Чтение онлайн

Балдуин снова с триумфом вступил в Иерусалим. Большую часть добычи он отдал страноприимному братству святого Иоанна. Во всех церквах благодарили Бога за спасение; но к радостным гимнам примешивались и погребальные песни за упокой баронов и рыцарей, погибших в Рамле.

Византийский император Алексей Комнин поспешил поздравить Балдуина с блестящей победой. Но к этому времени крестоносцы уже совершенно не верили в искренность Алексея, и не напрасно. Император по-прежнему вел двойную игру. С одной стороны, он выкупил из плена многих видных рыцарей и прекрасно принял их в Константинополе, щедро наградил, после чего... потребовал, чтобы они вернулись в Европу! И одновременно им снаряжался флот, который должен был направиться в Антиохию и другие города, принадлежавшие крестоносцам, с целью присоединения их к Византии. Алексей предложил уплатить выкуп за Боэмунда, все еще томившегося в неволе у турок, но лишь для того, чтобы сменить один плен на другой: он рассчитывал, захватив князя Антиохийского, вынудить его отдать Византии свое княжество. Боэмунд разгадал эту уловку, отказался от услуг императора и сам сумел договориться с захватившим его эмиром, уплатив ему половинный выкуп. Вернувшись в Антиохию после четырехлетнего плена, Боэмунд с помощью генуэзского и пизанского флота повел открытую войну с Алексеем, проходившую с переменным успехом.

Но при этом князь Антиохийский, как и его союзники, не забывал о борьбе с турками. Во время очередного перемирия с Алексеем крестоносцы решили использовать размолвку, происшедшую между эмирами Сирии. Боэмунд, Танкред, Балдуин Эдесский и его двоюродный брат Жослен де Куртене, владевший многими городами на Евфрате, объединили силы и двинулись на Харан, цветущий город Месопотамии. После нескольких дней осады христиане чуть было не вошли в город, но склока между графом Эдесским и князем Антиохийским помешала это сделать: они никак не могли решить, чье знамя будет водружено на стенах Харана. Пока продолжалась эта распря, к городу подошла подмога из Моссула и Алеппо, и в ходе завязавшейся битвы многие христиане пали, а остальные попали в плен, в числе прочих граф Эдесский, архиепископ этого же графства и Жослен де Куртене. Боэмунд и Танкред ушли от преследователей и в сопровождении семи рыцарей вернулись в Антиохию.

Весть об этом поражении глубоко взволновала христиан, тем более что именно в это время на небе появилась комета, по подсчетам астрономов как раз та, которая предрекла смуты после смерти Юлия Цезаря. А сейчас разве не виделось то же самое? Несогласия и соперничество губили дело крестоносцев – поражение под Хараном еще раз свидетельствовало об этом. Да и в самом центре христианского Востока, в Иерусалиме, дело обстояло не лучше.

Король Балдуин в результате всех предшествующих потрясений совсем обеднел – ему нечем было платить жалованье солдатам. И тогда он посягнул на святая святых, на богатства Церкви, тем более что в лучшие времена сам содействовал приумножению этих богатств. Он обратился за помощью к патриарху, прося, чтобы тот уступил на общее дело часть церковных сокровищ. Даймбер сначала отказал, но король намекнул, что может прибегнуть к силе, и тогда добился желаемого. Однако полученного оказалось мало. Балдуин повторил свое требование. Патриарх пришел в ужас. Он заявил во всеуслышание, что король осквернил и ограбил Святилище. Король, в свою очередь, обвинил Даймбера в измене делу веры и в расточительстве на пиры и удовольствия сокровищ Иисуса Христа. Дошло до того, что обе стороны стали посылать жалобы в Рим, но папа не счел нужным вмешиваться в их дела. Тогда отчаявшийся патриарх решил, как и в прежние времена, обратиться за поддержкой к князю Антиохийскому. Но тут ему снова не повезло.

Да, не то было время для некогда могущественного Боэмунда, чтобы помогать другим: он сам нуждался в помощи. Зажатый между византийцами и сарацинами, без денег, без армии, без союзников, он был на грани отчаяния и, наконец, решил отправиться за поисками ресурсов в Европу. Распустив слух о своей смерти, он, чтобы прорваться сквозь линию вражеского флота, начал путешествие в гробу, который якобы нужно было захоронить в Италии.

Обрадованный смертью своего старинного врага, Алексей без звука пропустил погребальную процессию, и Боэмунд, воскресший из мертвых, благополучно добрался до Рима. Папа принял его как героя, вручил ему хоругвь святого Петра и благословил на вербовку армии в католической Европе. Не менее ласково встретил путешественника французский король, и даже, завороженный его манерами, красноречием и ловкостью на турнирах, выдал за него свою дочь. Боэмунд, стремясь набрать побольше народу, действительно не лез за словом в карман и был щедр на обещания. Одним он представлял византийцев как союзников мусульман и врагов Христа; другим говорил о богатствах Алексея и сулил золото Византии; третьих стремился увлечь легкостью приобретения феодов на Востоке. Он было уж совсем преуспел, набрав множество рыцарей во Франции и в Испании, но тут счастье ему изменило. Приступив к осаде Дураццо, Боэмунд встретил ожесточенное сопротивление греков. В армии вспыхнула эпидемия. Воины, последовавшие за князем в надежде на быстрое обогащение, стали разбегаться. В конце концов он был вынужден заключить позорный мир с Алексеем и, уже не имея ни сил, ни средств для возвращения на Восток, отправился в свое заброшенное княжество Тарентское, где и умер, как полагают, от тоски.

Злосчастный конец этого предприятия, направленного целиком против Византии, стал пагубным для всех крестоносцев Сирии, поскольку они не могли больше надеяться на помощь с Запада. Танкред, продолжавший управлять Антиохией, был многократно атакован сарацинами, и только при поддержке Иерусалима смог кое-как держаться. Жослен де Куртене и Балдуин Эдесский, вернувшиеся в свои владения после тяжелого пятилетнего плена, были не в лучшем положении. Граф Эдесский был настолько беден, что для текущих расходов оказался вынужденным заложить свою бороду (величайшее унижение для рыцаря!), которую затем выкупал его тесть, богатый армянин. В довершение всех бед Танкред и граф Эдесский затеяли между собой очередную распрю, и что самое страшное, в междоусобной борьбе стали прибегать к поддержке мусульман. Только гневный окрик короля Иерусалимского заставил их отказаться от этой практики и хотя бы внешне примириться.

Королевство Иерусалимское находилось в менее плачевном состоянии благодаря притоку свежих сил из Европы. Король Балдуин продолжал завоевывать приморские города Палестины, сохраняя тесный контакт с генуэзским флотом, оказывающим ему постоянную помощь в обмен на предоставление прав и торговых привилегий в завоеванных городах. При поддержке генуэзцев Балдуин в двадцатидневный срок овладел Акрой, ключевым городом Сирии, после чего ему сдались многие крепости, еще занимаемые египтянами.

Участь Акры разделил и город Триполи, население которого тщетно просило помощи у Багдада, Моссула, Дамаска и Египта. Триполи сдался Бертрану, сыну Раймунда Тулузского, прибывшему на Восток вместе с генуэзским флотом. Сам Раймунд, так долго скитавшийся по Азии и испытавший столько перемен в своей судьбе, умер, не дождавшись конца осады этого города, которую начал именно он. В память о его подвигах богатая область Триполи была переименована в графство и сделалась наследственной в семействе Раймунда. Область эта славилась своими природными богатствами и искусными мастерами; к сожалению, и то и другое погибло для победителей, которые во время осады опустошали поля, а при взятии города истребили его трудолюбивое население. Было и еще одно богатство, погибшее в Триполи при его завоевании; то было богатство духовное – знаменитая библиотека, сохранявшая памятники древней литературы персов, египтян и греков. После взятия города библиотека, насчитывавшая сто тысяч томов, была предана пламени, на которое взирали с равнодушием не только сами крестоносцы, но и их ученые историографы.

Вслед за тем были взяты древние города Библ, Сарепта и Бейрут, вместе со своими областями превращенные в рыцарские феоды и розданные победителям. Выполнив свою миссию, пизанцы и генуэзцы уплыли в свои края; с ними вместе покинули Восток и многие рыцари. Король Иерусалимский почувствовал себя осиротевшим и уже готов был отказаться от дальнейших завоеваний, как вдруг прибыла неожиданная подмога: в гавани Яффы высадилось десять тысяч норвежцев во главе с Сигурдом, сыном короля Магнуса. Как выяснилось, эти славные воины три года путешествовали по морям, прежде чем добрались до святых мест, которым желали поклонился. Обрадованный Балдуин, выйдя навстречу норвежскому принцу, пригласил его в Иерусалим и просил помочь христианскому делу и довершить отвоевание Царства Христова. Сигурд охотно согласился и потребовал единственную награду – кусочек дерева от Животворящего Креста. Иерусалимский патриарх, чтобы набить цену, долго медлил с ответом. А потом был заключен договор, столь же торжественно, как если бы дело шло о передаче государства. Вступление норвежцев в Иерусалим произвело сенсацию. Поражались высокому росту и статности пришельцев, чудовищным размерам их боевых топоров – все казалось сказочным, необычным. Норвежцев использовали при взятии Сидона; они действовали смело, слаженно и вполне заработали просимое – город был взят после тяжелой шестинедельной осады, с которой местные христиане едва ли справились бы в одиночку. Считая свое дело сделанным, Сигурд и его воины затем покинули Палестину, увозя с собой драгоценную реликвию и благословение своих новых союзников.

По возвращении в Иерусалим Балдуин и его рыцари узнали горестную весть: во время очередного похода против неверных умер Танкред.

Смерть его была большой потерей для крестоносцев. Он удивлял Восток героическими подвигами и никогда не сражался ради удовлетворения своего честолюбия. Слабые и угнетенные видели в нем благодетеля и защитника. Ничто не могло поколебать его верности, ничто не казалось невозможным для его мужества. После его смерти княжество Антиохийское стало приходить в упадок.

Годы 1113-1115-е оказались крайне тяжелыми для крестоносцев: самые различные бедствия постигли их в это время. Началось с того, что сирийские эмиры, ранее враждовавшие друг с другом, объединились и нанесли христианам ряд чувствительных ударов. Более трех месяцев берега Иордана и Генисаретского озера пылали в огне войны. Толпы мусульман вышли из Аскалона и Тира и, пользуясь неудачами крестоносцев, опустошали их города. Вся эта масса врагов подобно саранче пронеслась над Палестиной, оставив после себя горы трупов и дым пожарищ. А тут появилась и настоящая саранча, тучи которой налетели из Аравии и обрекли на голод многие районы. И в довершение всего страшное землетрясение, продолжавшееся с перерывами почти пять месяцев, добило все то, чего не успели разрушить враги. Гулкие толчки колебали землю от гор Тавра до степей Идумеи. Многие города Киликии обратились в груду камней. Тринадцать эдесских башен и замок в Алеппо устлали поля своими развалинами. Антиохия потеряла еще больше: все башни северных ворот, многие здания и церкви были разрушены до основания. Христиане покидали города и, полные ужаса, скитались в горах; повсюду только и слышались лишь плач да молитвы. Едва кончилось это бедствие, как снова вспыхнула война.

Но тут крестоносцам повезло: различные толки ислама схлестнулись между собой, и мусульмане Багдада пошли на мусульман Сирии, вследствие чего эмиры Дамаска и Месопотамии даже предложили временный союз королю Иерусалима. И если в эту кампанию христиане и не прославили своего оружия, то по крайней мере поддержали раздор в стане врага, и это послужило им на пользу не хуже прямой победы.

Успокоившись относительно Багдада и Сирии, король задумал нанести решающий удар по Египту, армии которого он уже столько раз побеждал. Собрав отборное рыцарское войско, Балдуин пересек пустыню, достиг Нила и взял город Фарамию, лежавший всего в трех днях пути от Каира. Город был разграблен и дал в руки крестоносцев большие богатства. Этот успех воодушевил короля надеждой на полное сокрушение вражеской державы. Но решив, что для первого раза достаточно, а быть может и потому, что уже почувствовал себя нездоровым, он повернул обратно. И здесь, на границе пустыни, в местечке Эль-Ариш, его сразила болезнь. Когда стало ясно, что часы его сочтены, Балдуин собрал воинов и обратился к ним с призывом жить ради защиты Веры и королевства Иерусалимского. Ой просил также не оставлять его останков на вражеской земле, но доставить их в Священный город и похоронить возле могилы его брата Готфрида, что и было исполнено.