Чтение онлайн

Еще более заметны консерватизм комедиографа, его подозрительное отношение ко всяким «новшествам», способным пошатнуть традиционную полисную мораль, в комедиях «Лягушки» и «Облака». К таким «новаторам» автор непримирим, будь то поэт Еврипид или философ Сократ, представленный нелепым и аморальным, способным научить молодежь лишь криводушию да непочтительности к старшим. Сын главного героя, Стрепсиада, послушав рассуждения Сократа, принимается избивать отца, оправдывая свои действия софистическими обоснованиями вседозволенности. А отцу не остается ничего иного, как в бешенстве поджечь дом вредоносного философа.

Однако не только сын Стрепсиада, но и все афинское общество прошло в V в. до н. э. школу софистов, Сократа, новых поэтов. Щедрая комическая фантазия, необузданная веселость, шумный, полнокровный смех отступали, сменяясь иронией, язвительной усмешкой, увлечением живой, психологически тонкой интригой, а не дерзкими политическими выпадами, побоями и откровенными непристойностями. Вместо легко угадываемых политических персонажей пришли на сцену столь же хорошо знакомые зрителям бытовые типы: подвыпившие гуляки, прихлебатели, гетеры, иноземцы, повара, флейтисты, врачи и т. д. Новые жанровые свойства комедии заметно изменили и ее форму: значительно меньшей стала роль хора, исчез агон, хоровые партии уступили место простым вокально-танцевальным вставкам. Так родилась средняя, а затем и новая аттическая комедия.

Когда войны с персами закончились победой греков, а Афины, возвысившись над своими союзниками, получили возможность распоряжаться огромными финансовыми средствами, когда, наконец, началась разработка залежей мрамора в Пентеликоне в Аттике» архитектура вступила здесь в пору наивысшего расцвета. Хотя главным центром художественной творческой деятельности были, особенно во второй половине столетия, Афины, другие области Эллады также украсились новыми великолепными постройками. Вспомним хотя бы храм Зевса в Олимпии в северозападной части Пелопоннеса, выдающееся творение архитектора Либона из Элиды, характерный образец так называемого «сурового» стиля, царившего в дорических землях в первой половине V в. до н. э. Немало памятников его можно встретить в Сицилии и Южной Италии: святилище Зевса в Агригенте, шестиколонный храм Посейдона в Песте в Лукании и др.

Но наибольшего размаха достигло монументальное строительство в Афинах при Перикле: за неполных два десятилетия были воздвигнуты Парфенон, Пропилеи, небольшой храм Афины-Победительницы; позднее также Эрехтейон. Бросается в глаза стремление сочетать элементы ионийской и дорической архитектуры. Подлинной гармонии удалось достичь строителям Парфенона Иктину и Калликрату. Колонны храма имеют такую же высоту, что и колонны храма Зевса в Олимпии, но на смену тяжелым пропорциям «сурового» стиля Пришли стройность, изящество. Влияние ионийских традиций сказалось в появлении фриза с внешней стороны западной части сооружения. К соединению обоих стилей стремился и архитектор Мнесиклет, создатель величественных ворот, ведущих на Акрополь, — Пропилеев (438–432 гг. н. э.): ионийские колонны соседствуют здесь с дорическими. Напротив, в архитектуре красивого миниатюрного храма Афины-Победительницы преобладают ионийские черты, хотя построил его тот же Калликрат, что вместе с Иктином прославил город дорическим монументальным Парфеноном. Также в духе ионийских традиций сооружен был во время Пелопоннесской войны Эрехтейон, расположенный весьма живописно, на разных уровнях, со знаменитыми кариатидами с южной стороны здания.

Все эти замечательные творения афинских зодчих сосредоточены на Акрополе. В этом нет ничего удивительного: господствуя над городом, он был в правление тиранов ненавистным центром узурпаторской единоличной власти, в V же веке до н. э. стал дорогим для граждан символом их демократического, свободного государства. А улицы города оставались узкими и кривыми, дома — низкими, приземистыми, скромными. Лишь новый, только что отстроенный порт Пирей свидетельствовал о том бурном развитии всех сторон жизни, которое переживали тогда Афины. О том же говорила и еще одна постройка светского характера: воздвигнутый при Перикле Одеон, где проходили музыкальные состязания. Об украшении и благоустройстве родного города заботился, впрочем, и предшественник Перикла, аристократ Кимон. На рыночной площади, агоре, он посадил столь любимые греками тенистые платаны, а в предместье Афин, в роще, посвященной герою Академу, заложил гимнастические площадки, воздвиг колоннады, дававшие тень в часы нестерпимого южного зноя. Самая же красивая колоннада стояла на агоре — это была хорошо известная историкам искусств и философии Стоя Пойкиле, «расписной» портик, украшенный живописью Полигнота и других мастеров. Росписи прославляли великие деяния афинян, начиная с легендарной войны против амазонок и до исторической битвы под Марафоном. Наконец, еще одним памятником классической эпохи были знаменитые Длинные стены, связывавшие Афины с портом Пирей.

Еще до греко-персидских войн в скульптуре стали заметны новые художественные тенденции, обнаружившие себя хотя бы в статуе коры, подаренной божеству неким Эвтидиком. Она явно отличается своими строгими очертаниями и пропорциями от старших «сестер» с их локонами и «архаической улыбкой». Новый стиль, названный «суровым», заявил о себе в статуях тираноборцев Гармодия и Аристогитона, поставленных скульпторами Критием и Несиотом в 476 г. до н. э. на афинской агоре вместо группы других, более старых статуй, уничтоженных во время персидского завоевания. Полные серьезности и достоинства, величественные в своей целостности, обе фигуры должны были производить на современников совсем иное впечатление, чем скульптура эпохи архаики с ее тщательно разработанными деталями, но без гармонии, целостной композиции, силы. Этот новый, «суровый» стиль, создатели которого известны нам только по именам: Калон, Главкиад из Эгины, Агелад из Аргоса, Пифагор из Регия и др., представлен памятниками из разных областей греческого мира. Лучший образец этого стиля — мраморная скульптура, украшающая фронтоны храма Зевса в Олимпии (70-е годы V в. до н. э.). На восточном фронтоне мы видим группу, центральные фигуры которой — Зевс и стоящие возле него в ожидании герои мифа Пелопс и Эномай, На западном фронтоне изображены слившиеся в схватке лапифы и кентавры; над ними возвышается спокойно-величавая фигура Аполлона. Такова эта суровая, сдержанная скульптура нарождавшейся классической эпохи.

Полноты классического, совершенства греческая пластика достигла во фризах Парфенона, созданных несколькими художниками под руководством великого Фидия, друга Перикла, в 50—40-х годах V в. до н. э. На фризе с северной стороны здания представлена праздничная панафинейская процессия: всадники одновременно величавы и динамичны; исполнены гармонии фигуры юношей, несущих на плечах ритуальные сосуды — гидрии. Идеал человеческой личности воплощен Фидием в больших культовых статуях Афины Парфенос и Зевса Олимпийского. Фигура богини, высотой 12 м, выполнена из слоновой кости и золота и стоит внутри храма Парфенон. Она свидетельствует о том, что знаменитому мастеру удалось преодолеть жесткость, суровость раннеклассического стиля, сохранив его дух серьезности и достоинства. Мягкий, глубоко человечный взгляд всесильного бога Зевса заставлял всякого, кто пришел в его святилище в Олимпии, позабыть на время о гнетущих душу заботах, вселял надежду.

О трудах и днях Фидия есть немало сведений, а вот о жизни двух его современников, Мирона и Поликлета, мы не знаем почти ничего. В творчестве каждого из них общие принципы классического искусства реализованы по-разному. Мирон был немного старше Фидия и происходил из деревеньки Элевтеры на границе Аттики и Беотии. Поистине бессмертную славу принес ему его «Дискобол». Стоит бросить взгляд на эту всемирно известную статую и сравнить ее с архаическими «Аполлонами», чтобы понять, как далеко и быстро ушло вперед греческое искусство за эти сто лет. Сам замысел мастера — представить атлетическую фигуру в движении, с торсом, наклоненным вперед, во всем напряжении физических сил — был удивительно смелым для того времени. Нечего и говорить, что добиться такого совершенства в передаче динамики' человеческого тела, усилий каждой мышцы мог только очень наблюдательный художник и глубокий знаток анатомии.

Третьим великим классиком греческой скульптуры был Поликлет из Аргоса, работавший некоторое время в Афинах. Издавна искало искусство древней Эллады знания совершеннейших пропорций человеческого тела. Определить и пластически передать эти пропорции выпало на долю Поликлету. Установленный им канон более ста лет господствовал в греческом искусстве, пока ему на смену не пришел новый, открытый скульптором Лисиппом. Согласно канону Поликлета, длина ступни должна была составлять 1/6 длины тела, высота головы — 1/8. Эти и другие соотношения строго соблюдены в фигуре «Дорифора», воплотившего в себе тогдашний идеал мужской красоты. Новая гармония классического периода строится на контрасте: благодаря напряжению правой ноги и левой руки и сознательному снятию нагрузки с левой ноги и правой руки фигура гармонична, исполнена спокойствия, величия, свободы. И Фидий на парфенонских фризах, и Мирон в «Дискоболе», и Поликлет в «Дорифоре» изображают людей идеальных, таких, какими они должны быть.

Понятно, что подобная жесткая ориентация на идеал, на гармонию и равновесие не могла господствовать в искусстве безраздельно. Уже в мраморной скульптурной группе, называемой «Три Мойры» и украшающей восточный фронтон Парфенона (предположительно 432 г. до н. э.), угадываются будущие тенденции, стремление к большей мягкости и плавности форм. Это направление развития классического стиля представлено ив изображениях богини Никэ Аптерос на балюстраде храма Афины-Победительницы на Акрополе. Фигуры стройны и динамичны и вместе с тем мягки, женственны, необычайно обаятельны.

Но в те же самые годы заявили о себе и тенденции противоположные — сознательная архаизация, возвращение к доклассическим формам. Подобные стремления хорошо видны, например, в творчестве ученика Фидия, Алкамена (хотя бы в его «Гермесе Пропилейском»). Но, как греческая трагедия у Еврипида во время Пелопоннесской войны начала утрачивать многие характерные черты классического искусства, так и в скульптуре уже на исходе, V в. до н. э. появилось немало стилистических признаков, свойственных, скорее, искусству следующего столетия.