Чтение онлайн

По совету Генриха, я взяла на кухне столик-разнос с горячим чайничком и печеньем, какие разносили по всем комнатам слуги. Нырнула с ношей в комнату принца, успев поймать хмурый многозначительный взгляд сира Арлайса, со скучающим видом прогуливающегося в коридоре, закрыла дверь на механический замок и осталась ждать хозяина жилища.

Генрих пришёл через полчаса, вскрыл замок и сразу изнутри закрыл на персональную маг-печать.

— Сир Арлайс в коридоре? — спросила я.

— Нет, — Генрих снял с себя камзол и начал расстёгивать жилет и рубашку. — Я видел только сира Маддреда.

Понятно. Один интриган спугнул другого. Сир Маддред точно не мог знать, что я здесь, вряд ли Ризы и Маддреды будут обмениваться хотя бы мелкой информацией.

— Я хочу искупаться, после ужина будет некогда. Отец уже освежился и лёг отдыхать. Тоже мне любитель путешествий. Сам еле ходит, но перед сворой хорохорится, — ворчал Генрих.

— А он сможет вернуться на побережье? — я набирала воду в терму и бросила артефакт на дно, не дожидаясь, пока небольшой бассейн заполнится.

— Приедет повозка, довезёт до поворота, — мимо меня прошло голое тело, привлекая к себе движениями упругих ягодиц. — Раздевайся, тебе тоже нужно расслабиться. Пусть свора видит, что их присутствие нам не помеха, и мы счастливы.

Я попробовала было возразить, но меня быстро переубедили, расшнуровав платье и начиная зацеловывать обнажающееся тело. Уж не знаю, почему, но свои вещи я забрала в терму. Одеваться в присутствии даже Райана было бы опасно, иначе мы бы сорвали ужин, заставив всех ждать. А в терму он, когда вернётся, заходить не станет, потому что будет разговаривать с Генрихом. Вот так нехитро я рассудила, сложила аккуратно вещи в стороне и опустилась по ступенькам к сидящему мужчине.

— Идём ко мне, Илари-ана, — пошутил он, придумав недавно сборное имя, служившее для меня сигналом. Я сменила личину и опустилась к Генриху на колени.

Под шум воды мы целовались, затеяв игру языков.

<…>

Мы начали наш танец, но не успели войти в энергичный темп, как в дверь, ведущую в терму, постучали.

— Генрих, прости, ты там? — жалобно спросил голос Хетуин.

— Проклятье! — только и смог тихо выругаться принц, чей орган в данную минуту меньше всего нуждался в отвлекающих манёврах. Нам пришлось остановиться, и Генрих уже громко ответил. — Да, я сейчас выйду.

Мне шепнул:

— Подожди, я сейчас её выпровожу.

В купальне не было ни шлафора, ни одежды принца, поэтому он обернулся простынёй вокруг бёдер и вышел, поблёскивая каплями на спине. Я замерла в ожидании. Вода уже наполнила терму и грозила начать переливаться через верхнюю ступеньку. Пришлось потянуть за цепь с пробкой, чтобы спустить воду: без шума воды в купальне все мои передвижения будут прекрасно слышны в соседней комнате. На всякий случай тоже поднялась, закуталась в простыню и встала возле двери так, чтобы когда она открылась, то я смогла бы спрятаться за ней.

— Зачем ты пришла да ещё взломала мою печать? — сердито спросил Генрих в соседней комнате.

— Прости… Я понимаю, и все прекрасно понимают, что вы делаете с герцогом Ризом. Ты избегаешь меня и скоро уйдёшь, а я бы не хотела мучиться до рассвета. Просто выслушай меня, я постараюсь быть краткой. Мне тоже не нравится всё это… — это точно была Хетуин? Голос её, но интонации неуверенной и уставшей девицы.

— Хорошо, я тебя слушаю, Хетуин де Марред. Пять минут. Мне хотелось бы помыться, как видишь, — не добавляя мягкости голосу, холодно согласился принц.

Она заговорила так, словно отрепетировала свою речь. Не знаю, может, я плохо её знала, и Хетуин всегда была собранной в мыслях, даже когда её покидало чувство уверенности…

— Я хочу сказать тебе кое-что. Предложить.

Меня окатило чувство дежавю. Сир Арлайс тоже предлагал заманчивое, по его мнению. Райан был уверен, что и у Маддредов ко мне нашлось бы взаимовыгодное условие. Но от Хетуин его особенно было интересно услышать.

Сначала она сослалась на родителей и всю эту ситуацию, которая её давно измучила. Хетуин нашла в себе силы признаться: она видит, что Генрих равнодушен к ней, потому что рана на его сердце после Иларии ещё не затянулась. Вот это было странным! Риз-старший не знал об этом, а Хетуин была в курсе окончательного разрыва. Должно быть, сплетни в Академии цвели махровыми маками, которые, как известно, запаха почти не имеют, но привлекают к себе много насекомых.

— Я устала, Генрих. Устала бороться за тебя, с тобой и из-за тебя. Ты знаешь о моих чувствах к тебе, но всегда делал вид, будто тебя это не касается. Послушай. Я готова заключить с тобой соглашение, если ты всё-таки выберешь меня. Я не буду возражать, если у тебя на стороне будут любовницы. Прошу лишь заводить интрижки на стороне так, чтобы ни я, ни другие не знали. Я не буду преследовать твоих женщин, ревновать тебя… Пока ты сам не поймёшь, что хочешь уважать меня. Я рожу тебе столько детей, сколько позволит Владычица и буду верной женой и хорошей матерью… Если ты согласишься…

Голос Хетуин задрожал на последних фразах, а мне ещё в начале её монолога стало жалко. Так унижаться… А всё потому, что она хочет стать королевой или её продают родители? Генриха тоже тронула речь, но он привык сомневаться во всём и сначала проверять, прежде чем давать слово. Наверное, я слишком его хорошо знала, потому что он озвучил то, о чём я думала:

— Допустим, я не против твоей кандидатуры, Хетуин. Но одного понять не могу: ради чего ты это делаешь? Ты готова быть униженной, нелюбимой и забытой — для чего? Из-за статуса королевы? Я не стремлюсь занять место отца, может, тебе стоит обратиться с таким же предложением к кому-нибудь другому?

Девушка не отвечала, кажется, она тихо плакала, или это мне так казалось, потому что шум воды в купальне заглушал тихие звуки.

— Подожди-ка минутку. Оботрусь, — вдруг громко сказал голос Генриха возле двери, рядом с которой пряталась я. И через мгновение, он зашёл, огляделся во влажном тумане, затянувшем собой комнатку из-за артефакта, превращающего летящие на него брызги в пар. Терма опустела, и только на дне плескалась вода, льющаяся из колодезной трубы.

— Я тут, — прикоснулась к плечу Генриха, он обернулся.

— Ана, я хочу знать, лжёт она, притворяется или говорит правду, — тихо сказал принц, буравя меня зелёным взглядом. — Сделай это для меня, пожалуйста.

— Вам не всё равно разве? — холодком передёрнуло мои плечи, я вспомнила эксперимент в комнате для приготовления к купальне.

— Нет. Она сказала важные для меня слова. Если её не подослали Маддреды, это многое меняет.

Ого, неужели Генрих сможет жениться на ней после всего этого? Я растеряно смотрела на него, и он положил руки на мои плечи, наклонился, приблизив лицо: