Чтение онлайн

Слух о завоевании Иерусалима распространился по всему Востоку. Христиане из Сирии, Киликии, Месопотамии и Каппадокии направились в Иерусалим, иные – чтобы поселиться в нем, другие – чтобы поклониться св. местам. Радость воцарилась между последователями Евангелия, между тем как жители Каира, Дамаска, Багдада предавались отчаянию. Имамы и поэты оплакивали бедственную участь Иерусалимских мусульман. «Хребты верблюдов и утробы коршунов – вот единственное прибежище братьев наших, бывших доселе владыками Сирии!» – пела муза исламизма. Дамасские мусульмане и с берегов Тигра присоединились к многочисленной египетской армии, прибывшей для нападения на новых владетелей Палестины. Готтфрид получил уведомление, что несметное неприятельское войско перешло уже через Газские владения и что через три дня оно может подступить к Иерусалиму. Воины Креста решились выступить на битву с ними.

Крестоносцы собрались в Рамле. Оттуда двинулись они к югу, имея налево от себя горы Иудейские, а направо – груду песка, покрывающего морской берег. Таким образом перешли они через землю Ибелимскую, через древние города Гаф, Экрон и Азот. От пленников узнали крестоносцы, что мусульманская армия расположилась лагерем на равнине Аскалонской; христиане находились от нее только на один час пути. Августа 14-го, на самом рассвете, герольды возвестили, что сражение начинается; Иерусалимский патриарх обошел тогда ряды воинов, показывая им Древо Животворящего Креста, которое почиталось у латинян самой священной драгоценностью. Вскоре затем крестоносцы являются перед неприятелем в равнине Аскалонской, окаймленной с востока холмами, с запада плоскогорьем, возвышающимся над морем, а с юго-запада громадными песочными заносами. Город Аскалон был выстроен на западном плоскогорье. Египетская армия расположилась на скате песчаных холмов, к юго-западу от равнины.

Готтфрид, Раймонд Тулузский, Танкред и оба Роберта заняли каждый тот пункт, откуда удобнее всего было произвести общее нападение. Христианских воинов было едва двадцать тысяч; мусульманская же армия насчитывала до трехсот тысяч под своими знаменами. И сверх того, с моря угрожал египетский флот. Несмотря на то, не без испуга встретили враги Креста отряд, смело выступивший против них. Египетские легионы дрогнули, когда засвистели сквозь их ряды первые дротики латинян. Поэтому битва не затянулась. При первом натиске вождей крестоносцев мусульманская армия пришла в полное смятение. Вихри пыли, поднявшиеся по Газской дороге, обозначили бегство неприятеля. Но не все мусульмане нашли спасение в бегстве. Те, которые направились к морскому берегу, чтобы присоединиться к египетскому флоту, погибли, большей частью в волнах или от меча. Несколько корпусов мусульманской армии хотели соединиться между собой, но Готтфрид ворвался в их ряды, и снова латинский меч произвел между ними страшное опустошение. «Он косил мусульманские головы, – говорится в летописи, – как колосья на бороздах или как траву на лугах…» То, что было найдено при павших на поле битвы, обогатило победоносных христиан. Они не запаслись продовольствием и нашли его в изобилии в неприятельском лагере. Ссора, возникшая между Готтфридом и Раймондом Тулузским, который хотел удержать Аскалон за собой, воспрепятствовала присоединению этой крепости с этой же минуты к новому Иерусалимскому королевству.

По возвращении из Аскалона Раймонд Тулузский, шедший во главе христианского войска, напал со своим отрядом на город Арсур, находящийся на берегу моря, в нескольких часах расстояния к северу от Рамлы; но, встретив сильный отпор, он отказался от осады города. Покидая крепость, Раймонд послал сказать гарнизону, чтобы тот не пугался нападения со стороны короля Иерусалимского. Скоро после того Готтфрид явился под стенами Арсура, жители решились защищаться. Узнав, что это противодействие было следствием советов Раймонда, король Иерусалимский пришел в негодование и решился отомстить оружием; Танкред и оба Роберта помирили князей, которые обнялись в присутствии своих ратников. Армия христианская снова направилась в Иерусалим и принята была в священном городе с шумными изъявлениями радости и при пении священных гимнов. Большое знамя и меч предводителя египетской армии были прикреплены к колоннам Св. Гроба.

Развалины Аскалона

Весть об этой битве скоро распространилась и снова навела страх на врагов христианской армии. Это обеспечивало на несколько времени спокойствие христиан, и многие князья и рыцари стали подумывать о возвращении в Европу. Те же, которым приходилось оставаться здесь, просили своих товарищей не забывать их и убеждать христианский мир не оставаться безучастным в спасении и славе Иерусалима. Не трудно представить себе картину слез и печали во время прощания пилигримов с уезжавшими товарищами. Готтфрид остался царствовать в священном городе, имея пособниками только Танкреда и триста рыцарей. Раймонд Тулузский, решившийся кончить жизнь свою на Востоке, получил от императора Константинопольского княжество Лаодикею. Петр Пустынник, возвратившись во Францию, кончил жизнь свою в монастыре, основанном им самим. Евстафий, брат Готтфрида, Роберт Фландрский, Роберт Нормандский возвратились в отечество, и, без сомнения, последние дни их жизни были часто озарены хотя и грустными, но вместе с тем славными воспоминаниями о крестном походе.

В Европе, без сомнения, с восторгом была принята весть об освобождении Св. Гроба из рук неверных. Победы крестоносцев воспламенили снова настроение духа в Европе; письма князей, написанные после взятия Антиохии и битвы Аскалонской, читались народу с церковных кафедр, и в христианском мире возобновились те сцены, которые происходили после Клермонтского собора.

Те, которые в 1097 г. приняли Крест и не отправились в поход, те, которые покинули знамена крестового похода, сделались внезапно предметом общего презрения. Гуг, брат короля Французского, который покинул своих спутников, не дойдя до цели путешествия, Стефан, граф Блуасский, покинувший святые знамена, и все, которые последовали их примеру, принуждены были предпринять вторичное путешествие в Иерусалим. Они присоединились к множеству знатных владений и баронов, которые не увлеклись общим движением во время первого крестового похода, но которых вырывал теперь из их отечества новый взрыв общего энтузиазма. Вильгельм IX, граф Пуатьерский, поэт любезного и веселого нрава, также решился проститься с Пуату и Лимузином, «и с рыцарством, которое он так любил, и с суетой мирской»; его сопровождали многие из его вассалов: Гильом, граф Неверский, Герпин, граф Буржский, Одон, герцог Бургонский, собрались под знаменами Креста; последний надеялся напасть на какие-нибудь следы дочери своей Флорины, которая погибла в Малой Азии вместе со своим женихом Светоном.

Воодушевление, охватившее теперь Италию и Германию, было еще живее, чем после Клермонтского собора. Ломбардских пилигримов оказалось до ста тысяч; во главе движения стали: Альберт, граф Бландратский, и Ансельм, епископ Миланский, Вельф IV, герцог Баварский, Конрад, коннетабль императора Генриха III, явились во главе громадного сборища германских пилигримов. Вместе со знатными и могущественными крестоносцами Германии приняла участие в походе и маркграфиня Ида Австрийская. Летописцы свидетельствуют, что число пилигримов, устремившихся на Восток в 1101 году, простиралось до пятисот тысяч. Эта экспедиция разделилась на три отряда.

Первые выступили в поход крестоносцы Ломбардские; путь их через Болгарию и греческие провинции был ознаменован страшным насилием. Этот отряд, не сдерживаемый никакой дисциплиной, просто разбойничал по пути до самого Константинополя, откуда император Алексий, чтобы обуздать их дерзость, заблагорассудил выслать против них не людей вооруженных, а львов и леопардов. Пришлось прибегнуть к роскошным дарам и смиреннейшим мольбам, чтобы убедить ломбардцев перейти через Босфор. Достигнув Никомидии, ломбардцы расположились тут лагерем; сюда же прибыли коннетабль Конрад с двумя тысячами германских воинов, герцог Бургонский, граф Блуасский, епископы Лан-ский и Суассонский – во главе французских ратников с берегов Сены, Лоары и Мааса. Эта первая армия, соединившись в Никомидии, состояла из двух сотен шестидесяти тысяч пилигримов. Начальство над нею принял Раймонд, граф Тулузский, находившийся тогда в Константинополе.

Ломбардцы не захотели идти по этой дороге, по которой шел Готтфрид; они принудили своих предводителей вести их в Пафлагонию, «чтобы завоевать, – говорили они, – царство Хорасанское». Этот путь между тем должен был завести их в такие страны, которые были для них неизвестны и где предстояло им встретиться с неодолимыми препятствиями. Через три недели пути они дошли до Анкиры, известной у летописцев под именем Анкраса. Путь из Никомидии до Анкиры проходит через плодоносные страны, и на этом пространстве армия не испытала голода. Она овладела Анкирой в пользу греческого императора и, продолжая путь, достигла до укрепления Гаргара или Гангра, и с этих пор начались страдания армии. «Крестоносцы подвигаются вперед через необитаемые страны и через ужасные горы», – повествуют летописцы. Турки, укрываясь в засадах, делают частые нападения на отставших от армии, больных и вообще на слабую часть войска. Герцог Бургонский и Раймонд принимают на себя заботу защищать арьергард. К бедствиям, причиняемым неприятелем, присоединяется голод. За недостатком продовольствия крестоносцы питаются листьями, корой деревьев и корнями диких растений. На пути своем христиане встречают город Констамнь (древний Германикополь); шли они, следуя по извилистому берегу Галиса, то приближаясь, то удаляясь от берега. Тысяча пилигримов, остановившихся близ Констамня в долине, чтобы собрать ячменя и спечь из него хлеб, погибли в огне; турки обложили долину сухой травой и древесными ветвями и спалили ее.

Вслед за христианской армией устремились бесчисленные легионы турок из разных местностей Малой Азии и Месопотамии. Со всяким днем неприятель становился смелее, дороги – труднее, опасности – грознее; на совете предводителей решено было вступить в битву. В назначенный день, убеждая воинов вооружиться всем мужеством, епископ Миланский прошел по рядам армии, показывая руку св. Амвросия, как залог благословения Божьего, а граф Тулузский представил воинам копье, найденное в Антиохии, которое он принес с собой, и напомнил крестоносцам о всех чудесах, произведенных на берегах Оронта действием этого чудотворного оружия. Разные отряды – графа Альберта, Конрада, графа Блуасского, герцога Бургонского – сражались все в одиночку, а не соединенными силами и поочередно были принуждены обращаться в бегство от турок. Этот день был несчастлив. В следующую ночь граф Тулузский, который бился храбро и неустанно и едва мог спастись, покинул лагерь и отправился по дороге к Синопу. Весть об этом бегстве привела в смятение христианскую армию; князья, знатные владетели и рыцари обратились в бегство в свою очередь, оставив на произвол неприятеля весь обоз и растерявшиеся толпы пилигримов. Когда наступил день, то лагерь христианский представлял истинно-жалкое зрелище: женщины и девушки, предоставленные власти турок, оглашали воздух рыданиями и стонами. Изменники-воины, покинувшие беззащитную толпу, искупили свое преступление, все почти погибнув от меча мусульманского. Верхом на быстрых конях неприятель преследовал беглецов, и ни глубина пещер, ни густая чаща леса не могли спасти их от смерти. Золото, серебро, драгоценные камни, шелковые ткани, пурпуровые, подбитые горностаем и куницей мантии, все драгоценности, оставленные пилигримами, достались победителям-мусульманам. Сто шестьдесят тысяч крестоносцев погибли в долинах и горах Каппадокии. Множество женщин было уведено в неволю. Граф Раймонд из Синопа возвратился морем в Константинополь; остальная же часть христианской армии прибыла сухим путем в столицу империи.

Вторая армия, под предводительством Гильома Неверского, состояла из пятнадцати тысяч ратников и из множества монахов, женщин и детей. Достигнув до Константинополя, она переправилась через Босфор, дошла до Сивито и направилась к Анкире, чтобы присоединиться к ломбардцам, об участи которых еще ничего не знала. Не встретив ломбардцев, она свернула с дороги в Кнкиру и направилась к Иконии, известной у летописцев под именем Станконы. В окрестностях Иконии начались несчастия и этой, второй армии. Турки, которые за несколько дней перед тем истребили или разогнали ломбардцев, напали теперь на спутников Гильома Неверского и перебили множество из них. Крестоносцы после неудачной осады Станконы отправились по южной дороге в Сирию, дошли до города Ираклии между Иконией и Тарсом. Турки завалили все колодцы и источники в Ираклии, и триста пилигримов погибли от жажды. Была река в недальнем расстоянии от Ираклии, но крестоносцы не отыскали ее. После бедствий от жары явился неприятель; большая часть войска была истреблена турками, и только около семисот христиан спаслись, добравшись до гор и лесов. Граф Неверский нашел убежище в Мараше, в Киликии. Выступив отсюда со своими последними спутниками, на дороге в Антиохию они были ограблены турками и лишены последней одежды; когда же они прибыли в город, где развевались латинские знамена, то на них не было ничего, кроме жалких лохмотьев.