Чтение онлайн

В пять минут десятого Лизи села перед телефонным аппаратом и нашла в справочнике телефон «Гринлаунской клиники». Одарила Дарлу сухой и нервной улыбкой.

– Пожелай мне удачи, Дарла.

– Желаю. Поверь мне, желаю.

Лизи набрала номер. Трубку сняли после первого гудка.

– Здравствуйте, – произнес приятный женский голос. – Это «Гранлаунская восстановительная и реабилитационная клиника», подразделение «Федеральной здравоохранительной корпорации Америки».

– Здравствуйте, меня зовут… – На том Лизи и замолкла, потому что приятный женский голос начал перечислять всех, с кем можно было связаться, перейдя в тональный режим набора номера. Это был записанный на магнитофонную ленту голос. Лизи пробулили.

– Подождите, пожалуйста, пока вам ответят, – закончил приятный женский голос, и его сменила музыка, отдаленно напоминающая мелодию Пола Саймона «Возвращение домой».

Лизи обернулась к Дарле сказать, что она ждет, пока ей ответят, но Дарла ушла, чтобы проверить, как там Аманда.

«Чушь собачья, – подумала Лизи. – Просто не выдержала напря…»

– Доброе утро, это Кассандра, чем я могу вам помочь?

Имя – дурной знак, любимая [48] , прокомментировал Скотт, который жил в ее голове.

– Меня зовут Лиза Лэндон… миссис Скотт Лэндон.

За все годы семейной жизни она не больше пяти раз представлялась как миссис Скотт Лэндон и ни разу – за двадцать шесть месяцев вдовства. Однако не составляло труда объяснить, почему она сделала это сейчас. Скотт называл это «разыграть карту славы» и сам не стеснялся ее разыгрывать. Отчасти, говорил он, потому что, разыгрывая ее, чувствовал себя самодовольным говнюком, отчасти – потому что боялся, а вдруг не сработает. Скажем, он прошептал бы на ухо метрдотелю что-то наподобие «Разве вы не знаете, кто я?» – чтобы услышать в ответ: «Non, Monsieur [49] – а кто ты, твою мать?»

Пока Лизи говорила, перечисляя прежние случаи членовредительства и полукататонии старшей сестры и описывая случившееся этим утром, она слышала мягкий перестук клавиш. Когда сделала паузу, Кассандра ввернула:

– Я понимаю вашу тревогу, миссис Лэндон, но в настоящее время в «Гринлауне» нет свободных мест.

У Лизи упало сердце. Она мгновенно представила себе Аманду в крошечной, размером с чулан, палате в Стивенской мемориальной больнице в Но-Сапе, в запачканном едой больничном халате, уставившуюся сквозь забранное решеткой окно на светофор, который регулировал движение автотранспорта на пересечении 112-го и 19-го шоссе.

– Ох. Я понимаю. Но… вы уверены? Речь идет не о «Медикейд» или ином виде страховки… Я буду платить наличными, знаете ли… – Хватайся за соломинки. Прикидывайся шлангом. Когда другое не помогает, предлагай деньги. – Если это имеет значение, – обреченно добавила она.

– В общем-то нет, миссис Лэндон. – Лизи подумала, что уловила холодок в голосе Кассандры, и надежда на успешный исход сошла на нет. – Это вопрос места и договорных обязательств. Видите ли, у нас только…

Лизи услышала какой-то звук, похожий на «бинг». Примерно такой же издавала ее микроволновая печь-тостер, сообщая, что гренки или буррито готовы.

– Миссис Лэндон, вы можете подождать, не кладя трубку?

– Разумеется, если нужно.

Раздался щелчок, и вновь зазвучал Прозакский [50] оркестр, на этот раз наигрывающий мелодию «Шафт». Лизи слушала ее с ощущением нереальности, думая о том, что Айзек Хайс [51] , если бы услышал такое, забрался бы в ванну с пластиковым пакетом на голове. На этот раз ожидание затянулось, и Лизи начала подозревать, что про нее забыли (видит Бог, такое уже бывало, особенно когда она пыталась купить билеты на самолет или поменять взятый напрокат автомобиль). Дарла спустилась вниз, взглядом спросила: «Что у тебя? Выкладывай!» Лизи покачала головой, отвечая: «Ничего» и «Я не знаю».

В этот момент ужасная, заполняющая паузу музыка смолкла, и на линию вернулась Кассандра. Холодок из голоса исчез напрочь, и впервые Лизи почувствовала, что разговаривает с человеческим существом. Более того, сам голос показался знакомым.

– Миссис Лэндон?

– Да.

– Извините, что заставила вас так долго ждать, но у меня в компьютере метка с указанием связаться с доктором Олбернессом, если позвоните вы или ваш муж. Доктор Олбернесс сейчас в своем кабинете. Разрешите вас переключить?

– Да, – ответила Лизи. Теперь она знала, где находится, знала совершенно точно. Знала, что прежде всего доктор Олбернесс принесет ей свои соболезнования, как будто Скотт умер в прошлом месяце или на прошлой неделе. А она поблагодарит его. Более того, если бы доктор Олбернесс пообещал освободить их от доставляющей столько хлопот Аманды и положить ее в свою переполненную клинику, Лизи была бы так счастлива, что встала бы на колени и сделала доброму доктору качественный отсос. От этой мысли дикий смех едва не сорвался с губ Лизи, так что их пришлось крепко сжимать несколько секунд. Поняла Лизи, и почему голос Кассандры вдруг стал столь теплым: так начинали говорить люди, когда внезапно узнавали Скотта, когда до них доходило, что они имеют дело с человеком, фотография которого украшала обложку долбаного «Ньюсуик». И если эта знаменитая личность обнимала кого-то своей знаменитой рукой, та, кого обнимали, то есть она, Лизи, тоже становилась знаменитой, пусть и по близости к телу. Или, как однажды выразился Скотт, по вливанию.

– Доброе утро, – произнес приятно-грубоватый голос. – Это Хью Олбернесс. Я говорю с миссис Лэндон?

– Да, доктор. – Знаком Лизи предложила Дарле сесть и перестать кружить перед ней. – Я – Лиза Лэндон.

– Миссис Лэндон, позвольте начать с соболезнований по поводу вашей утраты. Ваш муж надписал мне пять своих книг, и теперь они – среди самых дорогих моих сокровищ.

– Спасибо, доктор Олбернесс, – поблагодарила она и, соединив большой и указательный пальцы в кольцо, показала Дарле: «Дело в шляпе». – Я вам очень признательна.

Когда Дарла вернулась из женского туалета кафе «Попс», Лизи сказала, что и ей стоит заглянуть туда: до Касл-Вью двадцать миль, а дороги во второй половине дня частенько забиты. Для Дарлы эти двадцать миль стали бы лишь первым этапом. Ей предстояло собрать вещи Аманды (утром они забыли это сделать), отвезти их обратно в «Гринлаун» и, оставив там, вернуться в Касл-Рок. Это означало, что на подъездную дорожку своего дома она могла свернуть лишь где-то в половине девятого, и это при условии, что удача будет благоволить к ней, то есть позволит избежать пробок.

– Перед тем как войдешь, набери полную грудь воздуха и задержи дыхание, – посоветовала Дарла.

– Так воняет?

Дарла пожала плечами, зевнула.

– Я бывала в местах и похуже.

Лизи тоже, особенно в поездках со Скоттом. На сиденье опускаться не стала, зависла задом над унитазом, согнув ноги, облегчилась, спустила воду, помыла руки, протерла влажными руками лицо, причесалась, потом посмотрела на себя в зеркало.

– Новая женщина, – поведала она своему отражению. – Американская красотка. – И ощерилась, продемонстрировав дорогостоящую работу дантиста, но вот в глазах над этой аллигаторской улыбкой застыло сомнение.