Чтение онлайн

Мы не станем утомлять читателя подробным описанием многоступенчатых небесных иерархий, принятых в гностическом учении. Гностики, без сомнения, надеялись, что пройдя эти запутанные лабиринты, они наверняка достигнут божественного света. Они были убеждены, что путь к спасению лежит через напряжение всех душевных сил. Иудеи скитались по пустыне сорок лет, прежде чем достичь Земли Обетованной. Волею своего Бога они совершили это длительное паломничество — и очистились. Но сколь же труднее и опаснее должен быть путь на небеса! А небеса эти были вотчиной многочисленных божеств, заимствованных гностикам из самых разных религий той эпохи. Триста шестьдесят верховных владык были, в свою очередь были подчинены пяти величайшим властителям: Кроносу, Аресу, Гермесу, Афродите и Зевсу. Эти эллинские имена стоят в одном ряду с «варварскими» восточными. В паре с Зевсом выступал иудейский Иегова. Помощником Ареса был некий дух по имени Йпсантахоунхаинхоухеок. Гермесу, богу-посреднику, помогал явно не столь могущественный дух: имя его состояло лишь из двух слогов — Хайнхух. Тем не менее, Хайнхух все же входит в троицу довольно могущественных «троесильных» божеств. София, дочь Барбело, связана с Афродитой; отношения между ними, очевидно, более дружественные, чем во всех прочих насильственных альянсах такого рода. Наконец, Кронос связан с безымянным духом — некой силой, происходящей от «великого незримого».

Широкое распространение гностицизма свидетельствует о том, насколько привлекательным он оказался для народных масс. Интеллектуалы того времени также питали симпатию к новой вере, позволявшей примирить древние учения с зарождающимся христианством. Святой Павел (умер в 67 г. н. э.), сознавая всю опасность гностицизма, предостерегает эфесскую церковь от соблазнов увлечения «всяким ветром учения, по лукавству человеков, по хитрому искусству обольщения».* Но другие деятели ранней христианской церкви — например, Синезий (370 — 413), епископ Птолемаиды в Северной Африке, — оказались не столь осторожны. Свой комментарий на алхимическое сочинение, приписывавшееся Демокриту, Синезий посвятил верховному жрецу Сераписа в Александрии. Алхимические трактаты и гностические гимны этого епископа трудно совместить с ортодоксальным христианством.

Согласно Валентину, одному из самых видных из проповедников гностицизма (умер в 161 г. н. э.), материя отделена от духовного, небесного мира вовсе не изначально и не навеки. Так, временное отпадение Софии от милости Бога совершается в небесном мире. Во главе всего сущего находится двоица эонов: эон Отца и эон первочеловека. Согласно мифу, первочеловек погрузился в материю и снова поднялся на небеса. Этот падший эон породил душу — Христа (которого не следует смешивать с Иисусом Христом). Искупление совершилось благодаря Гору, ограничителю, имя которого происходит от египетского Гора, сына Исиды.

Главным таинством валентиниан было таинство брачного чертога, где набожный последователь учения созерцал небесный брак Софии со Спасителем, где верующий переживал мистический опыт единения со своим ангелом. В ритуал этого таинства входила следующая формула:

Мистическим эротизмом проникнуто также учение Симона Волхва, первого из известных нам гностиков. Многочисленные последователи Симона Волхва считали его самого верховным божеством, отцом всего сущего и высочайшей из сил, произведшей посредством эманации женское порождающее начало. Эта мать всех вещей, в свою очередь, породила ангелов, которые сотворили видимый мир. Эти низшие существа из зависти удержали свою мать на земле, и та была вынуждена переселяться из одного женского тела в другое. Когда-то она была Еленой Троянской, а во времена Симона Волхва стала тирской блудницей. Симон сочетался с ней браком ради спасения человечества; спасение же не заслуживалось праведными делами, а даровалось милостью Симона тем, кто верил него и в его Елену.

На христианском Западе Симон стал восприниматься как прототип всех злых колдунов. Согласно Деяниям Апостолов (8:9-24), он был обращен в христианство апостолом Филиппом, чьи чудеса и проповедь произвели на этого мага глубокое впечатление. Симон признал, что Филипп превосходит его в магическом искусстве. Увидев, как Петр и Иоанн крестят людей, возлагая на них руки, Симон попросил научить его этому обряду, дабы и он смог передавать Святой Дух. За эту услугу Симон предложил апостолам деньги. Упреки Петра он принял со смирением и попросил простить его. Однако имя Симона стало нарицательным: «симонией» с тех пор называли торговлю церковными должностями. Согласно другой легенде, Симон пожелал показать народу, что, подобно Христу, он может подняться на небеса. И действительно, он оторвался от земли и взлетел в голубое небо Рима. Многих людей ему удалось соблазнить этим трюком, и Петр испугался, что его паства переметнется к лжепророку. Он взмолился Богу, попросив положить конец этому безобразию. Тогда демоны, поддерживавшие Симона, покинули его, и маг, рухнув наземь, переломал себе ноги.

Выдающимся гностиком был Василид, расцвет деятельности которого пришелся приблизительно на 125 год н. э. О нем много писали ранние католики. Ипполит в своей инвективе против василидиан описывает гностического «отца» как верховную сущность, неопределимую словами: об этом боге невозможно сказать ничего определенного. Однако именно он породил семя, которое заключало в себе все зародыши всех вещей и «троякое сыновство», единосущное «отцу». Первое сыновство вознеслось к высшему божеству; второе, будучи не столь возвышенным, преодолело путь восхождения лишь наполовину; третье же сыновство погрузилось в материю и стало духовным наследием избранных. Затем из мирового семени возник «великий архонт», считавший себя властелином всего мира, верховным существом. Он породил сына, который был мудрее его и заложил основы вселенной. Вместе со своим отцом он властвовал в надлунном мире. Подлунным же миром правил бог иудеев, у которого также был сын. Сын «великого архонта» стал Христом.

Многочисленные гностические секты (перечислять которые здесь было бы неуместно) разделяли между собой некоторые общие верования. Так, все гностики сходились в том, что мир сотворен не верховным божеством, а демиургом. Демиург занимал гораздо более низкое положение, чем верховный бог — «неведомый отец», или, как называет его Симон, «безграничная сила». Этого демиурга называли также Иалдабаофом. Поскольку зримый мир сотворен Иалдабаофом из материи, то по самой своей природе он несовершенен. Различные секты, в зависимости от того, с симпатией или с антипатией они относились к иудаизму, приписывали Иалдабаофу то более высокое, то более низкое положение в иерархии богов, но ни один гностик не считал этого демиурга высшим божеством, сотворившим духовный мир, небеса и ангелов. Крупная религиозная школа офитов решительно выступала против иудейского бога. Офиты наделяли Иалдабаофа чертами характера, вовсе недостойными божества. Он был горд, невежественен и мстителен. Недовольный своим творением, он решил уничтожить его при помощи первой женщины — Евы. Но София послала на землю змея, соблазнившего людей вкусить плод от древа познания — древа, на которое Иалдабаоф наложил запрет, надеясь тем самым удержать людей во мраке невежества. Обретя мудрость, человек смог объявить войну Иалдабаофу; именно таков сокровенный смысл ветхозаветного предания о «грехопадении». Когда верховный Отец посылает Христа спасти человечество, Иалдабаоф подстрекает евреев убить Христа. Но умер только Иисус — человеческая ипостась Спасителя, а Христос остался жив, ибо он — бессмертный бог.

Несколько офитских сект поклонялись змею, даровавшему человеку знание, — Уроборосу. Это драконообразное существо, свернутое кольцом и кусающее собственный хвост, — символ бесконечного цикла метаморфоз. Уроборос объединяет в себе добро и зло.

В 77 году н. э. Плиний Старший посвятил свой труд «Естественная история» императору Титу. Признавая здесь, что магия оказывала и по-прежнему оказывает мощное влияние на многие народы, Плиний, тем не менее, заявляет, что все маги — либо обманщики, либо глупцы, и что их учение родилось из питаемого ими презрения к человечеству. Магия, по мнению Плиния, — это тщета и бессмыслица; просвещенные люди должны быть благодарны римскому правительству, запретившему столь чудовищный магический обряд, как человеческое жертвоприношение. Плиний утверждает, что основателем магии был перс Зороастр; но игнорируя тот факт, что сам Зороастр считал человеческие жертвы отвратительными, Плиний подрывает собственную аргументацию. Да и вообще, рассуждая на эту тему, он постоянно путается и обнаруживает неуверенность. Несмотря на заявленное презрение к «несостоятельной и пустой» мудрости магов, он то и дело включает в собственный труд элементы магических учений и, следуя традиции, превозносит магические свойства трав, камней, животных, амулетов и т. д.

Возмущенно осуждая магию, Плиний ссылается на императора Нерона, который поставил множество магических опытов, но ни разу не добился успеха. Далее он с удовлетворением отмечает, что император Тиберий подверг гонениям магов в Галлии. Действительно, большинство римских императоров были настроены против магии, и, возможно, Плиний как адмирал римского флота счел нужным из политических соображений разделить эту предубежденность. Всем его нападкам на магию явно недостает объективности, — равно как и его постоянным атакам на греческих философов, которых Плиний винил в тщеславии, легковерности и лживости.

Нерон, которого Плиний изображает скептиком, и впрямь относился к магии враждебно. Ненавидел он и философию и даже запретил ее изучение, объявив, что эта наука слишком легкомысленна, поверхностна и служит прикрытием для тех, кто желает заглянуть в будущее. В магии Нерон видел угрозу государственной власти, — и не без оснований: нетрудно представить себе, что произошло бы, научись граждане в самом деле читать по звездам судьбу своих владык. А вдруг звезды предсказали бы заговор против императора?! Но у жены Нерона, Поппеи, был личный гадатель, и в ее покоях вечно толпились астрологи. Да и сам Нерон, вопреки своей официальной позиции, совещался с магами по политическим вопросам. Астролог Балбилл узнавал по звездам имена врагов Нерона — и император предусмотрительно казнил их.