История магии и оккультизма
Шрифт:
Не удивительно, что при столь легкомысленном поведении у Грандье появились в Лудене грозные враги. Сперва он соблазнил дочь Тренкана, королевского поверенного. Затем он свел знакомство с Мадлен де Бру, дочерью королевского советника, для которой написал остроумный трактат против священнического целибата. Весь Луден обсуждал эти скандальные события. Слухи о них дошли и до «матери Иоанны от ангелов», и она стала мечтать о Грандье, которого еще ни разу в жизни не видела. Он являлся ей по ночам в образе сияющего ангела, но речи, которые он вел, были отнюдь не ангельскими. Когда умер Муссан, старый монастырский приор, Иоанна предложила вакантную должность Урбену Грандье, но тот отказался. Душевное расстройство Иоанны усугубилось, ее истерические вопли нарушали по ночам мирный сон монахинь. Устыдившись собственной слабости, она прибегла к старому испытанному средству: попросила монахинь подвергнуть ее бичеванию. Результат оказался удручающим: вскоре у нескольких монахинь появились такие же видения.
Не в силах расхлебать кашу, которую сама же и заварила, Иоанна обратилась за помощью к канонику Миньону, родственнику Тренкана. Было решено тщательно расследовать все детали этого дела. Недоброжелатели Грандье припомнили казнь марсельского священника Жофриди, который был сожжен на костре за то, что околдовал некую девушку; быть может, и Грандье заслужил подобную кару? В монастырь прислали экзорцистов, и те принялись ежедневно творить ритуалы, заклиная демонов. Эти причудливые церемонии нанесли последний удар по душевному здоровью Иоанны. Она билась в ужасных конвульсиях, до полусмерти пугая монахинь, которые теперь окончательно убедились, что ею и прочими обитательницами монастыря овладели бесы. Одна за другой впечатлительные девицы падали в корчах, и среди их бессвязных выкриков часто повторялось единственное внятное слово — «Грандье».
Узнав, в чем обвиняют его враги, Грандье внезапно понял, в какую пропасть они пытаются увлечь его. Он бросился к судебному приставу Лудена и умолял его изолировать монахинь; но экзорцисты не подчинялись приставу. Тогда Грандье подал жалобу архиепископу Бордо. Прелат послал в монастырь своего личного врача, который осмотрел страдалиц и заявил, что они вовсе не одержимы. Архиепископ запретил проводить экзорцистские обряды и велел запереть больных монахинь в кельях. В монастыре снова воцарился мир и покой, припадки у девиц прекратились. Однако спустя некоторое время истерия возобновилась, и доктору Сурди пришлось сообщить, что «монахинь постоянно преследуют нечестивые искушения». День и ночь они метались по своим кельям и громко звали Урбена Грандье.
В такой-то обстановке в Лудене появился канцлер Лобардемон, о характере которого прекрасно свидетельствует его высказывание, вошедшее в пословицу: «Дайте мне две строчки, написанные человеком, — и я отправлю его на виселицу». Он приходился родственником «матери Иоанне от ангелов» и еще двум монахиням. Обнаружив, какое несчастье постигло монастырь, Лобардемон отправил отчет об этом деле кардиналу Ришелье, и тот приказал арестовать Грандье. В 1618 году Грандье написал пасквиль на кардинала, и наконец-то оскорбленному Ришелье представился случай отомстить.
Экзорцисты не только вернулись в монастырь, но и заполонили городские храмы, ибо дело теперь приняло публичный характер. Отцу Гольту удалось изгнать нескольких демонов; будучи весьма осторожным, он заставил их подписать следующее клятвенное обещание:
Обещаю, что, покидая эту женщину, я оставлю у нее под сердцем разрез длиной с булавку, и разрез этот пройдет через ее рубашку и лиф, и на одежде покажется кровь. И обещаю, что завтра, двадцатого мая в субботу, в пять часов пополудни, демоны Грезиль и Аманд оставят такие же отверстие, но меньшего размера, — и обещания, данные Левиатамом, Бегемотом, Бээри и их подручными, будут подтверждены при выходе собственноручной подписью в журнале записей церкви Сен-Круа! Писано девятнадцатого мая в год тысяча шестьсот двадцать девятый.
Этот диковинный документ сохранился в парижской Национальной библиотеке. Его написала «мать Иоанна от ангелов».
Изгнание демонов продвигалось очень медленно. Отца Гольта сменили отец Лактанс и отец Сюрен. Демоны подписали еще несколько документов. Один из них датирован 30-м июня 1634 года. В том же году Грандье был сожжен на костре. Перед казнью отец Лактанс и монах-капуцин Транкиль пытали его. Ноги его были перебиты, и к месту казни его вынесли на носилках. В этот момент Грандье призвал отца Лактанса предстать перед небесным судом в течение тридцати дней. Отец Лактанс скончался в назначенный срок. При столь же странных обстоятельствах умерли и некоторые другие участники этого процесса — например, тот же Транкиль.
Луденский скандал продолжался до тех пор, пока Ришелье не урезал жалование экзорцистам. Труднее всего избавлялась от одержимости «мать Иоанна от ангелов», которую мучил припадками демон похоти Исакаарон; согласно психиатрам Легу и Туретту, она демонстрировала типичные симптому одной из разновидностей истерии. Только в 1637 году в Луденский монастырь вернулся покой. Иоанне было ниспослано утешение с небес. Весь остаток жизни она провела в смирении и скончалась смертью праведницы в 1665 году.
Убедительным доказательством вины Грандье служили не только обвинения, которые возводили на него бесы устами Иоанны и другими монахинь, но и «найденный» в его доме договор с Люцифером. Он подписан священником и князьями ада: Люцифером, Вельзевулом, Сатаной, Элими (?), Левиафаном и Астаротом. Хотя суд постановил сжечь все подобные бумаги вместе с Грандье, в последний момент было принято решение сохранить их. Одно из соглашений, подписанное «врагом Девы», частично обгорело, как будто его выхватили из огня.
Столь же трагически окончились события в монастыре Лувье, где монахинь мучили разнообразные видения Сатаны. Впрочем, сверхъестественными явлениями здесь дело не ограничилось. Одна из монахинь отважно набросилась на «духа» с кулаками, и каково же было ее удивление, когда тот оказался обычным человеком из плоти и крови! Он бежал, выбравшись через дымоход, а поскольку монахиня крепко держала его и звала на помощь, он и ее затащил в трубу. Разжав наконец руки, она выпустила незваного гостя, тот ускользнул, а она упала на пол, вся перепачканная мазью, которой имели обыкновение натираться колдуны.
Здесь, как и в Лудене, Сатана принял обличье прекрасного ангела, благодаря чему внушил многим монахиням еретические взгляды. Его рассуждения были столь убедительны, ни одна из жертв не могла устоять перед ними. Если монахиня кротко возражала, что наставники ее такому не учили, Сатана заявлял, что он — вестник небес, ангел божественной истины, и что в официальных догмах очень много ошибок. Записывать эти происшествия было поручено отцу Бороже. В книге, опубликованной в 1652 году, Бороже в барочном стиле пересказывает беседы дьявола с экзальтированными монахинями. Слова Сатаны овеяны мистическим ореолом и проникнуты чувственностью, сдерживаемой усилиями рассудка. При этом изобилие явных глупостей, которые доверило бумаге искусное перо Бороже, просто потрясает! Виновниками этих событий были монахиня Мадлен Бавен, монастырский духовник Матюрен Пикар и лувьеский викарий Тома Булле. Мадлен призналась, что двое этих священников водили ее на ведьмовские шабаши. Ее сочетали браком с демоном Дагоном, и она творила с ним на алтаре ужасающие непотребства. Участники шабашей, по словам Мадлен, душили и пожирали младенцев. Двух мужчин, пришедших на очередную оргию, забавы ради распяли, после чего выпустили им кишки. Рассказы эти столь убедительны и красочны, что невольно внушают доверие, однако памятуя о предрасположенности Мадлен к истерии мы должны проявить осторожность.
На суде монахини из Лувье по-прежнему выказывали все симптомы одержимости: они корчились в судорогах, говорили на непонятных языках и оскорбляли экзорцистов, на теле у них появлялись раны, наносимые демонами. Воплям их вторили крики истязаемого палачами Булле и ритуальные причитания экзорцистов. Инквизиторы потрудились на славу, всполошив весь город: ни дня не проходило без перекрестных допросов, угроз и арестов. Лувье охватила массовая истерия. Наконец, руанский суд вынес приговор. Труп недавно скончавшегося Матюрена Пикара был эксгумирован и прилюдно сожжен. Мадлен приговорили к заключению в церковной тюрьме. Булле взошел на костер.