Чтение онлайн

Я собрался с духом, кивнул, позволяя древней колдунье отойти. Мы никогда не сможем выразить и признать то, что горит в наших сердцах. Ей нужно быть сильной, и я согласен с этим выбором. «Береги себя и нашу дочь, Анна», — произнёс я, чувствуя, как сердце сжимается.

Морганна снова улыбнулась, и её образ, словно призрак, отошёл, оставив после себя лёгкий след горечи и надежды. Мы никогда не признавались в своих чувствах, но в этом молчании заключалась вся глубина нашей связи.

Следующей подошла Андромеда Блэк. На ходу она изменилась. Вместо разбитой, потерявшей смысл женщины ко мне стремительно приближалась красивая, невероятно сексуальная ведьма с горящими глазами. Я погрузился в этот огонь; столько верности, желания и преданности среди людей я давно не видел. С тех пор, как умерла Беллатрикс.

Она взмахнула палочкой, и вокруг нас опустилась непроницаемая завеса магии, отделяя от суда и света камер. Мы остались одни. Подплыв ко мне, она улыбнулась и поцеловала в губы — страстно, жадно, безумно. В полном недоумении я не успел ответить, как Андромеда, отстранившись, сделала шаг назад, закусив губу. Ещё один взмах палочки, и завеса исчезла.

Вейла обвела всех многозначительным взглядом, словно говоря: «Что я вам говорила?» Анна подняла брови, снисходительно улыбаясь мне. Но я быстро убрал Вейлу и эльфийку из поля зрения, к нам подошёл министр магии. Тэд не сказал ни слова, лишь покачал головой и сжал плечо своей медвежьей лапой. Больше мне ничего не требовалось — он понимал, что произошло с его женой, как, впрочем, и все. Он не винил меня, молча поддерживая..

— Мы можем что-нибудь сделать для тебя, мой Лорд? — раздался грустный, полный отчаяния голос Андромеды, заставивший меня вздрогнуть. Нет, ты не будешь несчастна. Я не смог защитить твою дочь, но тебя смогу.

— Да, Меда, Тэд. Я слышал, что современная медицина позволяет стать родителями даже в более позднем возрасте, чем у вас. Прошу, род Блэков не должен прерваться, особенно сейчас.

Да, Меда, именно так. Она улыбнулась, кивнула, затем резко повернулась и направилась к своему месту. Но я успел заметить слезы, блестевшие в её глазах. Тэд, не сказав ни слова, также вернулся на свое место. Всё сказанное уже сказано, и нет смысла добавлять лишние слова.

Молчаливая поддержка и одобрение Блэков — это лучшее, что могло произойти сегодня. Рон отсутствовал, никто больше не осмелился подойти ко мне. Однако вся трибуна аристократов встала вслед за Малфоем и Снейпом, аплодируя в тишине, с выражением спокойствия и благодарности. Их дети также могли оказаться в ловушке работорговцев. Я встал и в знак глубочайшего уважения поклонился им. Зал суда погружён в ужасную тишину, никто не смел прервать мое молчаливое прощание с миром живых. Возможно, они подумали, что я сломлен и сдался? Но нет, я лишь готовился, собирая последние крупицы силы и магии. Пора.

— Позвольте мне высказаться, ваша честь.

— Говорите, лорд Певерелл. — Сказала Сьюзен, достойно кивнув. Она трижды ударила молотком, и в зале прекратились аплодисменты. Я встал, выпуская последние остатки магии. Даже Анна слегка поёжилась, едва заметно пожимая плечами. В воздухе витали тихие вздохи страха, смешанные с отвращением. Лишь Меда смеялась — её смех звучал высоко, ярко и радостно.

Ко мне бросились мракоборцы, вдруг вспомнив, что руны, подавляющие магию, были сняты Сьюзен давно. Но Тэд жестом руки остановил их. Странно, что они испугались; я не заметил ничего необычного.

Из дневников Тэда Блэка:

Стоило бы Гарри посмотреть на себя со стороны. Он, вероятно, и сам не осознавал, насколько ужасно и отвратительно выглядел, поднимаясь. В одно мгновение воздух потерял свои яркие оттенки, тускнея и серея на глазах. Стол, стул и цепи для обвиняемых покрылись странным налётом, на пол сыпались кусочки дерева и обрывки металла, как будто цепи погрузили в кислоту. Передо мной расползался мрак, тот, о котором говорила вейла. Жадно растягивающий свои тёмные лепестки к нам. В глазах парня горели два мертвенно-зелёных костра. Совет магических наций отступил, боясь прикосновения мрака. Он повернулся к журналистам, и я почувствовал, что сейчас произойдет нечто великое и ужасное.

— Достоин ли жизни каждый, кто увяз в работорговле? Они похищали наших детей, матерей, сестёр и родственников. Предавали нашу радость и души; крали родных, ради мы живём и существуем на этой земле! Продавали их таким же мерзким отбросам, как и они сами, ради развлечения своего эго. Праздновали, пока мы теряли сон и надежду на возвращение любимых, проливали слёзы над фотографиями, бережно перебирая воспоминания — как хорошие, так и плохие. Они радовались, бессовестно живя, не испытывая мук совести, игнорируя слёзы матерей, отцов, детей и близких, насильно уведённых в рабство! Эти люди достойны жизни? И я отвечу: нет! Они не заслуживают ни суда, ни надежды на жизнь!

Я окинул взглядом присутствующих, делая небольшую паузу. Мои слова иссякли с катастрофической скоростью, но я ещё не закончил. Никто не осмелился меня прервать. В ответ на мои слова воцарилась тишина. Я снова обратился к камерам, которые транслировали мои слова всему магическому населению Земли.

— И я, уполномоченный Марой Светлейшей, приказываю вам покарать всех, кто осквернил себя сетями рабства! Сожгите их! Уничтожьте всех! Я — Судья и приговор! О, добрые жители Земли, очистите наш мир от этой гнили навсегда! Пусть клеймо моего рода падёт на всех, кто в этом замешан! Пришло время возмездия за все слёзы и всю боль, которую они нам принесли!

Выдержка из дневников Тэда Блэка:

Прокричав последние слова, Гарри вспыхнул. Пламенем яростным и холодным. Холодным настолько, что мракоборцы, бросившиеся к нему, были вынуждены вытаскивать замерзшего до посинения командира, который вырвался вперёд. Холод наступал, и я почувствовал, как беспощадное морозящее проклятие проникает в самую душу. Громкий треск добавил ужаса в эту кошмарную сцену. Стены, потолок и пол покрылись трещинами от безумного пламени некроманта.

Крики наполнили зал. Кто-то из женщин упал в обморок, но выбежать не смог никто. Яростный синий огонь, поглощающий некроманта, преградил путь к спасению. Гарри горел, молча, без криков, стоял гордо и непоколебимо. В голове возникли образы фениксов, ведь только они могли гореть так. Просто гореть. Внезапно пламя вспыхнуло с новой силой, заставляя отвернуться, но, когда я снова взглянул, Гарри Певерелл уже перестал существовать. На полу осталась лишь горка пепла, сожённого за минуту.

Не хотелось бы даже пальцем касаться этого огня. По залу разнеслись крики боли — несколько гостей и журналистов, схватившись за лица, упали на колени, крича от невыносимой муки. Медики не успели подойти, и мы увидели красные метки, как будто их оставил раскаленный металл. Родовой герб Певереллов. Никто ничего не понял, но мракоборцы Рона уже начали действовать. Спокойно и быстро, связывая и уводя из зала преступников. Работорговцы получили клеймо рабов, заслуженная кара. Неизвестная магия Гарри оставила отметку на всех причастных к торговле людьми.