Чтение онлайн

Симона была так потрясена, как никогда раньше за все годы отношений с Сартром. Он улетел к Долорес в Нью-Йорк, а потом посвятил ей целый номер журнала «Новые времена», который был им основан вместе с Симоной и друзьями-экзистенциалистами. Неужели Симона теряла мужчину, преданность которому обещала хранить всю жизнь?

В 1947 г. Симона тоже прилетела в Нью-Йорк и, чтобы доставить Сартру удовольствие, встретилась с Долорес. Соперницы держались друг с другом корректно, но позже Симона сказала Сартру, что Долорес слишком много пьет и что ее это беспокоит. Вскоре в Чикаго Симона встретилась с Нельсоном Олгреном, который недавно опубликовал свой первый роман о суровой действительности американских будней. Олгрен вел нищенское существование и запойно пил, между тем он оказался первым мужчиной, с которым весьма опытная Симона испытала оргазм. Они стали близки уже в день первой встречи и сильно друг друга полюбили.

Роман Нельсона Олгрена с Симоной де Бовуар подтвердил его уверенность в том, что любовь никогда не бывает счастливой. Хотя они жили вместе, Симона, прилетев в Соединенные Штаты, не могла ни выйти за него замуж, ни обосноваться вместе с ним в Чикаго и родить от него ребенка, как ему того хотелось. И Сартра бросить она не могла, хоть Нельсон и настаивал на этом. Наоборот, она побуждала Нельсона заводить любовниц, даже убеждала на ком-нибудь жениться, хоть и уверяла его, что он (как и Сартр) — ее «основная» любовь и значит для нее очень много. Но для Нельсона, как и для Долорес, теории об «основных» и «случайных» любовниках ничего не значили, так что Симоне надо было выбирать.

Она выбрала Сартра, а Сартр выбрал ее. В течение пяти лет Симона и Нельсон обменивались сотнями писем, причем в ее посланиях находила отражение пылкая любовь. Симона обычно называла его «мой любимый муж», а себя — «твоя жена навеки». И тем не менее, несмотря на страсть, которую она испытывала к Олгрену, Симона и подумать не могла о том, чтобы бросить Сартра. «Если бы я могла бросить Сартра, я была бы просто грязной дрянью, предательницей и эгоисткой. Я нужна Сартру. Любить сильнее, чем я люблю тебя плотью, сердцем и душой, невозможно. Но я нужна Сартру»{616}. Со временем отношения Симоны и Нельсона Олгрена разладились, и он снова женился на своей бывшей жене.

Сумбур, возникший в голове Симоны относительно природы ее отношений с Сартром и Олгреном, определил ее решение исследовать природу женского естества с тем, чтобы лучше понять самое себя. Результатом оказался «Второй пол» (1949 г.) — классическое исследование, посвященное женщинам, их физиологии, истории обращения с ними в человеческом обществе, мифах о них и их реальной жизни. В единственной главе, «Независимая женщина», заключительной, четвертой части второго тома, «К освобождению», она делает следующий вывод: «Чтобы одержать самую важную победу, мужчинам и женщинам, несмотря на естественные различия, необходимо безоговорочно утвердить свое содружество»{617}.

«Второй пол» повлиял на миллионы женщин, многому их научил и многих вдохновил. А кое-кого эта книга просто взбесила. Английский специалист К. Б. Брэдфорд раскритиковал Бовуар за то, что ее философские обобщения опирались на личный опыт, и охарактеризовал «Второй пол» как «прежде всего произведение представительницы среднего класса, настолько извращенное автобиографическим влиянием, что отдельные проблемы самого автора в ее анализе женственности приобретают преувеличенное значение»{618}. Дьердр Бэр, однако, подходит к проблеме по-другому: Бовуар, по мнению ее биографа, «изучая себя, изучала принадлежащих к самым разным культурам женщин разных эпох»{619}.

Симона также вспоминала о своих отношениях с Нельсоном Олгреном в романе «Мандарины», опубликованном в 1954 г., и вновь — в изданных в 1963 г. воспоминаниях «Сила вещей». В «Силе вещей» она писала, что сексуальную верность «часто проповедуют, но редко соблюдают, обычно те, кто, относится к этому как к увечью: они находят себе утешение в сублимации или пьянстве». Многие партнеры заключают соглашения, подобные тому, какое заключили они с Сартром, добавила она, хотя всегда существует опасность того, что на смену старой любви придет новая, и тогда «вместо двух свободных людей друг с другом столкнутся мучитель и жертва»{620}.

Книга воспоминаний «Сила вещей» вызвала яростную отповедь Олгрена, в которой тот высмеял представления Симоны об «основной» и «случайной» любви. «Любой, кто может испытывать любовь как “случайность”, должно быть, перед этим повредился в рассудке, — писал он. — Как может быть любовь случайностью? Случайностью по отношению к чему? Если женщина говорит так, будто способность поддерживать важнейшие отношения с мужчиной — физическую любовь мужчины и женщины — является извращением, а свобода состоит в “сохранении, несмотря на все отклонения, определенного рода верности”, это значит, что вся жизнь ее, скорее всего, представляет собой случайность»{621}.

В ходе заочного диалога между бывшими любовниками были подняты важные вопросы, касающиеся природы самих отношений, но ни один из них не нашел четкого ответа. Олгрен выразил убеждение в том, что брак основывается на любви, скрепляется преданностью и совместным воспитанием детей. Он также полагал, что супругам следует жить вместе, и высмеивал тот, совершенно иной, тип союза, который практиковали Симона и Сартр. Симона, добавлял Олгрен, возводила «случайную привязанность, прошедшую двадцать лет назад, в страсть масштаба античной драмы»{622}.

Но Симона продолжала цепляться за прошлое, отставая от современности на десятилетия. Трудно сделать вывод о том, обрела ли она благодаря этому независимость и личную свободу, на что вдохновила множество других женщин. Ее настойчивость в определении себя как интеллектуала и философа, неизменно занимающего второе место после Сартра, ее вовлеченность в его отношения со многими женщинами и готовность лгать своим любовникам (включая Сартра), а также средствам массовой информации, являются доказательством параллельной жизни, сильно отличающейся от гармоничного союза равных, о котором она писала.

В 1960-х годах, когда он перешагнул пятидесятилетний рубеж и когда в его жизни наступил непростой период, осложнявшийся ухудшением здоровья, Сартр встретил Арлетту Элькаим, восемнадцатилетнюю еврейку из Алжира, студентку, которая стала его любовницей. Привлекательность Арлетты, как вспоминала Симона, заключалась в том, что «она была очень молодой, очень красивой и очень умной. А кроме того. она была ниже его ростом»{623}. С годами, несмотря на вынужденное соперничество со старшими по возрасту любовницами, Арлетте удавалось быть ближе других к Сартру. Он удочерил ее, что отчасти было связано с иммиграционными проблемами, и сделал своим литературным душеприказчиком, предоставив ей ту роль, которую Бовуар заработала, на протяжении всей жизни оказывая ему самые разные услуги, включая его обтирание и умывание, когда из-за болезней и приема лекарств он не мог контролировать отправление естественных надобностей.

К 1974 г. Сартр почти потерял зрение и не мог читать, и в это время Симона решила заинтересовать его серией интервью, которые она потом переработала в произведение, напоминающее рассказанную биографию, и опубликовала в 1981 г. под названием «Адье: прощай, Сартр». Вновь нарушив их «пакт открытости», она утаила от заболевшего раком Сартра, что состояние его безнадежное, и впоследствии оправдывала обман тем, что, сказав ему об этом, «лишь омрачила бы его последние годы, и ни к чему хорошему это бы не привело». Когда 15 апреля 1980 г. семидесятичетырехлетний Сартр скончался, за катафалком, который вез его тело на кладбище, следовало пятьдесят тысяч человек. Симона была буквально убита горем и находилась в таком эмоциональном ступоре от вал пума, что не могла стоять у могилы: ей пришлось сесть на стул. Позже она потеряла сознание и была доставлена в больницу, где у нее диагностировали воспаление легких.