История кривого билда: Перки, кач, ректификат
Шрифт:
– Совсем озверели перекупы. За литр протирки двадцать семь золотом просят, а эти… – махнул усатый в сторону двери и добавил. – Выродки пещер и рудников! Двадцать гнут!
– Еще и бодяжат, – кивнул Проф и со вздохом уселся рядышком. – Все словно с цепи сорвались. Так недолго и до самогоноварения.
– Скажешь тоже! – хмыкнул мужчина. – Самогон – это еще та бурда. Более или менее крепкое выходит только у орков, и то потом два дня с дебафами ходишь, как проклятый.
– Ну, у орков не самогон, а просто крепкая брага из плесени с галлюциногенами. А вот выгнать чистый спирт из браги – это вполне реально. – Профессор взял веточку и начал рисовать ей на пыльной брусчатке городской улицы. – Сначала поставить брагу, довести ее до нормы, в котел, нагреть и пропустить через охлаждающий змеевик. Вот тебе и первый гон. Можно повторить, но лучше присадками вытянуть воду, а масла и примеси осадить в фильтрах. Сто градусов не получится, но градусов девяносто сделать в принципе можно…
– Володя, – произнес мужчина протягивая руку Профу.
– Лев, – ответил профессор.
– Как ты там говоришь? – Владимир достал небольшую планшетку с чистой бумагой и карандаш. – Котел и змеевик?
Через многолюдную площадь продирался, с виду обычный охотник. Кожаная броня, длинный лук, кинжал на поясе и сапоги из мягкой кожи. Стандартный набор новичка-охотника, ничего особенного. Даже ник «Савинов_Алексей» намекал на обыденность игрока, коих в игре миллионы.
Столпотворение на площади у ворот было делом обыденным, особенно в пятницу вечером, когда народ заходил в игру после работы. Тут и торговались, и собирали пати на кач и данжи, и просто собирались «потрындеть».
– Леха! Леха! – закричали совсем рядом. – Сова, твою ж мать!
Наш обыденный охотник остановился и начал оглядываться по сторонам, в поисках источника голоса.
Источником оказался такой же заурядный мечник в стеганой броне, разве что он был гораздо шире охотника в плечах.
– Леха! Здорова! – сгреб он в обнимку товарища. – Ты куда пропал? Я тебя уже две недели не видел.
– Да, я вот… В охотники подался. По лесам, да по болотам. Зверушек мучаю, травки, ягодки всякие собираю. – Стушевался под таким напором охотник.
– Эко тебя понесло, – задумчиво пробормотал широкоплечий. – Это после подорожания «Оптической» социалку в городе бросил?
Алексей стушевался и что-то невнятно пробормотал.
– Ты, наверное, и пить в игре бросил? – мечник уже в открытую начал подкалывать друга.
– Не то, чтобы бросил, – пробормотал охотник.
– Да, я тоже в завязке, – вздохнул мечник. – Двадцать золотом за литр – это перебор. А всякое пиво и вино уже поперек горла.
– Ну, места знать надо, – усмехнулся охотник.
Мечник сразу сделал стойку и с прищуром спросил:
– А ты знаешь?
Ухмылка пропала с лица Алексея, он опасливо оглянулся и кивнул в сторону.
– Пойдем, отойдем куда-нибудь, где потише.
Отойдя недалеко от привратной площади, в парк, они уселись на лавочку. Удостоверившись, что рядом никого нет, широкоплечий мужчина спросил друга:
– Ну! Колись! Почем и где протирку берешь?
– Понимаешь, – охотник облизнул губы и еще раз воровато оглянулся. – Первое правило ордена – никому не говорить об ордене. А второе правило…
Тут уже мечник почуяв тайну тоже оглянулся.
– А что второе?
– Второе правило ордена: Совсем никому не говорить об ордене…
Две фигуры в плащах шли по темному переулку быстрым шагом, ловко обтекая углы и старые ящики. Складывалось четкое ощущение, что незнакомцы были тут не в первый раз.
Фигуры свернули в очередной узенький проход и спустились к неприметной двери в подвал. Один из них затравленно оглянулся, а второй изобразил по двери сложный стук.
– Пароль! – раздался голос с той стороны.
– Во имя Мастера, Маргариты и собачьего сердца! – громко прошептал один из незнакомцев.
За дверью лязгнул, и она со скрипом отъехала в сторону. На входе незнакомцев встретили двое мужчин. Один в белом халате, а второй в доспехе и с мечом наготове. Они пропустили в небольшой тамбур незнакомцев, достали бутылку с прозрачной жидкостью и налили две рюмки. Оба гостя одновременно выдохнули и опрокинули в себя по рюмке, занюхав рукавом.
Только после этого, охранник в белом халате спросил:
– Кто с тобой?
– Это мой друг, Витька. Он…
– Я его не знаю. – раздался гулкий бас из фулплейта. – Ты нарушил два первых правила, Алексей.
– Погодите! Он свой в доску! Витька! Покажи!
Второй мужчина достал из инвентаря сверток и протянул охранникам. Развернув его, они обнаружили несколько огурцов.
– Соленые огурцы? – удивленно пробормотал охранник.
Второй не стал ждать разъяснений и ухватил огурчик, закинув в рот. Как только он его укусил, то послышался характерный хрустящий звук.
– Они хрустят! – промямлил он, выпучив глаза, и повторил: – Они хрустят и… Они с хреном!
– Дай сюда! – второй тут же выхватил второй огурчик и закинул его в рот, захрустев им. Молча его прожевав, он поднял взгляд на посетителей и четко произнес: – Труби общий сбор! Сегодня праздник!
Бредя во тьме, мы каждый раз натыкались на одни и те же стены. То мы бились о стену гномьей жадности, то о стену людской морали, или стену эльфийского чванства и высокомерия. И каждый раз, разбивая кулаки в кровь, ощущали ладонями холод камня на плите возрождения.
Все всегда пытались проломить стены. Мы бились по одиночке, группами, армиями, но результат всегда был один. Каждый был уверен, что еще немного и стена падет, но это были лишь иллюзии. Единственные стены, которые перед нами стояли – стенки наших черепных коробок. Но мы, как мухи на окне, продолжили биться, даже не пытаясь оглянуться вокруг.
И вот, когда мы склонили головы и усмирили гордость, побираясь пробными рюмками в тавернах гномов, явился ОН.
Он стал лучом света, который озарил наш лабиринт из трех сосен. Это было настоящим откровением. Никто и никогда не пытался делать или думать как он.
Не было ни войны, ни восстания, ни революции, но однажды он собрал всех страждущих в одной таверне. Оглядел нас и достал деревянное ведро с водой, благословил и отпил из него. Затем он передал его следующему и каждый, кто прикладывался к нему, восклицал от изумления. Вместо воды, в ведре был самый настоящий, отдающий сивухой портвейн. Старый добрый «Три топора», который каждый из нас успел попробовать в молодости. Мы пили его вволю из деревянного ведра. Капли текли по подбородку, заливали грудь, но я клянусь вам – это был лучший портвейн в моей жизни. Когда каждый отпил из священного ведра, он обвел взглядом наши счастливые лица и произнес:
– Нам нужен змеевик!
Сотворив чудо вместе, был основан орден. Он стал нам и семьей и делом всей нашей жизни, и дабы оградить его от неразумных и завистливых нам пришлось создать правила.
Первое правило ордена – никому не говорить об ордене.
Второе правило ордена – никогда НИКОМУ НЕ ГОВОРИТЬ ОБ ОРДЕНЕ!
Третье правило ордена – тот кто пришел в орден впервые – будет пить!
Четвертое правило ордена – относись к ордену как к семье, и он будет относиться к тебе как брату.
Пятое правило ордена – не догоняться тем, на чем написано «НА ОПОХМЕЛ».
Шестое правило ордена – нечего налить? Тогда найди чем закусить и возвращайся в орден.
– Я же тебе говорю! Не обычный хрен, который в огороде растет, а орочий! Они его «Тещин щавель» зовут. Обычный хрен в игре почему-то не работает и огурцы выходят без запаха. – новоявленный член ордена яростно объясняя секреты изготовления «Старшему научному разработчику соленых закусок». Оба уже порядочно набрались и уже давно не обращали внимания на гомон, царивший в «Шумной комнате».
Комната представляла собой прямоугольное помещение заставленное столами, стульями и небольшой трибуной у стены. В комнате была куча народа, которая разбилась по компаниям и неспешно выпивала прозрачную жидкость и закусывала нехитрой закуской, которая присутствовала на столах.
Неспешные разговоры прервал скрип входной двери, в которой появились Владимир и Проф. Оба были под хмельком и передвигались, держа друг друга под руку. Профессор шел справа, но его косило влево, а Владимир шел слева, но его косило вправо. Путем компенсации векторов, у них получалось идти прямо.
Когда они вошли, гомон стих, и все уставились на них.
– Влдя! – пробормотал в полной тишине заплетающимся языком профессор. – Дохладбушделатьты!
– Почему я? – спросил компенсатор вектора заноса по виляющей траектории, ткнув пальцем себя в грудь. – Идея была твоя! – шатающейся по сторонам рукой указал он на Профа.