Чтение онлайн

Шалю-Шаброль представлял из себя двухбашенный замок, окруженный стеной. После трех дней осады осаждающими были захвачены «нижняя» (вероятно, надворотная) башня и крепостная стена. Защитники укрылись в донжоне - «верхней» круглой четырехэтажной башне небольшого диаметра, но сравнительно (около 25 метров) высокой. Было их там, по сообщению Бернара Итье, монаха из большого бенедиктинского монастыря Сент-Марциала в Лиможе, два рыцаря Пьер Брю и Пьер Базиль и еще 38 человек, включая женщин. Не зная, что имеют дело лично с королем, и надеясь получить помощь от виконта, осажденные предложили свою сдачу с сохранением им жизни и оружия.

С точки зрения Ричарда, с их стороны это было наглостью: во-первых, они были мятежниками, во-вторых, из-за усиленных подкопов и работы тарана башня находилась в критическом состоянии и с часу на час должна была пасть. Ричард отклонил предложение о сдаче и поклялся, видимо, какой-то частью Божьего тела, любимой своей клятвой, повесить всех защитников. Ричард не был патологически жесток, как, например, принц Иоанн или император Генрих VI. Взятых в плен он предпочитал не казнить, а отпускать за хороший выкуп. Вешал он взятых в плен врагов и провинившихся подданных исключительно в показательных целях. Сейчас был именно такой случай: предстояло взять еще несколько замков, и он не хотел тратить время на их осаду. Отказ короля придал защитникам смелость отчаяния.

26 марта, на следующий день после приезда, поужинав, Ричард отправился к башне посмотреть, как идут дела, и поторопить солдат. Так как большого сражения не предвиделось, доспехи он не надел. На нем был шлем, и впереди него солдаты несли большой прямоугольный щит, который должен был защищать короля от стрел из окон-амбразур на этажах башни. Несмотря на сгустившиеся сумерки, подрывные работы велись полным ходом. Солдаты сосредоточились у башни, готовые к штурму, как только саперы предоставят им эту возможность. Стрелки густым огнем прогнали с верха башни защитников. Однако, как выяснилось, не всех, Пьер Базиль укрылся с арбалетом за одним из зубцов, прикрывшись сковородой. Не зная, что у него арбалет, на него не обращали внимания. Ричард стоял в нескольких метрах от башни, в зоне его огня. Король увидел силуэт Пьера Базиля на фоне вечернего неба и что-то ему крикнул. Внезапно в руках у того оказался заряженный арбалет, и он выстрелил в Ричарда. Стрела ранила короля сверху в левое плечо вблизи шеи. Прокричав похвалу стрелку и приказав продолжать осаду, Ричард поскакал в лагерь.

В шатре он попытался выдернуть стрелу, но только обломил ее деревянный стержень, оставив наконечник в теле. Только позже, при мерцающем свете факелов, один из фельдшеров Меркадье наконец достал наконечник, сильно искромсав ножом плечо. Рана была обработана и перевязана. Еще позже, в обществе нескольких друзей, король развлекался с женщинами, несмотря на запрет врачей. Возможно, здесь проявила себя не тяга к удовольствиям, а солдатское поверье, рекомендовавшее такой способ лечения тяжелых ран. Тем временем пала башня, и все ее защитники, кроме Пьера Базиля, были казнены.

Извлечение копья и стрелы. Миниатюра из наставления медицинской школы Салерно, 1300 год

Однако положение короля с каждым днем становилось все хуже. Рана воспалилась, началось заражение крови. Ричард видел много смертей на веку и понял, что ему не выжить. Он написал матери, королеве Алиеноре, она прибыла «так скоро, как только смогла» и застала сына еще в живых. Ричард назначил Иоанна наследником и заставил всех присутствующих присягнуть ему. Он завещал племяннику, германскому королю Оттону, три четверти драгоценностей и королевскую диадему, а четверть драгоценностей - слугам и нищим, разделил между друзьями на память личные вещи. Ричард исповедался в грехах Пьеру Мило и принял от него соборование. Радульф из Коггсхолла утверждает, что король семь лет воздерживался от причастия «из-за смертельной ненависти, которую он носил в сердце к королю Франции», что, видимо, не соответствует действительности, так как Ричард часто и с удовольствием посещал обедни, а это было связано с принятием причастия.

Бернар Итье пишет: «Когда он лежал умирающим, он приказал своим войскам осадить крепость Нонтрон, принадлежавшую виконту Аймару, и другой город Монагу. Они сделали это, но когда услышали о смерти короля, возвратились в замешательстве. Король планировал разрушить все замки и города виконта».

По словам Роджера из Ховдена, перед смертью Ричард потребовал привести к нему Пьера Базиля, ранившего его. «Какое зло сделал я тебе, что ты хотел меня убить?». Тот ответил: «Твоей рукой убиты мой отец и два моих брата, а теперь ты хотел убить меня. Мсти мне, как хочешь, я вынесу охотно любую муку, увидев тебя умирающим». Король простил его, приказал освободить и даже дать сто шиллингов (пять фунтов). Однако Меркадье задержал его и после смерти Ричарда велел заживо содрать с него кожу.

* * *

Ричард Львиное Сердце умер в Шалю на 42 году жизни, по словам Итье, «через двенадцать дней [после ранения], что означает во вторник 6 апреля перед Вербным воскресеньем в первом часу» (первый час продолжался от шести до девяти часов утра по нынешнему времени).

Накануне Вербного воскресенья, когда окончательно подтвердилась весть о смерти короля, в Руане встретились Уильям Маршал и Хьюберт Уолтер, архиепископ Кентерберийский, два главных на тот день человека в анжуйском государстве - командующий континентальной армией и наместник короля в Англии. Они обсуждали главный вопрос: кому быть наследником. Им обоим не нравился ни тот, ни другой кандидат - ни Иоанн, ни Артур. Хьюберт Уолтер склонялся к признанию наследником Артура Бретонского. Маршал возразил: «У Артура нет советников, кроме дурных. Он подозрителен и спесив. Он не любит англичан и принесет много неприятностей». Архиепископ сказал: «Маршал, будь по-вашему. Но скажу вам, ни об одном [ошибочном] выборе вы еще так не жалели, как пожалеете об этом». «Может быть, но таково мое мнение», - отвечал Уильям Маршал. Его мнение совпало с мнением королевы Алиеноры, которая также не хотела отдавать власть в государстве в руки новой королевы-матери Констанции и бретонских советников.

Королева Алиенора перевезла останки сына в аббатство Фонтевро вблизи от Шинона. Отпевал короля в воскресенье 11 апреля будущий святой, епископ Гуго Линкольнский вместе с епископами Пуатье и Анжера и аббатами монастыря в Тюрпене Лукой, сопровождавшим королеву, и монастыря в Ле Пине Мило.

Согласно королевскому завещанию «его кровь, мозг и внутренности были похоронены в Шарру, сердце — в Руане, тело же в — Фонтевро у ног отца».

По сообщению Роджера из Ховдена, до конца года незаконнорожденный сын Ричарда Филипп Коньякский убил Аймара Лиможского, отомстив за смерть отца.

* * *

Беренгьера пережила супруга более чем на тридцать лет и умерла в 1230 году. Судя по всему, Алиенора, родившая в двух браках десятерых детей, мягко выражаясь, недолюбливала невестку, не давшую наследника ее любимому сыну. Во всяком случае, она в качестве герцогини Аквитанской, не задумываясь, передала Лузиньянам аквитанский замок и поместье Мервен, принадлежавшие Беренгьере в соответствии с «утренним даром» Ричарда. Местопребыванием Беренгьеры был город Ле-Ман, в окрестностях которого она основала цистерцианский монастырь Нотр-Дам де л'Эпо. Там она и была похоронена. Затем ее останки были перенесены в кафедральный собор Сен-Жюльена (св. Юлиана) в Ле-Мане.

* * *

Так погиб Ричард Львиное Сердце, по словам Итье, «на радость многим и к печали других».

Одной аквитанской монахине принадлежат ненавидящие поминальные слова: «Жадность, преступление, безмерное распутство, гнусная алчность, неукротимая надменность, слепая похотливость правили дважды пять лет. Их низверг ловкий стрелок своим искусством, рукой, стрелой».

А вот отрывок из песни, сочиненной трубадуром Гаусельмом Файдитом сразу после смерти короля: «Невосполнима утрата, невыносима боль... За тысячу лет невозможно найти человека, который бы мог с ним сравниться. Храбрость его, щедрость, учтивость и благородство и в грядущих веках не превзойти. Какая утрата, какое горе! Самое лучшее - недолговечно, уходит вмиг и навек».

Империя, созданная Генрихом II и сохраненная Ричардом, не просуществовала и пяти лет после смерти последнего. Если Англия приняла восхождение на престол Иоанна без возражений, то на материке было по-другому. Бретань выступила за Артура. Без промедления Артура поддержал Филипп, увидев в этом прекрасный повод для вмешательства и агрессии. Анжу, Мэн и Турень также признали Артура, и он принес за эти провинции и за Бретань вассальную присягу Филиппу. За Иоанном остались Нормандия и Аквитания. Нормандия находилась под постоянным военным давлением Филиппа.