Чтение онлайн

Разговоры о блестящей мусульманской культуре, уничтоженной крестоносцами (правда, тут же возникает контрвопрос: а куда она делась, ведь крестовые походы провалились?), ведь еще со времен Просвещения стали общим местом. Современный отечественный писатель, создающий свои, как он их называет, «ехидные детективы» под псевдонимом Лев Гурский, в романе «Траектория копья» вкладывает в уста одного из своих персонажей, радикального российского исламиста, следующие слова: «Уникальнейшая, утонченнейшая исламская цивилизация была сокрушена вшивыми безграмотными европейскими баронами-крестоносцами – и только теперь наступает реванш».

В конце XIX в. в исламском мире начинается героизация Саладина. Да-да, именно так, хотя этот герой Запада, прославленный в романе Вальтера Скотта и в знаменитой пьесе Г. Э. Лессинга «Натан Мудрый», долгое время не был популярен на арабском Востоке, уступая пальму первенства Нур ад-Дину и Бейбарсу. Первая его биография на арабском языке была написана лишь в 1872 г. Культ Саладина активно развивали султан Османской империи Абдул-Хамид II по прозвищу «кровавый султан», заявлявший, что Запад ведет новый крестовый поход против Османской империи (сюда относилась и Русско-турецкая война 1877—1878 гг.). Поддерживал этот культ явно в антианглийских, а может быть, и в антироссийских целях германский император Вильгельм II, в 1898 г. торжественно посетивший могилу Саладина и назвавший его «рыцарем без страха и упрека, вынужденным часто учить своих противников тому, что такое рыцарство». И сегодня Саладин воспринимается нередко как символ борьбы с Западом. В 1992 г. президент Сирии Хафез Асад (он благополучно закончил свои дни на посту главы государства и передал его сыну) поставил в Дамаске памятник Саладину. «Вторым Саладином» в пропагандистской литературе именовал себя Саддам Хусейн (он, в отличие от своего сирийского коллеги, окончил жизнь на виселице).

Во всем этом, в том числе и в приведенных словах Б. Льюиса и Ж. ле Гоффа, звучит мотив: «Они первые начали». Но это нормальное самооправдание любой агрессии, любого зверства: «Мы всего лишь защищаемся». Абдул-Хамид мог устраивать резню греков на Крите и армянские погромы, объясняя все это тем, что греки и армяне суть христианские наемники крестоносцев. Да ведь и крестоносцы желали именно вернуть Иерусалим, захваченный мусульманами еще в 637 г. Конечно, никоим образом не могут быть оправданы зверства крестоносцев. Но и воины ислама не лучше вели себя при взятии Акры…

И сегодня не всегда одинаково рассматривают действия противоположной стороны. В отечественной литературе, особенно советского периода, как правило, крестоносцы безусловно осуждаются. Но уже Реконкиста не так критикуется, ведь это и борьба за освобождение, хотя о прекрасной культуре испанских мавров, об Альгамбре можно и пожалеть. И, уж конечно, только положительно оценивается борьба народов Кавказа и Балканского полуострова – болгар, сербов, греков, грузин и армян – против турецких и персидских (вспомним судьбу А. С. Грибоедова) завоевателей.

Как заявила однажды отечественная филолог-классик Н. В. Брагинская, «идея восстановления исторической справедливости – одна из самых страшных идей, чреватых кровопролитием». Достаточно вспомнить, чем обернулся лозунг «возвращения исконно немецких земель». Ближний Восток завоевал Александр Македонский. Потом у его преемников его отвоевали римляне, потом наследница Рима – Византия – потеряла его в результате как раз джихада (то есть священная война никак не только реакция на крестовые походы). Потом туда вторглись сельджуки, которых, кстати, никто не приглашал, в том числе и тамошние арабы. Потом франки пытались захватить Святую Землю. Потом ее присоединили к своим владениям египтяне. Потом все это досталось туркам-османам, которые с XIV по XVII в. не переставали, как мы упоминали, угрожать Европе, потом Европа перешла в наступление, сегодня, может быть, снова ислам пытается вернуть утраченные позиции… Так кто же начал первым? Александр Македонский? Может, это он – виновник всего, что случилось между Западом и Востоком более чем за два тысячелетия? Но ведь еще до него были Греко-персидские войны. А более чем за тысячелетие до Александра Македонского там же происходили какие-то войны и захваты, косвенно отразившиеся в рассказах о Троянской войне. Так мы легко дойдем до некоего кроманьонца, который обидел некоего неандертальца (или наоборот?). Вообще, мстить в XI в. за то, что было сделано в VII в. (на чем настаивали франки) ничуть не более (но и не менее) нравственно, чем призывать в XXI в. к отмщению за проделанное крестоносцами в XIII в. Это свидетельствует лишь о том, что многие наши современники обладают столь же мифологическими представлениями о времени и о личности, что и европейцы во времена крестовых походов…

* * *

Но ведь было не только это. Был порыв. Как пишет современная французская исследовательница Сесиль Моррисон, «главное же – не умерли изначальные идеалы крестоносного движения: идея священной войны – не всеобщей бойни, а справедливой ограниченной войны за освобождение Гроба Господня, и вера в то, что „крестоносный путь“, совершаемый ради служения общей цели, позволит преодолеть различия и разногласия и станет воистину путем покаяния, навечно оставив свой след в сердце каждого верующего. Иными словами, крестовые походы стали решающим вкладом в становление западного христианства и его духовности». Нельзя сказать, что идея «справедливой ограниченной войны» так уж привлекательна сегодня, особенно для автора этих строк. Но ведь было такое.

Было и уважение к противнику. Усама ибн Мункыз не любил христиан. Но он же пишет о франках: «Они отличаются великой доблестью, а разве доблесть не происходит от самолюбия и боязни бесславия?».

В самом начале XIV в. Данте в своей «Божественной комедии» (песнь четвертая) описывает Лимб, преддверие ада. Там находятся те, кто не грешил и потому не подвергается мучениям, но все же не смыл первородный грех святым крещением и потому не удостоился высшего блаженства – лицезрения Господа. Здесь и дети, умершие некрещеными, здесь и герои, мудрецы и великие поэты Античности. И среди них – враг христианства Саладин. Так вот, признание за врагом высоких человеческих достоинств – это тоже наследие крестовых походов. Но неужели стоило во имя этого убивать сотни тысяч людей?

Мне хотелось бы закончить свое сочинение именно этой фразой, памятуя совет Станислава Ежи Леца: ставить точку только после вопросительного знака. Но оную точку можно поставить и в другом месте, задав самому себе вопрос: «А кто вообще вправе судить прошлое?» Да, история крестовых походов – это история добра и зла, мужества и трусости, фанатизма и терпимости, честности и обмана. Но вправе ли я, историк, ставить оценки: это хорошо, это плохо, это следовало делать, а этого не следовало? И потому завершу сей труд цитатой (я понимаю, любезный читатель, ты устал от цитат, но клянусь, это – последняя) из труда великого (не боюсь этого слова) французского историка Марка Блока «Апология истории, или Ремесло историка», представляющего размышления о том, что есть историческая наука. Эта замечательная книга, удивительно спокойная по тону, писалась во времена оккупации, урывками, писалась человеком, который как участник Сопротивления и лицо «неарийской» национальности жил в постоянном ожидании смерти; книга осталась незаконченной, ибо автор незадолго до освобождения его родины был схвачен, подвергнут пыткам и расстрелян.

Вот отрывок из главы с характерным названием «Судить или понимать?»: «В наших трудах царит и все освещает одно слово: „понять“. Не надо думать, что хороший историк лишен страстей – у него есть по крайней мере этастрасть. Слово, сказать по правде, чреватое трудностями, но также и надеждами. А главное – полное дружелюбия. Даже действуя, мы слишком часто осуждаем. Ведь так просто кричать: „На виселицу!“. Мы всегда понимаем недостаточно. Всякий, кто отличается от нас – иностранец, политический противник, – почти неизбежно слывет дурным человеком. Нам надо лучше понимать душу человека хотя бы для того, чтобы вести неизбежные битвы, а тем паче чтобы их избежать, пока еще есть время. При условии, что история откажется от замашек карающего архангела, она сумеет нам помочь излечиться от этого изъяна. Ведь история – это обширный и разнообразный опыт человечества, встреча людей в веках. Неоценимы выгоды для жизни и для науки, если эта встреча будет братской».

Литература{Приводится литература только на русском языке, посвященная как крестовым походам и тем или иным их аспектам, так и истории Средних веков и тем или иным средневековым феноменам.}

Арнаутова Ю. Е.Ричард I Львиное Сердце, или Плохой полководец // Великие полководцы и флотоводцы. Энциклопедия. М., 2007. С. 136—145.

Блок М.Апология истории, или Ремесло историка. 2е изд., М., 1986.

Он же.Феодальное общество. М., 2003.

Бордонов Ж.Повседневная жизнь тамплиеров в XIII веке. М., 2004.

Виймар П.Крестовые походы. Миф и реальность священной войны. СПб., 2006.

Виллардуэн Жоффруа де.Завоевание Константинополя. М., 1993.

Вис Э. В.Фридрих II Гогенштауфен. М., 2005.

Горелов Н. С.Царствие Небесное: Легенды крестоносцев XII—XIV веков. СПб., 2006.