Чтение онлайн

20 октября 1506 г. сейм избрал Сигизмунда великим князем Литовским. Увенчанный т. н. шапкой Гедимина, Сигизмунд II выпустил привилей, подтверждающий ранее обретенные дворянами права. Отдельной статьей гарантировался суверенитет Литовского государства (с обещанием ничем не унижать раду панов, если придется управлять еще и другой страной). На престол взошел человек с немалым жизненным опытом (младший сын Казимира, рожденный в 1467 г., в истории получил прозвище Старого). Он хорошо разбирался в экономике, неплохо ориентировался в человеческих качествах, умел прибегать к необходимым мерам, не оставлял государственных дел ради развлечений, а роскошь сочетал с гигиеной (каждую неделю купался и менял белье). Сигизмунд был /515/ избран великим князем, невзирая ни на какие договоры с Польшей, обязывавшие одну из сторон не выбирать монарха без уведомления другой стороны. Рада панов делала это, сознательно отметая Мельницко-Петроковские акты. Политический и военный союз с Польшей перед лицом российской угрозы был весьма желателен, однако литовская знать понимала, что поляки сами не замедлят избрать Сигизмунда королем. Сравнивая нынешний случай 1506 г. с избранием Александра II, рада панов основывала свои действия на суверенитете самого государства, а не на возвышении отдельного монарха. Прибывшие в Польшу послы (Луцкий епископ Альберт Радзивилл, гетман Станислав Кишка, великий маршалок Иван Заберезинский) выказали благосклонный взгляд на равноправный союз обеих стран. Сигизмунд появился в Польше в сопровождении военной дружины, большую часть которой составляли литовцы. Поляки избрали Сигизмунда королем 8 декабря 1506 г. Они подчеркнули, что возобновление союза понимают именно как унию, и провозгласили, будто Сигизмунд одновременно избирается и великим князем Литовским. Итак, литовцы обошлись без участия поляков в выборах своего великого князя, а поляки – проигнорировали его избрание в Литве; в такой ситуации Сигизмунду Старому пришлось браться за решение сложной проблемы взаимоотношений обеих стран. Польская делегация, прибывшая в Литву на /516/ Мельницкий сейм (на рубеже 1506–1507 г.), во главе с канцлером Яном Ласским и вице-канцлером Матфеем Джевицким увязывала избрание Сигизмунд с унией и тем обнаруживала смысл польских притязаний. Однако Сигизмунд Старый сразу проявил умение обходить острые углы и, тем самым, удовлетворять обе стороны, – как когда-то его отец. Их энергию он направил в русло заключения военного союза, т. е. оценил важнейшие приоритеты, продиктованные эпохой. Мельницкий сейм принял решение о войне с Россией, ибо она была неизбежна. Василий III стремился к избранию на литовский престол (об этом хлопотала вдова Александра II Елена), что практически означало бы присоединение Литвы к России. Поскольку мирным путем достичь этого не удалось, следовало ожидать удара со стороны крепнущего Московского государства. Возобновленный союз России с Германской империей шел наперекор интересам всех Ягеллонов. Положение Литвы несколько улучшила перемена позиции Крымского ханства. Победа под Клецком показала, что период неудержимых татарских набегов окончен, а Менгли-Гирею не по душе попытки России присоединить Казанское ханство. Теперь крымчане без труда могли достигнуть земель, отнятых Россией у Великого княжества Литовского. Осенью 1506 г. Литва заключила военный союз с Крымом, принеся в жертву Шиг-Ахмата (он был заключен в Каунасе).

Как в Польше, так и в Литве Сигизмунд Старый унаследовал большие долги своего предшественника. Пришлось одалживаться и ему самому. Для расчета с обиженными наемниками Александра II, он взял 5000 золотых у краковского бурмистра Бонара, но и их не хватило. Летом 1507 г. литовский сейм возложил на себя серебщину. С этой поры в сейм стал избираться более широкий круг дворянства. Сигизмунд II сразу сумел привлечь к государственному управлению (и платить за это) дворянскую элиту, уже достаточно созревшую для такой работы. Одобряя, по примеру брата, церковную унию, Сигизмунд вместе с тем искал способы поощрения православных к лояльности. Вскоре он отменил запрет на строительство новых церквей. Должности в русинских землях неукоснительно замещались местными людьми. Бежавший из России /517/ в 1507 г. князь Константин Острогский вновь получил должность гетмана и был назначен луцким старостой, а также волынским маршалком. Литовское государство Константин называл своей родиной.

Самой проблемной для Сигизмунда II была фигура Михаила Глинского. Бывший фаворит уже не мог рассчитывать на исключительное положение среди других вельмож. Подчеркивая свою верность, он стремился сохранить для себя и своих сторонников обретенные должности, земли и достигнутое влияние. Группировка Иоанна Заберезинского стремилась к реваншу, совершенно вытесняя Михаила Глинского и даже обвиняя его в отравлении Александра II. Нейтрально держался Альберт Гаштольд, но обособленная позиция молодого магната мало что решала. При всей остроте конфликта Сигизмунд II пытался лавировать между группировками. Дабы не раздражать Глинского, он игнорировал выдвигаемые против Заберезинских обвинения, однако не мог полагаться и на бывшего фаворита. Михаил Глинский не был утвержден в уже исполняемой им должности дворного маршалка.

При таких обстоятельствах Василий III весной 1507 г. начал упреждающие военные действия. Основные силы русских атаковали Смоленск; северное крыло нанесло удар по Полоцку, дальний поход на Минск затронул тыл литовской обороны. Поскольку Сигизмунд II был занят проблемами Литвы и Польши и еще не успел всерьез втянуться в стратегическую деятельность, литовское войско собиралось вяло, да и Польша мало чем способствовала мобилизации. Тем не менее удалось довольно быстро организовать оборону. Не дожидаясь, пока будет собран полный воинский контингент, литовские силы выступили по всем атакованным направлениям. Обороной Полоцка руководил Станислав Кишка, Минска – Станислав Глебович. Сигизмунд не ошибся, доверив ответственнейший участок в Смоленске Альберту Гаштольду, за два года перед тем отличившемуся при Новгородке. В феврале-сентябре 1507 г. рада панов под личным руководством великого князя приняла установления, определяющие права гетмана во время похода и наказания за скверно исполняемую военную службу, – начав тем самым юридическое оформление и усиление призывной войсковой организации. Приостановив первое нападение русских, летом 1507 г. призывники были распущены. Русские, воспользовавшись этим, атаковали Мстиславль и Кричев. Вновь удалось, хоть и не полностью, быстро собрать войско. Русские не осмелились вступить в открытый бой и отступили. Тем временем крымские татары разорили русские земли на верхнем Дону. Литва отразила нападение России.

Уже это столкновение показало, на что способна военная орга- /518/ низация Литвы, когда у нее имеется хороший координатор. Именно таковым и проявил себя новый великий князь. Однако военная кампания также продемонстрировала, что Россия, чувствуя свою силу, не придерживается никаких сроков перемирия и навязывает Литве растущее напряжение. Несильную православную оппозицию еще более ослабили утрата приграничных княжеств и отбытие активнейших оппозиционеров в Россию. И все же реальное недовольство и политическая напряженность побудили Михаила Глинского, уже лишившегося особого положения, пуститься на крайний риск. Литовский Алкивиад решился узурпировать великокняжескую власть. Наибольшие надежды он возлагал на фактор внезапности.

По отражении летнего нападения русских, осенью 1507 г. призывное войско было вновь распущено. Сигизмунд Старый, обретя передышку в Литве, занялся польскими делами. Михаил Глинский собрал своих сторонников и восстал. Его основные силы укрепились в окрестностях Минска (сам Минск защитили от Глинского 300 воинов). Брат Михаила Глинского Андрей ударил в направлении Слуцка (Слуцкая княгиня Анастасия также сумела оборониться), другие отряды мятежников достигли Клецка и Слонима. Совершив в начале 1508 г. рейд в окрестности Гродно, Глинский схватил и убил Ивана Заберезинского. К Вильнюсу мятежники подошли на расстояние 60–70 км, к Новгородку – на 30–40 км. Некоторые из собравшихся в Лиде членов рады панов отступили в Новгородок, иные разбежались. В Вильнюсе укрепился Альберт Гаштольд. Он успел собрать около 2000 воинов и укрыть в бернардинском монастыре государственную казну. Гаштольда, не особенно дружившего с Радзивиллами, Глинский надеялся склонить на свою сторону, однако его письма Гаштольд переправлял великому князю.

Сравнительный успех мятежу обеспечила внезапность. Опытный военачальник и влиятельный политик, Михаил Глинский сумел ее добиться. Хотя поначалу главенствовали чисто личные мотивы, литовская знать безошибочно определила, что мятеж направлен в первую очередь против нее. Поэтому сразу выяснилось, что в успехе бунта была заинтересована лишь русинская клиентура Михаила Глинского. Глинский не замедлил понять это и, оставаясь католиком, немедленно обратился к православной вере как к главному лейтмотиву своих действий. Провозглашая защиту гонимого православия, Глинский рассчитывал поднять всю православную часть Литовского государства, однако ситуация тридцатых годов XV в. не повторилась. Происходящее формирование сословных структур и обусловленная этим интеграция зашли уже достаточно далеко. Приоритеты православия привлекли незначитель- /519/ ную часть русинской элиты, присоединившейся к Глинскому. После совершения подобного конфессионального трюка Глинскому ничего не оставалось как наладить связи с великим князем Московским. Он еще надеялся остаться самостоятельной политической фигурой, но Василий III даже не думал признавать за ним такую роль и воспользовался Глинским лишь как своим агентом. Инерция внезапности мятежа все еще действовала. Василий Глинский из Киева атаковал Житомир и Овруч. Сам Михаил Глинский захватил Туров, который стал главной базой его действий. При помощи своих сторонников он взял Мозырский замок, хорошо обеспеченный артиллерией. К мятежникам примкнули некоторые друцкие князья (с Друцким замком), Мстиславский князь Михаил; им удалось занять Оршу, Кричев, Гомель. Слуцкая княгиня Анастасия отразила и второе нападение мятежников.

Хорошо подготовленная внезапная операция, проведенная способным полководцем, позволила ему завладеть довольно обширной территорией. Михаил Глинский объявил о 12000 верных ему воинов, однако он хорошо сознавал, что ряды мятежников начинают редеть и что их ждет расправа со стороны государственной администрации, уже начавшей приходить в себя. Глинский пытался склонить к переговорам Сигизмунда II и просил о встрече с ним, великий князь послал в Туров мечника Ивана Костевича, который обещал Глинскому безопасность. Последний не поверил этому и попросил поручительства Альберта Гаштольда. Сигизмунд II больше в переговоры не вступал. Глинскому пришлось теперь открыто призывать на помощь Россию. Василий III отправил на помощь мятежникам Евстафия Дашкевича с 20-тысячным войском. Свои богатства Глинский отослал в Россию, а вскоре и сам отправился им вслед. Его принял Василий III, и Глинский официально признал власть великого князя Московского. Василий III объявил о походе в защиту гонимых православных.

Мятеж Михаила Глинского начался, когда Великое княжество Литовское уже завоевало прочное место в политической системе Ягеллонов. В договоре, заключенном в Буде 31 мая 1507 г., Литва участвовала как равноправный партнер. В договоре был предусмотрен военный союз Венгрии, Польши и Литвы против любого врага, а прежде всего – против схизматиков (т. е. России). Сигизмунд Старый в данном случае с очевидностью ставил интересы династии выше польских интересов. Обустроившись в Польше, Сигизмунд все внимание уделил войне Литвы с Россией. Весной 1508 г. в поддержку литовцам выступило 5-6-тысячное соединение польской тяжелой наемной кавалерии под началом люблинского воеводы Николая Фирлея. Сразу за ним следовал сам монарх в сопровожде- /520/ нии дружины из 600 польских придворных. Через Брест и Слоним они добрались до Новгородка, куда начало быстро стекаться призывное войско из литовских и русинских земель. К великому князю поспешил Альберт Гаштольд, отличившийся в обороне Вильнюса от мятежников. Главное командование Сигизмунд II поручил гетману Константину Острогскому. 5 июня 1508 г. рада панов приняла новый устав военной службы.

Появление монарха, его последовательные и разумные действия помогли сплотиться общественным силам даже быстрее, чем ожидалось. Появились перебежчики из лагеря Глинского. Практически мятежники уже ни на что не влияли, военные действия приобрели характер войны между Литвой и Россией. К моменту прибытия Сигизмунда II против Литвы действовало 60-тысячное русское войско под командой Якова Захарьича и Даниила Щени, хорошо известных литовцам по недавней войне. Главные силы русских и Михаила Глинского стремились овладеть Минском. Сюда и направилось литовское войско, усиленное поляками. Отдельными частями командовали Станислав Кишка, Николай Фирлей и Альберт Гаштольд. Русские и Глинский, не решаясь на сопротивление, стали отступать. Подразделение Гаштольда вскоре достигло пограничных российских областей. Великий князь не вмешивался в действия главнокомандующего Константина Острогского. Он понимал, что не обладает полководческим талантом, и не мешал полководцам. Однако, находясь в зоне военных действий, он наблюдал за воинами и воодушевлял их, повышал ответственность командиров и, главное, основательно и толково занимался обеспечением войска. Вскоре литовцы подошли к русской оперативной базе в районе Орши (гарнизон Оршанского замка сам отбил все атаки противника). В первой половине июля Сигизмунд II расположил лагерь литовского войска уже близ Днепра. 18 июля литовцы атаковали расположенный под Оршей русский военный лагерь. Битва не состоялась, ибо Василий III приказал своим командирам избегать прямых столкновений. Русские начали отходить еще ночью, и вскоре нападение превратилось в преследование. С разницей в четыре дня Константин Острогский взял ре- /521/ ванш у Даниила Щени за поражение восьмилетней давности. Русские напоследок сожгли принадлежащий Альберту Гаштольду Дорогобуж и покинули территорию Великого княжества Литовского.

Хорошо технически обеспеченное литовское войско (за время кампании было проложено 340 мостов через реки и болота) из Орши двинулось к Смоленску. Сигизмунд II расположился здесь и послал объединенное литовско-польское подразделение под командой Станислава Кишки разорять русские земли близ Вязьмы. Когда вокруг стали накапливаться русские силы, Кишка скомандовал отступление. Посланный на подмогу Фирлей разминулся с Кишкой, как раз менявшим позицию. Литовцы и поляки начали обвинять друг друга, однако атаку русского авангарда удалось отразить, и оба отряда благополучно возвратились. Самые печальные последствия имела распря между Младшим Николаем Радзивиллом из Гонёндзи и Альбертом Гаштольдом, позднее сказавшаяся на деятельности рады панов. В смоленский лагерь прибыл Евстафий Дашкевич, ранее с 200 воинов бежавший из России. Приютивший его Константин Острогский просил о прощении старого предательства. Сигизмунд II согласился на это и не просчитался, приобретя великолепного защитника государственной границы.