесед и попоек с песнями и музыкой. Мартин Галл [69] (начало XII века) записал в своей хронике, что когда умер Болеслав Храбрый, то в корчмах смолкли звуки цитр: «nullus citharae sonus audiebatur in tabernis». У западных славян в корчмах приставы передавали народу постановления правительства, судьи творили суд, разбирались дела между приезжими людьми, и корчмы долго заменяли ратуши и гостиные дворы. Начиная с XI века, мы встречаем следы корчем у южных славян, в Чехах, в Польше, в Жмуди, у славян прибалтийских и новгородских, и на Руси Киевской. В древней Сербии продажа питей — вольная. Душан, [70] подтверждая дубровницким купцам свободную продажу питей, говорит: «И крьчьму да носе». Впоследствии, именно в наше время, уже корчма у сербов исчезает, вытесняемая немецкими обычаями. Но у болгар она ещё цела и, сохраняя своё древнее социальное значение, отличается от механы (гостиница, питейный дом), заимствованной болгарами от турок или от венгров. В болгарской корчме торгует женщина или девушка, крчмарица, кръчмарка. В песнях южных славян корчмарка — постоянный друг и посестрима народных героев. В корчмах пьёт вино знаменитый герой южнославянского эпоса Кралевич Марко; корчмарка Ангелина спасает его, своего побратима, от Гина Арнаутина, или отправляется в Софию и сватает за Марка дочь болгарского царя Шишмана. Теперешняя болгарская корчма обыкновенно состоит из одной комнаты; посреди комнаты — огнище, где пылает огонь, а в крыше отверстие для дыма. Вокруг огнища стоят столики и стулики, на которых сидят гости, именно старики, приходящие сюда для бесед, певцы, которые поют о старине, портной, обшивающий всю окрестность и знающий все новости, поп, дьячки и так далее. В углу корчмы — лавка, где продают верёвки, орехи, фасоль, пшено и вместе с этим вино и ракию (водку). К бочке приделана канелка (втулка), заткнутая чепом, и из бочки вино наливают в жестяную кружку (ока), или в глиняный кувшин (пукал) и затем разливают в чаши. Древнеславянские напитки — квас, пиво и мёд — совершенно исчезли у болгар, сменившись виноградным вином, доступным на юге всякому человеку, и водкой (ракией), употребляемой только людьми богатыми.
69
Мартин Галл, он же Галл Аноним (конец XI-начало XII века) — польский летописец, писавший на латыни. В частности, он описывает поход Болеслава II по прозвищу Смелый на Русь, чтобы водворить на киевском престоле Изяслава Ярославича, названного здесь «знатным человеком, своим приближённым»: «Он, храбро вторгшись в земли Руси, сразился во многих сражениях с князьями Руси и, победив их, достиг города Киева. Хотя киевляне какое-то время и сопротивлялись ему, однако долго оказывать ему сопротивление не могли и сдались на милость победителя… Самую Русь сообразно с нуждами своими личными и своего войска обложил данью, особенно съестными припасами… Поставил начальником над русскими князьями знатного человека, своего приближённого.»
70
Стéфан Дýшан (1308–55) — сербский король, создавший на Балканах крупное государство, в которое входили Македония, Эпир, Фессалия, часть Фракии; в 1346 году Душан получил новый титул «Царь сербов и греков».
Корчмы западных славян известны мне с XIII века. В чешском словаре Вацерада 1202 года упомянуты kr'cma и kr'cmar. В Винодольском законе [71] хорватов, известном по рукописи XIII века, упоминаются латинские названия товерна и товернар; но на полях рукописи для означения корчмы изображены стол, а на нём ведро, кружка и жмуль. В Померании корчма, находившаяся в зависимости от жупана, стояла непременно на каждом рынке, и была центром финансового управления в округе, точно так же, как у других западных славян она была центром управления судебного. В Колобреге, при двух жупанах, было и две корчмы. И до сих пор у кашубов, [72] вымирающих в западной Пруссии, поётся в Иванов день песня, которая славит древнего корчмаря:
71
Винодóльский закóн — сборник правовых норм, главным образом по судоустройству, судебному процессу и уголовному праву. Сборник составлен в 1288 году в Винодоле, написан глаголицей на хорватском языке, он содержит 77 статей, юридически оформляющих отношения, установившиеся в области Винодол после того, как она перешла в 1225 году от венгерского короля Андрея II к князьям Кркским.
72
Современные кашýбы, чью численность трудно определить, проживают в северо-западной Польше, на территории бывшей Померании, а город Колобрег, упомянутый Прыжовым, известный также под немецким названием Кольберг, фигурирует теперь как польский Колобжег. Некоторые считают кашубский, или поморский, язык самостоятельным, другие называют его диалектом польского языка.
(А вы люди из деревни, зачем вы здесь сошлись? Вы ничего не знаете, ничего не скажете. Я знаю, я скажу Я сын корчмаря, храбрый кавалер. У меня напитки двоякого рода, одни для здоровья, другие для праздника. Кто употребляет эти напитки, тот бывает богат. Я их употребляю и имею богатства.)
Трогательно это воспоминание о корчме у народа, забывшего не только свою страну, но и свой старый язык! В Богемии и Польше, начиная с XI века, везде, на площади или рынке, стояла корчма. В иных городах было от двух до четырёх корчем: in Bitom targowe duae tabernae, in Siewor novum targowe una taberna; ad magnum sal quatuor tabernae. Западные корчмы сначала были, как и везде, вольными учреждениями, куда народ спокойно собирался по торговым дням, потом делались княжескими, казёнными, или вместе с землёю переходили в наследственную собственность арендаторов (шульцов), получавших право заводить libera taberna, или к духовенству, к епископам и монастырям, и тогда народ стал заводить себе тайные корчмы (taberna occulta), известные с XII века. Свободные корчмари подлежали ведомству и дворовому суду (curia) того господина, на земле которого находилась корчма.
В юго-западной Руси доселе ещё удержалась древнеславянская корчма, и в разных местах Белоруссии встречаются остатки огромных корчем, превращённых теперь в заездные дома и составляющих как бы кварталы местечка. И если в Воронежской губернии народ по праздникам собирается уже около кабаков, то в Виленской губернии ещё по-прежнему все общественные дела решаются в корчме, и во всей Белоруссии и Украине корчма служит обычным местом собраний для дел, бесед и гульбы. В Белоруссии бабку после крестин ведут в корчму. Ещё недавно в некоторых уездах Витебской губернии, Динабургском, Режицком и Люценском, среди раскольников парни и девицы на Масленице собирались в корчму на праздник, называемый кирмаш, и парень, выбрав себе девицу, уходил с нею в лес, и там венчался около дуба. Двор корчмы или стодола (сарай при корчме) служит местом собраний парней и дивчат, которые приходят сюда плясать под музыку. «Що Божоi недiлi, чи празника, пiсля обiду, хлопцi та дiвчата сходютця до корчми оттанцювать, а хозяiни и жiнкi збираютця до ix подивитесь, та побалакать де очiм, а пiд час и чарку горiлкi выпить. От зiбралось бiля корчми людей вже чи мало, музики грають, парубок с дiвкою танцюе, а старiиши, люльки запаливши, посидали соби на приспi тай балакають». — «Та не вси ж и пьяницi в шинку, — рассказывает другой, — однi приходять сюда побачитись з добрыми людьми да побалакать, а другi — так, як оце й я, — чтоб послухать розумних людей и почуть щó робитця у свiтi. Бачите, у нас на селi нiкуди бiльш и збиратися». В праздник, когда нет дела, чоловiк с утра уже идёт в корчму и говорит жене: «Надо схадзиць на часок в карчму». Жена обыкновенно отвечает: «Пайдзешь на часок, а прасядзишь да начи; виць в карчмы смаляныи лавки: как сядзишь, так и паралипнешь».