Чтение онлайн

От многочисленных мимов, написанных Сиром и Лаберием, до нас дошли только фрагменты. Из сохранившихся заглавий видно, что героями мимов были рыбаки, ремесленники, рабы, чужеземцы (например, галлы). Действие в мимах было обычно очень простым, незамысловатым, а кончались они тем, что один из персонажей под общий смех зрителей убегал со сцены. Но тексты, произносившиеся актерами, содержали немало политических острот, и тот же Лаберий в роли беглого раба однажды вновь опасно задел всесильного диктатора, воскликнув: «Свобода убегает!» В письме к Аттику Цицерон просит сообщать ему о шутках, которые позволяют себе мимические актеры. Иногда в мимах осмеивали не политиков, а философов: так, в миме «Боб» человека превращали в боб, издеваясь над пифагорейцами с их учением о переселении душ и запретом есть бобы. Масок в мимах не применяли, а женские роли исполняли сами женщины, покрывавшие голову небольшим платком. Актеры и актрисы мимов пользовались в обществе такой же популярностью, как современные нам кинозвезды. Многие богатые и знатные римляне окружали себя мимическими актерами, брали на содержание актрис и подчас сильно привязывались к ним: известно, скажем, что Марк Антоний был так влюблен в актрису Кифериду, что его самого в Риме насмешливо называли Киферием. В популярности с мимическими актерами не могли сравниться ни комические, ни трагические актеры, за исключением, быть может, лишь прославленного Росция, друга Цицерона. Мимы римляне любили тогда намного больше других видов сценических произведений, тем более что новых комедий или трагедий никто не писал, а ставили непрерывно все те же сочинения Пакувия и Акция.

Деревянная архитектура с терракотовой орнаментикой полновластно царила в Риме в III в. до н. э. и только в следующем столетии начала уступать место каменным постройкам. Но храмы сооружали из мягкого вулканического туфа, так как своего мрамора в Италии II в. до н. э. еще не было: и «лунский», позднее каррарский, мрамор, и «тибуртинский» твердый известняк — травертин стали применяться повсеместно уже в эпоху Августа. Ограниченность в выборе строительного материала наложила заметный отпечаток и на саму архитектуру. Из мягкого кампанского туфа не удавалось вытесать длинные прочные балки, поэтому зодчим приходилось создавать арочные своды. Кроме того, мягкий туф не позволял делать такие выразительные, подчеркнутые орнаменты, как на греческих мраморных храмах, и надо было украшать постройки гипсовой пластикой. Большим облегчением для архитекторов было начало применения в строительстве обожженого кирпича. Новая техника дала возможность сначала возводить каркас стен, а затем облицовывать их плитами из туфа.

Все это рано придало римской архитектуре иной, отличавший ее от греческой, характер. Своеобразие римской архитектуры хорошо видно, например, в сооруженном Квинтом Лутацием Катулом табулярии (архивохранилище), обращенном фасадом на Форум, с арками между дорическими полуколоннами, со сводчатыми покрытиями внутренних коридоров. Восходящие к италийско-этрусским традициям высокие подиумы, на которые ставили здания, как и своды, характерны для больших святилищ в Пренесте и для храма Геркулеса в Тибуре, воздвигнутого в эпоху Суллы. Эти высокие подиумы, широкие лестницы, привольно раскинутые террасы, пространственное доминирование сакральной постройки над всей окружающей ее средой четко отличали италийскую архитектуру от эллинистической.

Возвратившись из восточных походов, Помпеи построил в Риме первый каменный театр, причем использовались различные архитектурные ордеры. Тогда же в городе появился, благодаря заботам эдила Марка Эмилия Скавра, большой деревянный театр с сидячими местами для 80 тыс. зрителей — подробное описание этого театра дает в своей «Естественной истории» Плиний Старший. Наступление нового этапа в истории каменного строительства в Риме связано с деятельностью Цезаря. Сооружение нового форума, получившего по имени диктатора название Форум Цезаря, основывалось на целостной архитектонической концепции: представление о ней дает сохранившаяся часть двухэтажных портиков, окружавших форум вместе с храмом Венеры-Родительницы. В период II триумвирата Вечный город стал украшаться зданиями из мрамора, залежи которого были найдены в северо-западной части страны (Луна, Каррара). Первые мраморные постройки, такие, как храм Сатурна, базилика, храм Божественного Юлия, показывают, с Какими трудностями сталкивались тогда римские каменотесы, привыкшие иметь дело с мягким кампанским туфом.

Большому строительству последних десятилетий существования республики сопутствовало создание крупных частных парков при домах разбогатевших нобилей и всадников. Примером для подражания стал здесь парк полководца-богача Луция Лициния Лукулла, где впервые в Италии были посажены вишни. Великолепные сады Лукулла, полные диковинных для римлян растений и прекрасных статуй, привезенных владельцем парка из далеких восточных походов, внушали зависть другим богатым римлянам. Примеру Лукулла последовал затем Гай Юлий Цезарь, а там и некоторые иные состоятельные горожане, в том числе историк Саллюстий. Итак, на закате республики город из туфа начал превращаться в мраморный и покрываться садами и парками. Среди все еще многочисленных узких улочек раскинулся новый Форум Цезаря, поднялись новые храмы. В суровый старый Рим пришли богатство и пышность.

Начав покорять мир, римляне знакомились со все новыми способами украшения домов и храмов, в том числе с фресковой живописью. С традициями эллинистических фресок тесно связан первый римский стиль живописи — так называемый помпейский, изученный по фрескам, обнаруженным в раскопанных археологами провинциальных Помпеях и в других городах Кампании (II–I вв. до н. э.). Возник он как подражание станковой живописи, из желания создать впечатление развешанных по стенам картин. Стены комнат расчленялись изображенными на них архитектурными элементами, чаще всего колоннами, а отдельные поверхности заполнялись красочными орнаментами. Интересно, что, как и в тогдашней римской риторике, здесь сосуществовали и нередко выступали одновременно два стиля — простой, с тонким рисунком, и рядом другой, патетический, со светотенями и насыщенными цветами. Эти своеобразные «аттицизм» и «азианизм» в живописи соседствовали иногда на стенах одной и той же комнаты, как, например в вилле Фарнезина в Помпеях.

В скульптуре явлением, характерным для оригинального римского искусства, стал начиная со II в. до н. э. реалистический портрет. В новизне и самобытности римского скульптурного портрета нетрудно убедиться, если сравнить грубоватые, крестьянские лица на надгробных рельефах эпохи республики с тонко моделированными, рафинированными эллинистическими портретами. Пластический реализм римских мастеров достиг расцвета в I в. до н. э, породив такие шедевры, как мраморные портреты Помпея и Цезаря. Торжествующий римский реализм опирается здесь на совершенную эллинистическую технику, что позволило выразить в чертах лица многие оттенки характера героя, его достоинства и пороки. В «Помпее», в его застывшем широком мясистом лице с коротким вздернутым носом, узкими глазами и глубокими и длинными морщинами на низком лбу, художник стремился отразить не минутное настроение героя, а присущие ему характерные свойства: честолюбие и даже тщеславие, силу и в то же время некоторую нерешительность, склонность к колебаниям. Совсем иные черта характера запечатлел скульптор в аскетическом, волевом, жестком лице Цезаря.

Около 40 г. до н. э. в Риме появились тенденции к подражанию раннеклассическим мастерам греческой скульптуры периода, наступившего после греко-персидских войн. Это был своего рода «аттицизм» а пластике, виднейший представитель которого, грек Стефан, работал в Риме во времена диктатуры Цезаря. И его произведения, и скульптурная орнаментика храмов эпохи II триумвирата, и надгробные портреты 40—30-х годов I в. до н. э. несут на себе признаки приближавшегося римского неоклассицизма времен принципата Августа. Черты этого стиля видны уже в базальтовом портрете Октавии, сестры Октавиана Августа, в правильных, строгих линиях ее прекрасного лица.

В результате победы при мысе Акций над Антонием и Клеопатрой в 31 г. до н. э. Октавиан оказался единовластным правителем Римского государства. В противоположность своему приемному отцу Цезарю он не стремился, по крайней мере открыто, к установлению монархии эллинистического типа и не принял ни царского титула, возбуждавшего отвращение у римлян, ни чрезвычайной неограниченной диктаторской власти, как Луций Корнелий Сулла. Октавиан довольствовался положением принцепса, т. е. «первого среди граждан», и высоким эпитетом Август, а также ежегодным избранием его консулом. После 23 г. до н. э. он предпочел сменить консульство на «империум майюс проконсуларе» — высшую проконсульскую власть, связанную с верховным командованием всеми войсками страны. Кроме того, он облек себя с помощью послушных ему сенаторов пожизненными трибунскими полномочиями, а избрание его в 12 г. до н. э. верховным понтификом дало его правлению столь необходимую религиозную санкцию. Материальную основу его власти составляли доходы с подчиненных ему лично провинций и специально учрежденная наряду с сенатской казной особая казна принцепса — фиск. Получил он также титул императора и, оставаясь формально одним из должностных лиц государства, был фактически единоличным его правителем, основав тем самым Римскую империю, пришедшую на смену республике.

Сохранялись многие республиканские традиции. Продолжали существовать сенат, консулы, преторы, эдилы, квесторы; все должностные лица избирались — на определенный срок. Однако избирали дх главным образом из кандидатов, предложенных принцепсом, который имел также решающее влияние на формирование сената. В отличие от Цезаря, жаждавшего ослабить позиции сената и сокрушить старую римскую знать, его приемный сын и наследник поддерживал верхушку нобилитета, отдав ей высшие должности в государстве и поручив управлять провинциями. Удалив из сената всех вольноотпущенников. Август ввел в него аристократию из италийских муниципиев и колоний. Укрепив различными мерами социальное положение сенаторов — крупных землевладельцев и богачей, он прочно привязал к себе эту влиятельную и опасную для него группу. В дальнейшем, хотя в среде сенаторов нередко возникали оппозиционные настроения, стремления вернуть традиционное республиканское правление, значение этой оппозиции было невелико.

Поддерживало принцепса и другое сословие, также наделенное при Августе важными привилегиями, — всадники. Среди них выделялись «новые всадники», рекрутировавшиеся из муниципальной аристократии, вольноотпущенников и разбогатевших ветеранов армии Октавиана. Установив для всадничества имущественный ценз в 400 тыс. сестерциев, принцепс позволил влиться во всадническое сословие множеству нуворишей, недавно наживших состояния и не связанных психологически со старыми республиканскими традициями. Эта новая, цензовая группа всадников, которой гордо противопоставляет себя поэт Овидий, подчеркивая, что сам он — всадник по деду и прадеду, принадлежащий к этому сословию по наследству, а не в силу нового ценза, была еще более надежной социальной опорой принципата, чем сенат. Ибо вся политика Августа и особенно мир, который он старался поддерживать на границах обширного Римского государства, гарантировали всадникам процветание и сохранение их привилегированного положения. Хотя высшие должности принцепс отдал нобилям, некоторые важные посты были зарезервированы за всадниками (прежде всего должность префекта претория — начальника личной гвардии императора), а быстро росший бюрократический аппарат империи предоставлял им немало возможностей для успешной карьеры.