Чтение онлайн

Именно Ли Дачжао принадлежал призыв к китайскому народу «последовать примеру русских», провозглашенный им в конце 1918 г. Осенью 1919 г. в журнале «Синь циннянь» он публикует статью, которую можно рассматривать как первую попытку в Китае дать систематизированное изложение основ марксистского учения. Обращение Ли Дачжао и других революционно Настроенных китайских молодых интеллигентов к опыту Октября было вполне естественным. В победе молодой советской республики в борьбе с интервенцией стран Антанты (т.е. тех же империалистических держав, которые рвали Китай на части), в программе социальных преобразований, в антиколониальной внешней политике новой России они увидели пути решения собственных проблем. Фактически распространение марксизма в послевоенные годы во многом связано с изучением опыта российских большевиков и Октября. Не случайно первые сторонники марксизма переводили прежде всего работы Ленина и Троцкого, написанные после февраля 1917 г., видя именно в них выражение революционного марксизма. Речь шла, таким образом, о восприятии ленинских идей, обобщавших опыт октябрьского переворота, о восприятии ленинизма вне сложного и длительного развития всей марксистской мысли.

«Китайцы обрели марксизм в результате применения его русскими... — напишет впоследствии Мао Цзэдун. — Идти по пути русских — таков был вывод». В опыте Октября, в идеях ленинизма молодых китайских радикалов привлекла близкая им мысль о том, что процесс естественно-исторического развития («тяньяньды цзиньбу» — по Сунь Ятсену) можно прервать и перейти к такому революционному развитию («жэньлиды цзиньбу» — по Сунь Ятсену), которое позволяло бы построить справедливое социалистическое общество не как посткапиталистическое, а как альтернативное ему. Однако передовая китайская интеллигенция отнюдь не однозначно подходила к опыту Октября, к идеям ленинизма. В послевоенном Китае развернулась острая полемика о путях развития страны — она продолжила те споры, которые начались еще в конце XIX в. и активно шли в предсиньхайские и послесиньхайские годы.

Продолжался спор об историческом месте традиционной китайской цивилизации, или — несколько шире — об особенностях истории и взаимодействии культур Востока и Запада. Философ Ху Ши, ставший известным и влиятельным в ходе «Движения за новую культуру», продолжал настаивать на отказе от традиционных конфуцианских ценностей и проведении полной вестернизации как единственного пути возрождения Китая. «Без всякого почтения, — писал Ху Ши, — я осуждаю нашу восточную цивилизацию и горячо воспеваю современную цивилизацию Запада».

С противоположных позиций выступал авторитетный ученый старшего поколения Ку Хунмин, видевший именно в конфуцианской традиции возможности возрождения богатого и могучего Китая. Эту же точку зрения отстаивал молодой философ Лян Шумин — один из наиболее ярких мыслителей-традиционалистов, ставший популярным благодаря своим выступлениям в защиту китайской традиционной культуры. Пафос его выступлений состоял прежде всего в констатации гибельности для Китая пути вестернизации и в утверждении возможностей обновления страны на путях возрождения конфуцианских морально-этических ценностей. Лян Шумин утверждал даже, что китайская культура, основанная на конфуцианстве, в перспективе вытеснит все другие и станет мировой: «Будущая мировая культура — это возрожденная культура Китая... ибо конфуцианство — это не просто идея, а сама жизнь». Видные философы Сюн Шили, Чжан Цзюньмай, Фэн Юлань и некоторые другие стремились к определенному обновлению традиционной конфуцианской мысли. Эти мыслители не сыграли заметной общественной роли, не сумели увлечь патриотически настроенную прогрессивную молодежь, но их научная и публицистическая деятельность способствовала сохранению и развитию традиционной китайской мысли, интерес к которой на последующих исторических этапах существенно возрос.

Однако такие крайние подходы к оценке исторического места китайской цивилизации не преобладали, ибо к послевоенному бремени среди китайской интеллигенции все больше утверждается представление о необходимости синтеза культур и цивилизаций в ходе включения Китая в мировой процесс культурного и экономического развития. Вместе с тем эта полемика еще раз привлекла внимание китайской общественности к проблеме выбора идеологических ориентиров, став своеобразной прелюдией к развертывавшейся дискуссии о социализме.

Принципиально новый момент в вечный спор о путях развития Китая был внесен революционным опытом Октября, идеями ленинизма. Наиболее радикальная молодежь восприняла их как убедительный пример, который, как им казалось, можно успешно повторить и на китайской почве. Это, естественно, не могло не вызвать беспокойства и идейного сопротивления здравомыслящей части китайской интеллигенции. Так начинался новый виток дискуссии о социализме.

20 июля 1919 г. в газете «Мэйчжоу пиньлунь» Ху Ши публикует статью под примечательным заголовком — «Больше заниматься конкретными проблемами, меньше говорить об "измах"!» В ней, в частности, говорилось: «Пристрастие к бумажным "принципам" очень опасно, так как пустые лозунги могут быть легко Использованы бесстыдными политиками для своих пагубных дел». Ху Ши призывал не вставать на путь революции, а идти медленной, но верной дорогой постепенных реформ, решать конкретные проблемы жизни страны, преодолевать отсталость «шаг за Шагом».

И хотя статья Ху Ши прямо не была адресована китайским сторонникам марксизма, они поспешили дать ему отпор. 17 августа в том же журнале публикуется статья Ли Дачжао «Еще раз о конкретных проблемах и "измах"». Ли Дачжао писал не только о праве обсуждать теоретические проблемы, но и о необходимости такой теоретической работы. «Наше общественное движение, с одной стороны, нуждается, конечно, в изучении практических вопросов, а с другой — в пропаганде теоретических принципов. Это две неразрывно связанные стороны одного дела». Ли Дачжао защищал и защитил право первых сторонников марксизма на пропаганду социалистических идей. Это было первое литературное столкновение сторонников и противников марксизма. В течение ближайших двух лет эта теоретическая борьба продолжалась и обострялась.

Обострению этой борьбы способствовали приезд в Китай американского философа-прагматиста Джона Дьюи и английского философа Бертрана Рассела и их выступления с лекциями и в печати о том, как они понимают пути развития Китая. Эти ученые относились с огромным уважением к китайской культуре и с симпатией — к борьбе китайского народа за свое национальное и социальное освобождение. Они убеждали своих слушателей в необходимости кропотливой повседневной работы по преодолению отсталости Китая, говорили об отсутствии в Китае социально-экономической и культурной почвы для пропаганды и тем более для реализации социалистических идей. К их выступлениям относились по-разному.

Естественно, что эти выступления поддержал последовательный противник революционных методов преобразования общества, один из наиболее авторитетных политиков и идеологов Лян Цичао. Не вызывала удивления и его достаточно резкая критика попытки распространения социалистических идей на китайской почве. Более значимыми оказались статьи талантливого публициста Чжан Дунсуня, сторонника социалистических идей. Именно как социалист он стремился глубоко проанализировать китайскую действительность и на основе этого ответить на вопрос о возможностях социалистического развития Китая. Таких возможностей на исторически обозримый период он не увидел. Отсюда и его призыв к постепенному преобразованию китайской действительности, к индустриализации страны, развертыванию культурно-просветительной работы, развитию образования, расширению кооперативного движения и к другим конкретным делам, которые изменят Китай. По сути, путь к социализму он видел в развитии капитализма. Он утверждал, что его подход основывается на учении Маркса. Справедливо боясь в этих условиях опошления самой идеи социализма или появления социализма ложного, фальшивого, Чжан Дунсунь утверждал, что «...в Китае сейчас совершенно нет никакой необходимости пропагандировать социализм». Со сходных позиций критиковали идею социалистического развития Китая и друге публицисты (Лань Гуньу, Пэн Иху, Фэй Цзюэтянь).

В конце 1920 — начале 1921 г. эти выступления вызвали резкую отповедь первых сторонников и пропагандистов марксизма в Китае — Ли Дачжао, Чэнь Дусю, Ли Да, Ли Цзи, Ши Цуньтуна и некоторых других. Отвечая на основной тезис противников социализма об отсутствии соответствующих предпосылок в Китае, Ли Дачжао переводит спор как бы в другую плоскость, считая, что для ответа на этот вопрос «...нужно прежде всего ответить на другой вопрос: созрели ли экономические предпосылки социализма в мировом масштабе?» И, естественно, отвечает на это положительно. Эту мысль развивал в своей статье и Ли Да: «Объединившись с трудящимися мирового социализма, китайские трудящиеся сообща раздавят капиталистов и вместе построят социалистическую Поднебесную!» В рамках этого тезиса китайские марксисты развивали мысль о том, что Китай вполне созрел для борьбы за некапиталистическую перспективу развития, за альтернативную капитализму социальную систему. «Возможно, найдутся люди, — писал Цзи Шэн, — которые скажут вам: коммунизм может возникнуть только тогда, когда уже будет капитализм. Отвечайте на это: мы потому и осуществляем коммунизм, чтобы предупредить появление капитализма».

Более того, докапиталистический характер Китая, его экономическая отсталость представлялись многим китайским марксистам преимуществом Китая, благоприятной предпосылкой социалистического развития страны. Полемизируя с этих позиций с противниками пропаганды социализма в Китае, китайские марксисты ощущали недостаточность обращения к идеям Маркса и искали аргументы прежде всего в опыте Октября, в ленинском опыте. Ли Да подчеркивал роль Ленина, который «...сумел не только блестяще раскрыть истинную суть марксизма, но и умело применить его. В этом величие Ленина, и современники должны преклоняться перед ним. Озаренный ленинским светом, марксизм, извращенный Либкнехтом, Бебелем, Бернштейном, Каутским и другими, возродил свою истинную сущность». Не успев достаточно серьезно познакомиться с теоретическим наследием Маркса, первые китайские марксисты сразу же взяли на вооружение ленинизм.