Чтение онлайн

облака и грустно смеется.– Не могу сказать хорошо это или ужасно.

Мои мысли – ураган; моя кровь – река, вышедшая из берегов. Я пытаюсь придумать, что

лучше всего сказать, что бы мне хотелось услышать в такой ситуации. Проблема, в которой он

признался мне, огромна. Это не похоже ни на что, с чем мне приходилось сталкиваться раньше,

даже со своей семьей.

Я действую по своему первому порыву, так, как говорил мне мой отец:

– Я могу рассказать тебе, как хорошо, если ты доверишься мне.

– Да, – он оборачивается ко мне с влажными глазами. – Но я никогда… – он качает

головой. – Те есть, я…хотел, но никогда…

– Ты никогда не был с парнем?

Он снова качает головой, быстро.

– Нет. Ничего.

– Я целовался с мальчиком, но честно…я никогда не испытывал ничего…подобного.

Он погружается в это на мгновение.

– Я пытался измениться. И… – он щурится. – …даже не позволял себе представлять

каково бы это было…быть с…

Это как удар по моему солнечному сплетению.

– Но потом я встретил тебя, – произносит он.

Его смысл добивает меня еще сильнее.

Меня выбивает из тела, как будто я наблюдаю за этим с другой стороны тропы. Мы сидим

на камне, бок о бок, касаясь руками, и я понимаю, что этот момент отпечатается в моей жизни

навсегда.

– В первый раз, когда я увидел тебя, – начинаю я, и он уже кивает, как будто знает, что

именно я собираюсь сказать.

– Да.

В груди сжимается.

– Я никогда не испытывал такого раньше.

– Я тоже.

Я поворачиваюсь к нему, и все происходит так быстро. Одну секунду он вглядывается в

мое лицо, а в другую – его губы оказываются на моих, теплые и гладкие, и это так здорово. Боже.

Я издаю какой– то неподконтрольный горловой звук. Он издает его в ответ, и рычание

превращается в смех, потому что он отстраняется от меня с самой большой улыбкой, которую

когда– либо видели небеса, а затем он возвращается, целуя меня сильнее и глубже, его ладони

опускаются на мою шею.

Его рот приоткрывается, и я чувствую пробный взмах его языка.

Под моими веками вспыхивает свет, настолько интенсивный, что я практически слышу

хлопающий звук. Это размягчается мой мозг, или наступает конец света, или, возможно, на нас

упал метеорит и это экстаз, который дарят мне, как последнее мгновение, перед тем как отправить

в чистилище, а его в место намного– намного лучше.

Это не первый его поцелуй – я знаю это – но первый настоящий.

Глава 9.

На обратном пути, я даже не знаю, куда деть свои руки, не говоря уже о путанице моих

эмоций. То, что только что произошло, отпечатается в каждой моей молекуле; уверен, что я

вспомню все чувства от каждого прикосновения, даже сорок лет спустя.

Мама всегда говорит мне считаться со своими чувствами. Поэтому, помимо

головокружения с желанием я чувствую:

Нервозность.

Неуверенность.

Отчаянное желание повторить это снова и поскорее

Но самые щекотливые эмоции бледнеют на фоне эйфории.

Я

Целовал

Себастиана.

Я чувствовал его губы на своих, и его язык, и его смех, звучащий эхом между нами. Мы

целовались снова и снова. Всеми способами. Быстро и грязно, медленно и глубоко, что заставляло

меня подумать о сексе, и длинных днях в безопасном укрытии чьей– то спальни. Он кусал мою

губу, и я отвечал так же, а затем он испускал звук, который я буду слышать отголосками эха среди

безумства своих мыслей до конца выходных. Это ощущалось…таким чертовски правильным. Как

будто все, что я делал раньше, с кем– то другим, не считалось в действительности поцелуями.

Возможно, это звучит глупо, но казалось, что каждая клеточка в моем теле была вовлечена в это.

От этого все, что я делал прежде, кажется каким– то выбеленным и трудным для воспоминания.

Мы целовались, пока холод не пробрался под нашу одежду.

Вообще– то, теперь, когда я думаю об этом, мы целовались, пока Себастиан не

отстранился, когда моя рука начала поигрывать с краем его рубашки.

Он говорил, что никогда ничем не занимался с парнем, но чисто механически это не ново

для него, и я готов поспорить, что у него были девушки. И тем не менее, нас обоих буквально

трясло от одного и того же маниакального голода, поэтому, возможно, для него все настолько же

отличалось, как и для меня.

Занимался ли он…сексом раньше? Полагаю, нет – уверен, что Отэм посмеялась бы и

сказала, что некоторые из детей– мормонов самые развратные в школе, но что– то в Себастиане

говорило мне, что он отличается в этом смысле, как будто, помимо того, чем мы занимались

сегодня, он следует тем самым правилам.

Но занялся бы он? Со мной?

Этот вопрос выпускает в мою кровь беспокойство и жар.

Очевидно, я опережаю события, но я возбужден и витаю в облаках, и не знаю, как все

будет дальше. Мы…встречаемся, или как? Даже если только тайно?

Мы встретимся с ним снова?

В моем воображении, мама отстукивает ногой на заднем плане, побуждая меня получше

приглядеться ко всему. Но мысль тут же испаряется. Ощущения после Себастиана еще такие

свежие.

Когда мы встали и отряхнулись, это было похоже, на прокол мыльного пузыря. Даже там,

на открытом воздухе, мы, казалось, были поистине одни. Но с каждым шагом, что мы спускаемся

с холма, растворяется все больше защитной пленки. Прово раскидывается перед нами, большой и

чистый.