История мальчика в красном свитере
Шрифт:
Я помогал Энтони работать в поле, а Энн – готовить. Мне нравилось этим заниматься, ведь кулинария – один из видов творчества. Хотя творчества своего я никому из них не показывал. Боялся, что они отвергнут меня из-за моего проклятия.
За время проживания с Версоу я узнал больше информации о тех, кто приютил меня. Энтони Честер Версоу, 18 лет. Красивый и харизматичный, да к тому же трудолюбивый юноша, которого знают все в округе. Длинные светлые волосы, чаще всего собранные в высокий хвост и изумрудно-зеленые, излучающие бесконечное добро глаза. Соседи мечтают выдать своих дочерей замуж за него. Энн Лили Версоу, 17 лет. Мягкосердечная, но немного отстраненная и замкнутая девушка. Так же трудолюбива, как и свой брат. Такие же светлые, но короткие локоны, такие же изумрудно-зеленые глаза. Казалось бы, идеальные «родственники» для меня, пусть и не кровные. Но судьба решила сделать свой ход.
В тот день я сделал одну из редких вылазок из дома семьи Версоу. Дела были сделаны, поэтому угрызений совести я не испытывал. И тогда я все-таки решил показать свое творчество названным брату и сестре. «Будь, что будет» – решил я, возвращаясь домой. Дело было поздно ночью. В окнах дома не горел свет. На пороге я увидел два трупа молодых людей. Это были Энн и Энтони. Позже в прихожей найдут еще одно тело. Тело Николаса, мальчика в красном свитере.
С тех пор каждый раз, когда я начинаю вести осознанную жизнь, я пытаюсь достать красный свитер. В память об Энтони и его сестре Энн… В память о тех, кто любил меня… С того момента для меня все опять стали чужими.
Толпа
Смотрю на счастливые лица
В толпе незнакомых людей.
Ах, как бы хотел я к ним влиться…
Но я не могу, хоть убей.
А люди живут, умирают,
Рождаются, женятся, любят.
И поколенья сменяют
В кругу бесконечном друг друга.
А я за людьми наблюдаю,
И хочется мне жизнь прожить
Счастливую и без страданий.
Но лучше меня пристрелить…
Моя история еще не закончена и вряд ли закончится в ближайшее время. Возможно, я так и буду скитаться по миру. Сейчас я рассказал лишь малую часть всего. Но эта малая часть для меня самая интересная. А напоследок скажу заключительную речь. Дорогой слушатель, неважно, сколько тебе лет. Неважно, где ты живешь. Неважно, кто окружает тебя. Важно то, что ты вносишь в этот мир. Если ты несешь добро и созидание, ты не останешься незамеченным. То же самое если ты несешь зло и разрушение. Все зависит от тебя самого. Прощай и помни о мальчике в красном свитере. Кагено Накаде.
Тусклый мерцающий свет лампы освещал деревянный письменный стол с немного помятой тетрадью посередине. За столом, сгорбившись, сидел юноша лет пятнадцати. Его русые волосы с фиолетовыми прядями спадали на его лицо, заслоняя обзор. Его черные радужки отражали свет лампы. В правой руке парень держал совершенно обычную синюю ручку. Поставив последнюю точку, он выпрямился и закрыл тетрадь. На обложке было почти каллиграфическим, но совсем чуть-чуть кривоватым (видимо, от усталости) почерком выведено:
«Заметки мальчика в красном свитере»
Юноша облегченно вздохнул и только потом увидел призрачный силуэт девушки в углу комнаты.
– Закончил работу? – вкрадчиво поинтересовалась она. Он устало кивнул. С удовлетворенным выражением лица силуэт продолжил. – Скажи, Кагено… ты правда хочешь умереть? Умереть и больше никогда не воскреснуть?
– Хочу, но есть ли в этом смысл? – севшим голосом сказал тот, кого назвали Кагено, и спрятал руки в рукавах своего красного свитера. – Ты же знаешь, я столько раз пробовал.
– Так попробуй еще раз, – девушка с легкой улыбкой указала на петлю, висящую на люстре. Кагено попытался рассмотреть призрака. Фиолетовые волосы до плеч, белые одежды. Но в глаза бросалось другое – отсутствие радужки и зрачка в ее глазницах, лишь белесые глазные яблоки. Но, вопреки этой особенности, призрак мог видеть. Юноша в этом убедился.
– Уверена, что получится?
– А ты попробуй, – силуэт лукаво улыбнулся и подмигнул Кагено.
– Стой, но я ведь так и не узнал твоего имени! – спохватившись, произнес юноша.
– Не нужно. Просто считай, что я одна из твоих галлюцинаций, – произнеся это, призрак растворился во мраке комнаты. А Кагено ничего не оставалось, кроме как послушаться ее.
«Может быть, в следующей жизни буду без всяких расстройств. Если она наступит, конечно.» – пронеслось у парня в голове, когда он вставал на табурет. Без лишних раздумий он накинул на себя петлю. Нужно было сделать всего один шаг, и…
Шаг был сделан.
Добро пожаловать домой, Кагено
Пролог
«Может быть, в следующей жизни буду без всяких расстройств. Если она наступит, конечно.» – пронеслось у парня в голове, когда он вставал на табурет. Без лишних раздумий он накинул на себя петлю. Нужно было сделать всего один шаг, и…
Шаг был сделан.
Зрение возвращается очень медленно, но сразу становится ясно, что это не похоже на роддом. Сначала становятся различимыми яркие красные полосы, разрезающие неизвестный Кагено черный материал. Потом юноша понимает, что он заключен в шарообразном (а скорее даже эллипсообразном) пространстве. Выглядело как приспособление из фильмов жанра научной фантастики. И лишь в самом конце взгляд парня натыкается на ту самую девушку-призрака, которую он считал галлюцинацией. Только теперь он видит ее гораздо четче. Фиолетовые волосы до плеч имеют более ясные очертания. Черты лица также становятся различимы, и Кагено подмечает для себя ненормально бледную кожу. Глазные яблоки больше не создают впечатление того, что девушка слепа. Скорее, наоборот. Она будто видит его насквозь. Парня даже прошибло холодным потом.
Заметив, что Кагено проснулся, «призрак» смеется. Смеется так, что мурашки по спине ползут, а в груди просыпается какой-то неведомый юноше доселе страх, причины которого неизвестны даже самому Кагено. Сглотнув вязкую слюну, он решительно начинает диалог.
– Я знаю тебя… Как твое имя?
– Ты уверен, что хочешь знать его? – голос бывшей галлюцинации зазвучал, как звон тысячи колокольчиков, разносящийся эхом по эллипсу пространства. Это резало уши, мешало юноше сосредоточиться на своих действиях. Но, несмотря на помеху, Кагено продолжил.
– Да.
– Тогда… – девушка нарочно делает паузу, заставляя парня волноваться все больше и больше. Затем, нарочито медленно, она произносит. – Айво, – усмехается, наблюдая за выражением лица юноши, и продолжает. – Айво Накаде.
– Это какая-то шутка? Ты не настоящая, ты пытаешься окончательно свести меня с ума! – чуть ли не выкрикивает Кагено. Его крик повторяется много раз, прежде чем окончательно затихнуть. – Ты – всего лишь очередная галлюцинация, вызванная больным воображением Миды Реты (последнего воплощения Кагено Накаде).