Чтение онлайн

В 1687 году гетман Мазепа вступился за права магистрата, город был обязан давать большой акциз в казну, а те, кто хотел увильнуть (имелись в виду казаки), получали «поругание и на шкуру наказание», то есть битье плетьми у позорного столба.

Киевские воеводы Речи Посполитой: Константин Острожский – 1569–1608; Станислав Жолкевский 1608–1618; Томаш Замойский 1619–1628; Александр Заславский 1628–1629; Стефан Хмелецкий 1629–1630; Януш Тышкевич Лагойский 1630–1649; Адам Кисель 1649–1653; Станислав «Ревера» Потоцкий 1655–1658; Ян «Себепан» Замойский 1658–1660; Иван Выговский 1660–1664; Стефан Чарнецкий 1664–1665; Михал Станиславский 1665–1668; Анджей Потоцкий 1668–1673; Юрий Трубецкой 1673–1682; Феликс Казимир Потоцкий 1682–1684; Мартин Контский 1684–1702; Юзеф Потоцкий 1702–1744; Франциск Салезий Потоцкий 1756–1772; Станислав Любомирский 1772–1793; Юзеф Габриэль Стемпковский 1785–1791; Антоний Протаций Потоцкий 1791–1793.

Во 2-й книге цикла «История Киева» был рассказ о киевских войтах и их тяжелой судьбе. О войтах, как избранниках горожан, всячески старались умалчивать, поэтому постараюсь осветить их деятельность во славу города и его обитателей. Остановились на Ходыках, а последним киевским войтом при польском правлении был Богдан Самкович. Это был уникальный случай, может быть, во всей всемирной истории. Самковичу пришлось защищать интересы жителей при короле Яне Казимире, потом при гетмане Богдане Хмельницком и, в конце концов, перед царем Алексеем Михайловичем. И он устраивал этих владык, которые награждали Самковича поощрительными грамотами. Так Ян Казимир 28 марта 1650 года писал, что войт и мещане «показывали нам права и привилеи, городу Киеву наданные. И били нам челом униженно, чтобыих права и привилеи мы милостиво подтвердили». Король подтверждал все права и привилеи, и изъявлял желание, чтобы «место, в сие время нынешние войны и мещане изнищенное и изубоженное умножение свое повседневно принимало». Хмельницкий издал 8 июня 1652 года грамоту, в которой сообщил, что берет под охрану «место свое столичное Киев» и строго-настрого указал не обижать его жителей. Получил киевский войт и царское благословение.

Следующим войтом был Данило Полоцкий (1660–1667). Его деятельность совпала с тревожным временем Руины, когда судьба Киева была шаткой и население очень страдало от московских «ратных людей» и не меньше от казаков. Вот и приходилось войту, защищая киевлян, хлопотать перед Юрком Хмельницким (за свободный проезд и торг), Брюховецким (освобождение от подвод) и Алексеем Михайловичем. У царя он выпросил 29 ноября 1665 года подтверждение Магдебургского права. Остались свидетельства борьбы киевлян во главе с войтом и с воеводой В. Б. Шереметевым. Василий Борисович безвозмездно забрал лес и рабочие принадлежности у мещан для строительства киевской крепости.

После этого войтом был Ждан Тадрына (1667–1677), при котором киевские мещане отправили «просительные статьи» Демьяну Многогрешному с просьбой освободить их от «воеводиного суда и ратных людей». Этот гетман хлопотал за Киев и просил не отдавать его «ляхам». Время было сложное, но с помощью войта Тадрины киевляне смогли добиться определенных успехов. Но прошло время, и жители, как положено во все века, стали жаловаться в Москву «на многие неправды и злосотворенные дела бывшего войта Ждана Тадрыны, поделанные так през него самого, яко и през жену его, в преступлении убийственном». Цари Петр и Иван послали гетману Самойловичу грамоту, где указывали скинуть Тадрыну с должности и привлечь его к ответственности согласно «уложения военного права», а киевлянам избрать нового войта, которым стал Иван Быковский. Но отставной войт не успокоился и продолжал свои злодеяния («беззаконные и изменные дела»), за что генеральный суд присудил его «скарать на горло» – так на то время называли головоотсечение, но гетман его помиловал. Тадрына подал челобитную, где жаловался на киевлян за самоуправство. Дело приняло новый оборот… Мещане продолжали сообщать, что Тадрына удрал в Польшу, и теперь «заарендовал разом с жидами место Чернобыль за 80 верст от Киева», и поэтому киевляне боялись, что он принесет им много бед. Тут и его жена тоже проявила свои гнусные качества: «Бурмистрских жен бивала нещадно, пекла железом и мордовала, а иных и на смерть поубивала…». Чем это закончилось – стерло беспощадное время…

Демьян Многогрешный. Неизвестный худ., XVII в.

Когда в 1686 году Киев перешел под власть Москвы, широкое самоуправление города на основе древних грамот стало противоречить устройству Московии. Жалованные грамоты, которые вымаливали войты, слабо защищали права людей. Войт Иван Быковский получил 10 апреля 1699 года новую грамоту уже от царя Петра Алексеевича, и то благодаря гетману Мазепе. В ней среди прочего было указано на строгое пресечение непотребного поведения студентов Коллегии: разбирают крепостные стены на дрова, разрушают дома мещан, обывателей бьют и калечат. Затем новый войт после избрания с помощью гетмана Мазепы, «славного чина святого апостола Андрея кавалер», попросил царя подтвердить права города. Вскоре политическая обстановка изменилась, «славный гетман» стал «предателем». Однако 3 марта 1710 года, учитывая текущие события, царь подтвердил все свои предыдущие привилегии Киеву. Но и это не помогало киевлянам избежать трудностей из-за военных действий и экономической политики Петра I. Дмитрий Полоцкий оставался войтом и при его наследниках: Екатерине I, Петре ІІ и Анне Иоанновне. Киевом правил избранный жителями магистрат, и так продолжалось до 10 января 1733 года, когда Сенат издал указ «о сохранении киевским мещанам в прежних правах и вольностей и о бытии им под ведением гетмана и киевских губернаторов». Передача города под власть гетмана полностью лишала прав его жителей и давала возможность злоупотреблять властью. Возмущенный Полоцкий подал челобитную через гетмана на полковника Танского, пославшего 230 мещан на «линейную работу». Сообщил также о сильном пожаре и ратуше, находящейся в аварийном состоянии. К этой челобитной присоединили и другую, поданную бургомистрами Павлом Войничем и Кузьмой Кричевцем. Они тоже жаловались на Танского, требующего от обывателей собирать хлеб и налоги в войсковую кассу и отвозить это в Козелец. Солдаты киевского гарнизона захватывали квартиры, «гвалтовали» женщин, шинковали водку, на заставах брали деньги, рейтары захватывали сенокосы…

Некоторые жалобы были учтены и удовлетворены, а остальные рассматривал гетман. Полоцкий, по мнению митрополита Евгения, «издавна питал какую-то непримиримую неприязнь ко всему киевскому духовенству» – он требовал от архиерейских людей платить налоги, спорил с духовенством о территориальных владениях. Архиепископ киевский Варлаам Ванатович жаловался на войта гетману и Коллегии зарубежных дел, но Полоцкий нашел грамоты на городскую собственность и, чтобы избегнуть суда гетмана, поехал с ними в Москву, где донес на Ванатовича, что тот не отправил молебен в какой-то «высокоторжественный» день. Митрополита лишили сана и сослали в Кирилло-Билозерский монастырь, куда заключили до конца царствования Анны Иоанновны. Трудно нам судить о правильности поступков киевского войта, но единственное, что можно утверждать – никто больше и никогда так самозабвенно не защищал киевлян.

После смерти Дмитрия Полоцкого в 1733 году гетман Данило Апостол, под властью которого был тогда Киев, предлагал мещанам выбрать, по «старому обычаю», четырех кандидатов на войтовство, но сам указал на бургомистра Кричевца. А генерал-губернатор фон Вейсбах выставил другого кандидата – Василия Быковского, внука предыдущего. Получилось, что два высокопоставленных представителя власти вмешались в дело избрания войта. Сенат утвердил Кричевца, а Быковскому отказали, так как он был военным, но через месяц это постановление сената отменили, а мещанам указали провести новые выборы. При этом генерал-губернатору был послан секретный наказ, чтобы он «как возможно старался, чтобы выбран был из природных великоросских людей», но войтом все-таки стал мещанин Павел Войнич. И выбор был удачным, он работал, как мог, защищая права города. Кричевец, не став войтом, чернил киевлян перед гетманом, поэтому Апостол поручил ему контролировать прибыль и расходы города, что вызвало протест магистрата. Члены его были арестованы генералом Румянцевым и отосланы в Глухов. Имущество их опечатали и поставили охрану. Сменивший Румянцева князь Барятинский предлагал отобрать у мещан грамоты и лишить их дедовских прав. Дело попало в Сенат, который отменил указы гетмана и генералов, освободил членов магистрата, вернув их имущество, и вывел Киев из-под гетманской власти. Трудно сказать, как этого добился Войнич, но без него дело повернулось бы иначе.

Данило Апостол. Неизвестный худ., XVIII в.

Генеральная войсковая канцелярия, управлявшая после гетмана Апостола, игнорировала распоряжения сената и требовала от мещан всё больше и больше денег в военную кассу. Прилюдно арестовали войта, а освободили лишь по приказу традиционно защищавшего магистрат генерал-губернатора Сукина. Влиятельный фельдмаршал Миних дал указание проверять финансовые дела киевской власти. В начале правления Елизаветы Петровны, симпатизировавшей Украине, Павел Войнич направил челобитную и просил утвердить права Киева, при этом жаловался на постоянное давление. Незамедлительно 24 октября 1743 года грамота была подписана императрицей. Когда на следующий год Елизавета приехала в Киев, Войнич встречал ее в составе провластной верхушки. Но больше встреч не было, так как гетман Разумовский хотел подчинить город себе. В 1751 году Войнич умер. И лишь спустя два года мещане через Разумовского послали четырех кандидатов, из которых гетман рекомендовал «гренадера лейб-компании поручика Сичевского», которого 30 декабря 1755 года утвердила Елизавета. Он войтствовал до 1766 года, и, по мнению исследователей, это было «грустной страницей» истории Киева. Сичевский был подкаблучником Разумовского, врагом магистрата, обвинял его членов в злоупотреблениях. Императрица на просьбы гетмана взять Киев под свое управление навела справки о том, кто управлял городом при Петре I, и, узнав, что магистрат, отказала Разумовскому и подтвердила Магдебургское право. Киевляне недолго радовались. С кончиной покровительницы гетман выхлопотал у Петра III передачу Киева под свою власть, чему несказанно обрадовался Сичевский, бывший в это время в столице на чествовании нового царя. Получив эту весть, войт стал бить тростью депутатов, похваляясь: «Что я желал, то и получил». Но через месяц произошел переворот, к власти пришла Екатерина Алексеевна, и 29 сентября 1764 года исконные права Киеву вернули. Борьба магистрата с войтом набирала новые обороты. И «явного киевскому магистрату и гражданам недоброхота и вредителя» выгнали.

Назначили новые выборы, но они были особенными. К четырем представленным по традиции кандидатам генерал-губернатор Глебов приказал добавить прокурора киевской губернской канцелярии Пивоварова. Его не выбрали, а Глебов донес, что перед выборами в ратушу собрали старших мещан и запретили им подавать голоса за Пивоварова или любого неукраинца. Узнав об этом, Екатерина ІІ приказала собрать магистрат и объявить, что он «своим дерзким поступком заслуживает наш гнев, но мы на сей раз его прощаем, надеясь, что он впредь согласнее с должностью верноподданных поступать будет. Выбор же в присутствии их изодрать и приказать согласно намерению нашему сделать новый». Членам магистрата было что терять, и они «единогласно» избрали, конечно же, Пивоварова. И тут началось… «Избранник» потребовал увеличения платы, так как, будучи прокурором, он получал 450 руб., а войт довольствовался суммой в «100 рублев с некоторыми мелочными издержками по их Магдебургским правам обыкновенными доходами».

Магистрат пояснил, что войт, кроме денежного довольствия, имеет хорошие доходы с хуторов, мельниц, сенокосов, винокурен и т. п. Сенат решил, что доходы «по должности войта достаточно награждают» и, кроме этого, «никто не может по справедливости требовать, чтобы при переходе из одного места в другое производилось то же жалование, которое он, будучи на первом месте, имел». Кроме финансовых претензий Пивоваров ничем не отличился. Вскоре должность войта утратила свое первоначальное значение. В Киеве было введено «Городовое положение» 1785 года и основана Городская дума, а магистрат остался как отдельный суд для мещан и руководителей цехов. Войтом стал Степан Иванович Рыбальский, считавшийся значительным человеком. Он сумел выхлопотать у Павла І для Киева жалованную грамоту, а потом подтвердить ее у Александра I. В дневнике у митрополита Серапиона имеется сообщение о Рыбальском: «24 января 1813 года умер войт Рыбальский, старик почтенный, всеми уважаемый, любимый и умный». Далее повествуется о его похоронах, в которых участвовали цехи с 18 хоругвями и 12 кенотафами, а также 100 важных мещан верхом, в богатой одежде. Похоронили его на Щекавице, где благодаря его участию появилась церковь.

Столь подробный рассказ о киевском магистрате важен по многим причинам, и, в первую очередь, в связи с возрастающим в последнее время интересом к городскому самоуправлению.

После Крещения Руси Киевская митрополия охватывает все земли, на которые имел влияние правящий князь. Киевских митрополитов ставили, как правило, в Царьграде. После татарского нашествия и утраты независимости Киевская митрополия оказалась на территории Великого княжества Литовского, Короны Польской, Тверского и Московского княжеств. Киевские митрополиты привыкли жить под опекой власти и не могли, да и не хотели, отстаивать свои права. По этой причине в ХIV веке они перевели кафедру на север под защиту владимиро-суздальских, а потом и московских князей. Окончательное перенесение Киевской кафедры связывают с митрополитом Петром, который в 1325 году переехал в незначительный город Москву, где княжил Иван Данилович Калита.