Чтение онлайн

Дальнейшие события – для России, Потемкина и Маккензи – развивались очень быстро. 22 января 1783 г. Екатерина II назначила Клокачева командующим Азовской флотилией. На следующий день он отправился из Санкт-Петербурга в Кременчуг на Днепре на встречу с Потемкиным, который должен был дать ему дополнительные инструкции. Затем Клокачев поднял свой флаг на флагмане Азовской флотилии в порту Таганрога. В марте он приказал провести вторую рекогносцировку южного побережья Крыма, и особенно бухты Ахтиар, чтобы убедиться, что она подходит для базы военно-морского флота. Задание было поручено капитан-лейтенанту Берсеневу. Прибыв в Ахтиар в апреле, чтобы провести детальное обследование бухты, он увидел, что она большая, глубокая и безопасная. В своем одобрительном рапорте Берсенев писал: «Четыре бухты, закрытые от ветров горами, и пятая рейдовая, простирающаяся в длину на семь, а в ширину на полторы версты [133] , при глубине десять саженей, с иловатым грунтом» [134] . Берсенев подтвердил рапорт Одинцова о том, что Ахтиар – превосходная гавань для флота, в которой корабли могут безопасно стоять на якоре вблизи берега. Более того, местность вокруг бухты в то время не была заселена, и никто на нее не претендовал. Таким образом, это место выглядело идеальным для основания базы Черноморской эскадры, со всеми необходимыми береговыми сооружениями. Вскоре здесь возник оживленный центр, откуда российский флот смог контролировать воды региона.

8 апреля 1883 г. (ст. ст.), одновременно с рекогносцировкой Берсенева, Екатерина издала указ «взять под державу нашу полуостров Крымский, полуостров Тамань и всю Кубанскую сторону» [135] . О присоединении планировалось объявить только после того, как Потемкин выполнит свою задачу. К тому времени, когда Османская империя и ведущие европейские державы сообразили, что происходит, войско было уже в пути. К середине месяца по указанию генерал-лейтенанта графа Антона де Бальмена, командующего русскими силами в Крыму, батальон гренадер занял берег бухты Ахтиар. 1 мая 1783 г. батальон был усилен Капорским и Днепровским пехотным полками, а также батареями полевой артиллерии [136] . Эти разумные упреждающие меры повторяли своевременные действия Суворова, который в 1778 г. не позволил высадиться в бухте турецкому десанту. По совету Бальмена Клокачев приказал направить две шхуны и фрегат на патрулирование побережья Крыма, чтобы предупредить о возможном нападении турок с моря. Единственный способ прочно удерживать в своих руках Крым, как того желала императрица, – направить сильную эскадру в бухту Ахтиар и построить там порт с соответствующей инфраструктурой; именно этим и занялся Клокачев. Под его началом находились три 44-пушечных фрегата, два 16-пушечных корабля, три шхуны и несколько малых судов.

Небольшая флотилия Клокачева вышла из Керчи 5 мая 1783 г. Несмотря на то что маршрут вокруг восточного и южного берега Крыма был относительно коротким, корабли вошли в бухту Ахтиар только 13 мая. Скорее всего, русскую флотилию задержала плохая погода, поскольку у нас нет никаких свидетельств о столкновениях с турецким флотом. Русские артиллеристы береговых батарей дали залп, приветствуя благополучное прибытие флотилии, которая стала Черноморским флотом. Не теряя времени, моряки приступили к рекогносцировке новой гавани и территории предполагаемой базы. Биограф Маккензи Владимир Усольцев так описывает обход бухты, который совершили адмиралы Клокачев и Маккензи на 12-пушечном боте «Битюг»:

Адмиралы высадились на южном берегу бухты в том месте, которое находится в самом центре современного Севастополя, недалеко от площади Нахимова и Графской пристани.

17 мая 1783 г. Клокачев отправил Адмиралтейств-коллегии два донесения. В первом подтверждалось, что эскадра благополучно прибыла в бухту Ахриар и что он принял под свою команду два фрегата из Херсона под командованием капитана первого ранга Одинцова, которые уже стояли на якоре в гавани [138] . Русский адмирал с похвалой отозвался о новой бухте:

В своем втором рапорте Клокачев сообщал, что получил указание от Потемкина без промедления следовать в Херсон, чтобы принять командование Днепровской флотилией и «адмиралтейством», то есть военно-морской верфью [140] . Губернатор города генерал-квартирмейстер Иван Ганнибал, ветеран Чесмы, отвечавший за строительство нового города Херсона, недавно поссорился с Потемкиным по поводу стоимости строительных работ, и его отозвали в Санкт-Петербург. Теперь его сменил Клокачев: одной из главных задач адмирала было возрождение строительства кораблей на верфях Херсона. До отплытия в Херсон 19 мая 1783 г. он в письме своему коллеге описывал достоинства превосходной естественной гавани Ахтиар: «Подобной еще гавани не видал, и в Европе действительно таковой хорошей нет» [141] . И он не был одинок в такой высокой оценке бухты.

После того как Клокачев был направлен в Херсон и назначен главнокомандующим Черноморским и Азовским флотом, ответственным и за корабли, и за инфраструктуру, эскадра в бухте Ахтиар перешла под начало контр-адмирала Томаса Маккензи. Ему поручили построить новую, постоянную морскую базу. Огромную помощь в выполнении этой задачи ему оказал его флаг-адъютант Дмитрий Николаевич Сенявин. Впоследствии Сенявин дослужился до звания адмирала, стал главнокомандующим Черноморским флотом и губернатором Севастополя [142] .

Вскоре русские моряки начали осваивать бухту Ахтиар и находить самые удобные якорные стоянки и места для швартовки. Для первоначальной ориентировки они использовали местные татарские названия географических объектов, но вскоре заменили их своими. Ахтиар (ныне Севастополь) в буквальном смысле означает «бухта бухт»: тут их около тридцати – отсюда и древнее название «гребень» (см. карту 4). В то первое лето экипажи Клокачева и Маккензи дали названия главным бухтам. Двигаясь на восток вдоль южного берега, они наткнулись на бухту, которую татары назвали «Кади-лиман» («бухта судьи»). Здесь русские выгружали пушки с кораблей и хранили во время ремонта или зимовки, и эта маленькая бухта получила название Артиллерийской. Сегодня оживленная Артиллерийская бухта – один из главных паромных причалов современного Севастополя; здесь громкая сирена предупреждает пассажиров о скором отплытии парома на Северную сторону. Следующая бухта гораздо больше Артиллерийской: она самая большая из всех севастопольских бухт. Татары называли ее «Чабан-лиман» («пастушья бухта»), а русские переименовали в Южную. Именно эту бухту Маккензи выбрал для стоянки своей эскадры; первым на якорь там стал его флагман, фрегат «Крым».

У входа в Южную бухту на восток отходит узкий залив поменьше, где разместились линейные корабли. В результате бухту стали называть Корабельной, и это название сохранилось до наших дней. Но сегодня стоянка современных российских военных кораблей переместилась в более просторную Южную бухту. Еще дальше на восток вдоль побережья главной бухты находится залив, где команда первых двух судов, зимовавших здесь в 1782–1783 гг., оборудовала место для килевания – пристань, где очищают, конопатят и ремонтируют подводную часть судов. Естественно, этот залив стали называть Килен-бухтой. В ней до сих пор ремонтируют корабли. Напротив нее, на северном берегу, находится бухта Голландия. Как объясняет современный путеводитель по Севастополю, ее назвали так вовсе не потому, что в российском Черноморском флоте служили моряки из Нидерландов, а по аналогии с Новой Голландией (основанной голландцами при Петре Великом) в Санкт-Петербурге, где, как и здесь, находился склад леса, канатов и всего остального, что требуется для ремонта парусных судов. Моряки российского Балтийского флота, которые участвовали в строительстве Севастополя, просто воспользовались привычным названием. На северном берегу напротив Южной бухты находятся два больших узких залива, известные сегодня как Северная бухта и Старая Северная бухта [143] . В первой находится причал для паромов, направляющихся в Артиллерийскую бухту на Южной стороне. К западу от Старой Северной бухты расположена Михайловская батарея, а еще дальше на запад – бухта Матюшенко с дебаркадером для парома, перевозящего пассажиров через Севастопольскую бухту [144] .

23 мая 1783 г. Маккензи отправил донесение в Санкт-Петербург, в котором подтвердил отбытие Клокачева и привел подробный перечень судов, которые вице-адмирал препоручил под его флаг, поднятый на фрегате «Крым» [145] . Главной боевой силой Маккензи была эскадра из пяти фрегатов, базировавшая в бухте Ахтиар и курсировавшая у берегов Крыма [146] . Клокачев уже указал на необходимость строительства в этом месте крупного склада и сильной крепости, не уступающей могучему Кронштадту на Балтике. Это предполагало создание с нуля полной военно-морской инфраструктуры с причалами, киленбалкой, пороховым хранилищем, сухарной фабрикой, провиантскими складами, экипажными казармами и жилым городком [147] . Это было непростой задачей: Маккензи пришлось привлекать к работам не только своих моряков, но и солдат гарнизона и немногочисленных торговцев. Недостаток специалистов, провианта, инструментов и строительных материалов стал серьезным препятствием к основанию Севастополя.

Тем не менее под умелым и энергичным руководством Маккензи все препятствия удалось преодолеть, и строительство города началось. На первом этапе работы велись в западной части южного берега бухты. В начале июня 1783 г. после вырубки деревьев и кустарника были заложены фундаменты первых каменных зданий [148] .

Среди первых каменных построек были дом адмирала, часовня, «кузница» для будущей верфи поблизости от входа в Южную бухту и пристань. Автор биографии Сенявина так описывает скорость и ход строительства: