Чтение онлайн

Фрэнсис Хатчинсон в своем «Историческом эссе о ведовстве» (1718) [545] сомневается, давал ли какой-либо из англиканских епископов разрешение на проведение экзорцизма кому-либо из клириков и действительно, случай, о котором повествует доктор Ф. Дж. Ли [546] , сообщающий, что епископ Сет Вард из Эксетера сам подписал разрешение на экзорцизм и заверил его своей печатью в январе 1665 года, уникален. Экзорцизм должен был провести преп. Джон Раддл, викарий Элтернона. Впрочем, и здесь с трудом можно говорить об экзорцизме в традиционном смысле. М-р Раддл сообщает в своем дневнике, что на пустынном поле, принадлежащем приходу Малого Петрика [547] , молодым человеком лет шестнадцати, сыном некоего м-ра Блая, было замечено видение. Дух Дороти Дюран, умершей за шесть лет до этого, стал являться мальчику на том же самом месте, которое ему приходилось проходить по пути в школу, столь часто, что он заболел и рассказал о своих страхах семье. Та м его высмеяли и затем стали бранить, видя, что насмешки не действуют. Наконец, послали за м-ром Раддлом с тем, чтобы он излечил его от этой глупости. Викарий, однако, сразу разобрался, что молодой Блай говорит правду, и сходил вместе с ним на поле, где они вдвоем увидели призрак, точно так, как ранее его описывали.

Немного спустя м-р Раддл посетил Эксетер с тем, чтобы побеседовать с епископом и получить разрешение на экзорцизм. Епископ, однако, спросил его: «Почему вы думаете, что я имею право и власть дать вам такое разрешение? Как вам известно, наша Церковь отказалась от принадлежавших ей некогда прерогатив в силу того, что невежество злоупотребляло ими». М-р Раддл процитировал каноны 1604 года, и это удовлетворило прелата, позвавшего своего секретаря и немедля подписавшего составленный тем документ, «так что все дело было быстро улажено». Но сей достойный викарий не ушел, пока не получил от епископа весьма характерное внушение о необходимости быть осторожным: «Пусть это будет секретом, м-р Раддл, – Слабое братство! Слабое братство!» В дневнике викария описывается, каким образом боролись с сиим духом. Любопытно, что был начертан магический круг и пентакль на земле, а в дальнейшем использовался рябиновый жезл или посох. Упоминается о некоем «свитке на пергамене», викарий произносил что-то на сирийском и обращался к духу «как требовали книги»; он «произнес и выполнил все необходимые формы для освобождения духа, как они были записаны в моем меморандуме», и затем «посредством известных ритуалов я освободил потревоженный призрак». Интересно было бы узнать, какие именно формы и церемонии предписал епископ. Не похоже, что они соответствовали деталям католического обряда экзорцизма. Более это смахивает на некий магический ритуал, приправленный разными суевериями. Из того, что сообщается, маловероятно, что данный экзорцизм мог увенчаться успехом.

Хотя экзорцизм и не признавался протестантами, существуют сообщения, что простые англичане обращались с просьбами о проведении этого обряда к католическим священникам. В апреле 1815 года отец Эдвард Пич из Мидленда получил просьбу посетить молодую замужнюю женщину по фамилии Уайт из Кинг’з Нортон в Ворчестершире. Она страдала уже два месяца некоей странной болезнью, которую врачи ни могли ни определить, ни тем более вылечить. Ее сестра сообщила, что молодой человек весьма скверной репутации, чью руку отвергли, поклялся отомстить и обратился за помощью к известному колдуну из Дадли с тем, чтобы причинить ущерб. Как бы там ни было, несчастная девушка находилась на пороге смерти; день и ночь она бредила о духах, которые издеваются над ней и мучают ее, грозятся унести ее тело и душу и советуют покончить жизнь самоубийством, так как нет другого пути спастись от них. Клирики прихода посетили ее и помолились с ней, но без особого успеха. Случилось так, что ее няня, бывшая в том же доме и исповедовавшая католичество, ужаснувшись бреду своей воспитанницы, достала бутыль со святой водой и опрыскала ей комнату и кровать. Несколько капель попали на больную, которая стала кричать душераздирающим голосом: «Ты ожгла меня! Ожгла меня»!» Пароксизм быстро прошел, и впервые за много недель пациентка стала вести себя спокойнее. После некоторого улучшения в течение 48 часов она стала страдать от жестоких конвульсий, и ее родственники в великой тревоге во вторник, 2 мая 1815 года, послали человека просить отца Пича немедленно прийти. Когда появился священник, девушку удерживали в постели две женщины, причем им приходилось прикладывать всю свою силу. Как только она увидела священника, хотя узнать его она не могла, поскольку он был в гражданской одежде, а раньше она его не видела, ее попытки освободиться стали столь неудержимыми, что к женщинам должен был присоединиться ее муж. Затем она стала казаться полностью истощенной, и отец Пич, отпустив остальных, имел с ней серьезную и долгую беседу. Он быстро пришел к убеждению, что имеет дело с классическим случаем одержимости, и его свидетельство, тщательно изложенное и выверенное, не оставляет сомнения в том, что эта болезнь не может быть объяснена причинами натуральными. В ходе разговора выяснилось, между прочим, что девушка не была крещена. Были даны простые наставления и, найдя ее вполне подготовленной, отец Пич немедленно крестил ее. Во время причастия она дрожала, как лист, когда же на нее была пролита вода, она стала моргать и ее охватила кратковременная агония. Впоследствии она сообщила, что боль, которую она испытала, была подобна той, как если бы на нее пролили кипящую воду. И немедля воспоследовали весьма заметные перемены в ее здоровье и настроении; ее муж и сестра возрадовались и полагали произошедшее несомненным чудом. На следующий день ее вновь посетил отец Пич и обнаружил, что она быстро поправляется. Не считая незначительной слабости, казалось, что силы ее совершенно восстановлены, и, спустя год от момента, когда он начал вести свои заметки, сей достойный священник сообщает, что не было ни малейшего рецидива, ни каких бы то ни было симптомов возвращения ее ужасной болезни.

В издании «The Sunday Express» от 11 октября 1925 года появилась статья под заголовком «Злой дух вселяется в девушку», рассказывающая о событиях весьма необычайных. Позволим себе цитату:

«Быть одержимой в течение двенадцати месяцев и даже более неким духом, называемым полтергейст, доведенной до состояния, граничащего с безумием, угрожаемой остаться навеки в больнице для душевнобольных, и наконец излеченной группой индусов, вот что уготовила судьба 19-летней девушке по имени Гвиннет Морли, живущей с овдовевшей матерью в Кейли и работающей ранее на мельницах, принадлежащих господам Хею и Райту».

Об этих феноменах стало известно сэру Артуру Конан Дойлу, который сообщил о них м-ру Хьюиту МакКензи. В результате девушка была доставлена в Лондон на психиатрическое освидетельствование. М-р МакКензи был, кстати сказать, «почетным членом Британского колледжа психических наук», института, который полагал себя «самым экипированным центром для изучения психических явлений в Британии», и проводил «лекции по практическому исцелению», «сеансы публичного ясновидения», «Малую выставку значимых водяных красок... изображающих развитие Души и повествующую о том, чему свидетелем становится Душа в обителях небесных». Другими словами, «колледж» был центром проведения спиритических сеансов.

Гвиннет Морли работала в семье м-ра МакКензи в течение трех месяцев «в качестве служанки и находилась под пристальным наблюдением, получая соответствующее психиатрическое лечение.

День за днем удивительные проявления ее страдающего духа становились все более очевидными. Между фазами новолуния и полнолуния состояние ее ухудшалось. Все вещи в комнате, где пребывала Гвиннет, падали или ломались. Столы поднимались в воздух и переворачивались, стулья разлетались на куски, книжные полки переламывались, и массивные диваны меняли свое положение.

В кухне дома на Холланд Парк приготовление еды в присутствии Гвиннет превращалось в безнадежное предприятие. Вода выплескивалась из всех сосудов, куски масла оказывались разбросанными по полу.

В другой раз, когда Гвиннет была на кухне, кухарка, приготовлявшая грейпфрут на завтрак для хозяев, обнаружила, что половина грейпфрута исчезла и не может быть найдена ни на кухне, ни в буфете. Тогда она взяла два банана и положила их на стол перед собой; немедленно прямо у ее уха просвистел исчезнувший грейпфрут и упал перед ней, а бананы исчезли. Спустя десять минут, они были найдены на столе в буфетной.

В это время с Гвиннет работали эксперты в области психиатрии. Каждую неделю она садилась за стол с мистером и миссис МакКензи и другими. Было обнаружено, что она легко поддается гипнозу и что столы двигаются по направлению к ней, образуя нечто вроде круга.

В некоторых случаях во время излечения полтергейст, казалось, менял свои проявления. Как-то вечером после исключительно тяжелого дня миссис Баркел магнетизировала больной голову и таким образом успокоила ее. Миссис МакКензи посоветовала ей идти спать, сказав: «Когда лежишь в постели, по крайней мере, ничего не происходит». Та стала подниматься по лестнице, и в это время маленький столик и металлическая ваза упали с оглушительным треском. Немного спустя раздался ужасный шум из комнаты Гвиннет. Войдя в комнату, миссис МакКензи увидела, что та выглядит, как если бы через нее пронесся торнадо.

После активной фазы, продолжавшейся с 21 по 25 июня, дух редко проявлял себя вплоть до 1 июля, когда у девушки случился припадок. Она неожиданно упала со стула, пальцы ее были сжаты в кулак. Ее положили на кровать и тогда с ней произошел второй припадок. Она с большой силой сжала себе горло.

После этого вечера ничего подобного больше не происходило и не было никаких беспокойств».

Предполагалось, что этим излечением больная обязана прежде всего медиуму миссис Баркел.

«Во многих случаях миссис Баркел подвергала Гвиннет гипнозу или использовала ясновидение, описывая больных родственников, друзей и случаи из прошлой жизни девушки, причем Гвиннет неизменно подтверждала ее информацию.

Миссис МакКензи рассказывала, что можно было ощутить присутствие одного близкого родственника девушки, неразумно растратившего свою жизнь и сильно пившего. Девушка боялась и ненавидела этого человека как до, так и после его смерти и часто ощущала его присутствие в моменты ясновидения до своей болезни. Под охраной сопутствующего духа миссис Баркел мистер МакКензи вошел с ним в контакт и тот обещал давать советы с тем, чтобы улучшить состояние девушки.

Дух попросили, чтобы он воздерживался от контакта с девушкой, пока его самого об этом не попросят. «Профессор J» с той стороны заинтересовался этим делом. Мистер МакКензи сказал, что группа индусов, иногда помогающих в таких делах, может заняться делом Гвиннет и защитить ее от враждебных влияний.

На следующий день миссис Баркел описала индуса, пришедшего на помощь, и с этого момента в состоянии девушки наметились улучшения. «Профессор» помогал лечению своими советами и сообщил мистеру МакКензи, что через несколько недель с помощью индусов он поместит медиума в совершенно новое психическое состояние. Мистер МакКензи сообщает, что обещание было исполнено».

Я привел эту достаточно длинную цитату в силу известности, которую получил инцидент благодаря газетам. Я не вижу причин сомневаться в истинности изложенных здесь фактов. Любой священник, в обязанности которого входит распознавать подобные феномены, немедленно признал бы здесь одержимость. Та к же я уверен в том, что интерпретация, данная фактам, совершенно не верна. Ясновидение – это игра с огнем, я бы даже сказал, с адским огнем, тех, кто не в силах понять, чем он, собственно, занимается и какие силы в слепоте своей призывает. «Профессор J» и «группа индусов», все эти «друзья с той стороны» представляют из себя злобные или по меньшей мере весьма подозрительные разумы, маскирующиеся под духов света и добра. Если девушке действительно стало лучше после наваждений, то, очевидно, за этим скрывается некая тайная цель; речь идет о секретных планах темных сил, цель которых заключается в том, чтобы завоевать доверие людей недалеких. Этой девушке следовало бы пройти обряд экзорцизма у заслуживающего доверия опытного священника. Жалкие любители ни в малейшей степени не представляют, сколь великий ущерб они могут принести, и чем они рискуют. Человек более прямой, такой, как Гваццо, легко нашел бы емкие слова, чтобы заклеймить подобные действия в таких выражениях, которые я не решаюсь здесь употребить.