Чтение онлайн

Таким образом, гоминьдановская социально-экономическая политика, исходившая из узкогрупповых интересов бюрократической буржуазии, посягнула на частную собственность проведением огосударствления хозяйства, валютными реформами, усилением налогообложения собственности и т.п. Все это имело для Гоминьдана катастрофические социальные последствия, предельно сузив его социальную базу в условиях гражданской войны с КПК.

Но и последняя опора режима — гоминьдановский партийный, государственный, военный аппарат — в этих условиях подверглась быстрой эрозии. Проявилось это прежде всего в нарастании коррупции всех звеньев аппарата такими темпами и в таких масштабах, которые свидетельствовали уже о развале режима. По мере потери веры в способность добиться военной победы над КПК гоминьдановские функционеры стали превращаться в мародеров, стремившихся урвать хоть что-нибудь с этого гибнущего государственного корабля, уже мало думая о сопротивлении наступлению вооруженных сил КПК. Коррупция как раковая опухоль быстро ослабляла сопротивляемость гоминьдановского режима. Острота кризиса на политическом уровне в новых условиях проявилась уже не только в усилении антигоминьдановских настроений среди политических представителей промежуточных сил, но и в переходе на античанкайшистские позиции многих деятелей Гоминьдана. Гоминьдан никогда не был достаточно единой и сплоченной организацией ни в идейно-политическом отношении, ни с точки зрения его военной организации. Поражения в гражданской войне и глубокий социально-экономический кризис быстро выявили стремление ряда политических групп и военных деятелей, еще недавно находившихся на антикоммунистических позициях, не связывать свою политическую судьбу с гибнущим режимом.

Главным фактором углубления политического размежевания в гоминьдановских районах было, вполне естественно, развитие военной обстановки. Неслучайно, что именно в 1948 г., после тяжелых поражений гоминьдановских армий, колеблющиеся политические деятели и группы были вынуждены более четко выявить свои позиции по отношению к Гоминьдану и КПК, сформулировать свое отношение к разваливавшемуся гоминьдановскому режиму и к складыванию новой революционной государственности. Сама активизация тех политических сил, которые теперь стремились отмежеваться от Гоминьдана, свидетельствовала не только об их признании неизбежности гибели гоминьдановского режима, но и о стремлении в этих новых условиях сыграть еще какую-то политическую роль.

В 1947 г. в период обострения политических репрессий британская колония Гонконг делается тем центром, где начинают собираться оппозиционно настроенные по отношению к Чан Кайши гоминьдановцы, искавшие каких-то новых политических форм институализации своей политической активности. В ноябре они проводят «съезд демократических групп Гоминьдана», в котором принимали участие некоторые видные гоминьдановские деятели, представители таких организаций, как «Товарищеская ассоциация по осуществлению трех народных принципов», «Общество содействия развитию демократии» и др. 1 января 1948 г. было объявлено о создании Революционного комитета Гоминьдана и его руководящих органов. В качестве почетного председателя была названа Сун Цинлин (вдова Сунь Ятсена). Председателем стал Ли Цзишэнь, членами Постоянного комитета — Хэ Сяннин, Фэн Юйсян, Ли Чжанда, Тань Пиншань, Цай Тинкай, Чжу Юаньшань. Политическая пестрота организаторов и руководителей этого комитета отражала реальный факт перехода на античанкайшистские позиции не только деятелей, которые в какой-то мере занимали «левый» фланг Гоминьдана, но и политиков, стремившихся удержаться на поверхности политической жизни нового Китая, несмотря на свою прошлую контрреволюционную активность.

Здесь же активизируют свою работу и деятели распущенной гоминьдановскими властями в 1947 г. Демократической лиги. В январе 1948 г. часть ее руководителей во главе с Шэнь Цзюньжу провели совещание, на котором приняли решение возобновить деятельность Демократической лиги и воссоздать ее руководящие органы. В опубликованной декларации совещание выразило решимость продолжать борьбу за мирный, независимый и объединенный Китай, а также подчеркнуло необходимость сотрудничества с КПК в борьбе за новый Китай.

Все эти политические группы в Гонконге прямо воздействовать на развитие политической ситуации в Китае не могли, ибо не имели возможности вести работу на гоминьдановской территории. Однако их пропагандистская работа, их декларации и заявления создавали определенные политические ориентиры для довольно широкого круга гоминьдановских и негоминьдановских деятелей, в том числе и в военной среде, создавали определенные психологические предпосылки, помогавшие им покинуть гибнувший гоминьдановский корабль.

Нарастание кризиса гоминьдановских «верхов» с самого начала происходило на фоне быстро развивавшихся студенческих выступлений как важнейшей составной части общедемократического оппозиционного движения. Студенчество всегда было политически самой подвижной и активной частью китайского общества, наиболее быстро реагировавшей на обострение национальных проблем. Послевоенное студенческое движение во многом (особенно первоначально) продолжало развивать сложившиеся еще в годы войны основные требования и задачи, сводившиеся прежде всего к лозунгам патриотизма, демократизма и улучшения жизни студенчества. Однако постепенно на первый план выступают политические требования, сформировавшиеся уже в послевоенных условиях и при прямом воздействии КПК. Коммунисты учли рост в военные и послевоенные годы националистических настроений в студенческой среде и сумели хорошо их использовать для антиамериканской пропаганды и для дискредитации Гоминьдана, материала для чего было достаточно. Так, наиболее массовое студенческое выступление началось в декабре 1946 г. в ответ на надругательство американского солдата над пекинской студенткой. В крупнейших городах страны к началу 1947 г. в демонстрациях и забастовках под антиамериканскими лозунгами приняло участие более 500 тыс. учащихся. Несмотря на то, что и националистические верхи Гоминьдана были достаточно заражены ксенофобией и антиамериканизмом, объективно эти выступления наносили удар по Гоминьдану и гоминьдановской политике сотрудничества с США.

Продолжались студенческие выступления весной и летом 1947 г., а также в 1948 г., значительно расширив круг своих требований и лозунгов. Эти наиболее мощные в истории последней гражданской войны выступления студенчества стали заметным и важным фактором развития политической обстановки, воздействовавшим в антигоминьдановском плане на общественное мнение страны, усиливавшим неудовлетворенность промежуточных слоев гоминьдановским режимом.

Неслучайно, что именно студенческие выступления руководство КПК оценило как «второй фронт» борьбы с Гоминьданом, не имея возможности дать такую оценку, скажем, крестьянскому или рабочему движению. Забастовочные выступления рабочего класса в гоминьдановских районах были связаны прежде всего со стремлением защитить свои экономические интересы перед угрозой инфляции и фактического падения жизненного уровня. Постепенно происходит и некоторая политизация рабочего движения, вовлечение рабочих и их организаций в выступления против однопартийной власти Гоминьдана, за демократию и мир. Однако в целом в рассматриваемый период рабочее движение значительно отстает от уровня военно-политического обострения борьбы Гоминьдана и КПК и в сущности является частью общедемократического движения в гоминьдановских районах, причем и здесь оно выступает отнюдь не как авангард и руководитель, а скорее как вспомогательная сила более активных и мощных действий средних слоев и прежде всего студенчества.

Приняв к осени 1945 г. тактику переговоров и лозунг мирного демократического объединения страны, КПК постепенно нащупывала новую политическую линию в этих своеобразных условиях. Учитывая фактически развивавшиеся военные действия между гоминьдановской армией и вооруженными силами КПК (Народно-освободительной армией — НОА), КПК выдвигает лозунг «самозащиты». Так, во внутрипартийной директиве ЦК КПК от 15 ноября ставилась задача: «...занимая позицию самозащиты, всеми силами разгромить наступление Гоминьдана». В течение всего первого послевоенного года лозунг самозащиты — политически весьма ограниченный, но вместе с тем психологически очень действенный — являлся основным лозунгом НОА и КПК, под которым они защищали освобожденные районы и способствовали реализации политической линии на дискредитацию Гоминьдана. Начало общего гоминьдановского наступления летом 1946 г. и фактическое развертывание гражданской войны в общекитайском масштабе привели не к снятию оправдавшего себя лозунга, а к его некоторому уточнению. Теперь КПК говорит уже о «войне самозащиты». Во внутрипартийной директиве от 20 июля 1946 г. говорится о такой «войне самозащиты», которая нацеливает на «полный разгром наступления Чан Кайши», но пока еще под прежними лозунгами мира и демократии. Однако эти лозунги не означали, что руководство КПК не ощущало изменения исторической ситуации в ходе гражданской войны и выступало за восстановление «статус кво». Лозунг «восстановление мира» уже нацеливал на принципиальное изменение политической структуры страны — на принуждение Гоминьдана отказаться от однопартийной системы и признание власти освобожденных районов, ибо без этого уже не могло быть «мира».

Реализовать политику «войны самозащиты» с большой политической и военной эффективностью КПК сумела потому, что за период переговоров она значительно укрепила свои вооруженные силы. Основа вооруженных сил КПК была заложена в годы антияпонской войны, однако их количественный и особенно качественный рост связаны уже с созданием Маньчжурской революционной базы после разгрома Квантунской японской армии и освобождения Маньчжурии (Северо-Востока) Советской Армией. Создание этой базы при прямой поддержке Советского Союза существенно сказалось на исходе гражданской войны, ибо на освобожденной Советской Армией и контролируемой ею в течение девяти месяцев территории КПК получила необычайно благоприятные возможности создания военно-революционной базы нового типа. Это связано с масштабами района, его промышленным и военным потенциалом, благоприятным географическим положением. Использовав эти возможности, КПК создала базу, ставшую фактическим центром революционного движения страны, но, вместе с тем, сюда перемещается и основной район сражений гражданской войны, ибо Гоминьдан также понял стратегическое значение этой базы.

Сразу же после освобождения Маньчжурии перед КПК встали сложные задачи, так как в этом районе из-за террора японских властей политические позиции КПК были слабыми. С целью ускорения формирования местных партийных организаций и создания новых органов власти из старых освобожденных районов в Маньчжурию было переброшено около 50 тыс. партийных работников, в том числе такие уже известные деятели, как Гао Ган, Пэн Чжэнь, Линь Бяо, ЧэньЮнь, Кай Фэн. Одновременно были

приняты энергичные меры по организации здесь вооруженных

сил. Во второй половине 1945 г. сюда перебрасываются из старых освобожденных районов свыше 100 тыс. бойцов, ставших основой более многочисленных и — главное — значительно лучше вооруженных соединений НОА Вооружение этих соединений было осуществлено за счет военных материалов разгромленной Квантунской армии, переданных коммунистам советским командованием, которое в дальнейшем помогало этим соединениям в снабжении одеждой, продовольствием, а затем и оружием. Пополнялась новая армия за счет жителей Маньчжурии, в том числе и за счет военнослужащих армии бывшей «империи» Маньчжоу-го.