Чтение онлайн

Когда Джордан шел через холл к входной двери, он не был уверен, не привиделось ли ему это микроскопическое проявление чувства.

Элизабет стояла у того же самого дерева, к которому приходила каждый день, чтобы посмотреть на море. Корабль должен был вот-вот прийти, корабль, направляющийся на Ямайку, как сказал Роберт. Он стремился покинуть Британию, болезненно стремился, и кто может обвинить его, думала она, медленно проходя по краю обрыва, который резко обрывался на несколько сот футов к камням и песку внизу.

Роберт снял для них комнату в доме, принадлежащем мистеру и миссис Хоган, и сейчас он хорошо питался, набирая вес от великолепной стряпни миссис Хоган. Как почти все остальные жители Хелмшида, Хоганы были добрыми работящими людьми, а их четырехлетние сыновья-близнецы являли собой чудо энергии и широких улыбок. Все четверо Хоганов очень нравились Элизабет, и если бы от нее зависело, она бы охотно осталась навсегда в Хелмшиде, спрятавшись здесь.

В отличие от Роберта, Элизабет не стремилась покинуть Британию и не боялась, что ее найдут. Странным образом она находила здесь какой-то безжизненный покой – была достаточно близко от Яна, чтобы почти ощущать его присутствие, и достаточно далеко, чтобы знать: что бы он ни сказал или сделал, это не могло причинить ей боль.

– Отсюда высоко падать, миссис, – сказал мистер Хоган, подходя к ней и хватая ее своей мозолистой рукой за руку. – Отойдите от края, слышите?

– Я не заметила, что я так близко от края, – ответила Элизабет, искренне удивленная, увидев, что кончики ее туфель не касаются твердой земли.

– Идите в дом и отдохните. Ваш муж объяснил нам, какое тяжелое время вы пережили и как вам надо пожить в покое некоторое время.

Открытие, что Роберт рассказал что-то об их положении кому-то, особенно Хоганам, которые знали, что они ждут корабля, идущего в Америку, или на Ямайку, или в какое-то другое место, подходящее для них, проникло в ее болезненное сознание, и она спросила:

– Что Роб… мой муж… рассказал всем о «тяжелом времени», которое я пережила?

– Он объяснил, что вы не должны слышать или видеть ничего, что бы взволновало вас.

– Что бы я хотела увидеть, – сказала Элизабет, переступая порог их домика и вдыхая запах свежеиспеченного хлеба, – так это газету!

– Особенно вам противопоказаны газеты, – сказал мистер Хоган.

– Здесь мало шансов увидеть их, – устало произнесла Элизабет, глядя с отсутствующей улыбкой на одного из близнецов, подбежавшего к ней и прижавшегося к ее ногам. – Хотя я не могу представить себе места в Англии, куда бы, в конце концов, не добрались газеты.

– Вы не захотите читать всю эту чепуху. Все время одно и то же – убийства и увечья, политика и танцы.

В течение тех двух лет, что Элизабет провела в добровольном заключении в Хейвенхерсте, она редко бралась за газеты, потому что, читая, чувствовала себя еще более отрезанной от Лондона и от жизни. Сейчас, однако, Элизабет хотела посмотреть, нет ли упоминания о ее исчезновении, и сколько этому уделяется внимания. Она полагала, что Хоганы не умеют читать, в чем не было ничего необычного, но все же находила странным, что мистер Хоган не может найти даже старой газеты среди жителей деревни.

– Мне в самом деле нужно видеть газету, – сказала Элизабет более требовательно, чем хотела, и ребенок отшатнулся от нее. – Не хотите ли, чтобы я помогла вам сделать что-нибудь, миссис Хоган? – спросила Элизабет, чтобы смягчить свое восклицание о газете. Миссис Хоган была на седьмом месяце беременности; она постоянно работала и все время была жизнерадостной.

– Ничего не надо, миссис Робертс. Вы вот посидите и отдохните здесь за столом, а я приготовлю вам славную чашку чая.

– Мне нужна газета, – тихо сказала Элизабет, – больше, чем чай.

– Тимми! – прошипела миссис Хоган. – Убери это прочь, сию же минуту, слышишь, Тимми? – пригрозила она, но, как всегда, веселый близнец не обратил на нее внимания. Вместо этого он дернул Элизабет за юбку, но как раз в этот момент отец быстро нагнулся и выхватил из его ручонки что-то большое.

– Для леди! – закричал мальчик, взбираясь на колени к Элизабет. – Я принес для леди!

В изумлении Элизабет чуть не уронила ребенка на пол.

– Это газета! – воскликнула она, переводя укоризненный взгляд с мистера на миссис Хоган, у обоих под загорелой кожей выступил румянец смущения.

– Мистер Хоган, пожалуйста, дайте мне посмотреть.

– Вы слишком разволновались, точно, как ваш муж и говорил, это случится, если вы ее увидите.

– Я разволновалась, – сказала Элизабет, стараясь, насколько могла, говорить спокойно и вежливо, – потому что вы не позволяете мне посмотреть ее.

– Это старая, – возразил он. – Больше трех недель.

Странно, но ссора из-за глупой газеты вернула Элизабет способность впервые за многие дни чувствовать что-то по-настоящему. Его отказ дать ей газету рассердил ее, а предыдущие замечания о том, что ей необходим отдых и что она слишком разволновалась, несколько встревожили ее.

– Я нисколько не разволновалась, – сказала Элизабет с решительной улыбкой, обращаясь к миссис Хоган, которая принимала решения в этом доме. – Я только хотела взглянуть на всякие пустяки… как, что модно в этом сезоне.

– Носят голубое, – сказала миссис Хоган, отвечая ей улыбкой и качая головой, глядя на мужа, показывая ему, что он не должен давать газету Элизабет, – вот теперь вы знаете. Разве плохо – голубое?

– Так вы умеете читать? – воскликнула Элизабет, сжимая пальцы, чтобы не выхватить газету из рук мистера Хогана; хотя, если будет необходимо, она вполне была готова сделать это.

– Мама читает, – сообщил один из близнецов с улыбкой.

– Мистер и миссис Хоган, – сказала Элизабет спокойным, серьезным тоном, – я собираюсь чрезвычайно «разволноваться», если вы не дадите мне эту газету. Я, если придется, буду ходить от дома к дому, чтобы найти кого-нибудь еще, у кого есть газета, или кто прочел ее.

Таким твердым голосом мать говорит с непослушными детьми, когда они начинают действовать на нервы, и это, кажется, поняла миссис Хоган.

– Ничего не получится из того, что вы будете ходить по деревне в поисках других газет, – призналась миссис Хоган. – Есть только одна газета, насколько я знаю, и сейчас была моя очередь читать ее. Мистер Уиллис получил ее от капитана корабля на прошлой неделе.

– Тогда я могу посмотреть, пожалуйста, – настаивала Элизабет.

У нее руки чесались от желания выхватить газету из большого кулака мистера Хогана. А перед глазами возникала картина, как она в истерике подпрыгивает вокруг него, пытаясь схватить газету, которую он держит над головой.

– Если вы так переживаете из-за моды и тому подобного, я например, не понимаю, какой в этом вред, хотя ваш муж твердо запретил…

– Мой муж, – многозначительно сказала Элизабет, – не указывает мне во всем.