Чтение онлайн

Но было поздно. 7 Августа в 1647 году Хмельницкий прибыл в Сечь Запорожскую.

Он явился прямо на остров Бучый к Линчаевцам, оттуда с ними он прибыл в Никитин Рог. Там нашел он только триста человек, готовых к войне, и способных под ружье; прочие были разсеяны, находясь иные на рыбной и звериной ловле другие по Дону и по Донцу разъезжая и грабя купечество.

К ним призвал Хмельницкий Козаков реестровых, которые оставались от командования Гулака и проживали в зимовьях Запорожских, три тысячи сто пятнадцать человек. Он созвал Раду, прочел ей письма Барабаша и универсал Королевский. «Выбирайте любое» сказал он: «гибель со славою, или гибель со стыдом.» Козаки, не дождавшись окончания речи, единогласно объявили готовность на предприятие в пользу отечества и прикрыли его шапками, в знак выбора его в Гетманы. Но он отвергнул это предложение до общего, согласия всего народа и войска, а вызвался предводительствовать ими в прежнем чине своем и объявил, что необходимо взять Койдак.

Крепость была наполнена войсками Польскими, недопускавшими соединения городских козаков с Запорожскими. Хмельницкий пошел на приступ неожиданно. Козаки спешились, и сделав фальшивый приступ к Койдаку со степной стороны, криком и пальбою обратили на себя внимание осажденных. В то время, другой отряд Хмельницкого прополз Днепровским берегом к самой крепости, и водными воротами вошел в нее почти без сопротивления. Внутри крепости козаки ударили решительно на Польское войско, и произвели в нем страшное поражение Козаки, действующие со степной стороны, увидев товарищей своих внутри крепости, пошли на приступ действительный; а как войско неприятельское было занято работою со стороны реки, то они вломились в ворота немедленно, и окончили поражение так, что ни одного Поляка не осталось, который бы мог известить о истреблении товарищей. Амуниция, артиллерия и всякого рода запасы, хранившиеся в Койдаке, достались в добычу Хмельницкому, и помогли ему вооружить войско. Койдак назначен был сборным местом для войска, Малороссийского.

Митрополит первый получил от Хмельницкого известие о королевском дозволении козакам достигнуть свободы оружием. Он не только одобрил предприятие Хмельницкого, но наложил проклятие на всех, кто не станет под его знамена; одна из последних молитв в жизни нашего Первосвятителя была об успехе оружия, подъятаго козаками за Малороссию.

Из Койдака были разосланы окружные грамоты в города и селения; прописывая письменное соизволение Королевское на поголовное возстание Козаков, и объявляя свое предприятие освободить Малороссию, Хмельницкий в этих листах уговаривал войска, чтоб отложились от наказного Гетмана Барабаша, от «сего дознаннаго зрадцы и предателя отечественного, какшактующего тайно и явно с Поляками на пагубу народную.»

Он предлагал всем и каждому, собраться к нему в Койдак для дальнейших совещаний. Скоро после оповещения пришли 3000 регистровых козаков: Полтавский, Миргородский, Гадячский и части других полков.

Они удалились от Барабаша в то время, когда, он отбирал от Поляков новую присягу в верности к службе Королевской, при поисках над Хмельницким и его сообщниками.

Поляки взволновались от возстания Козаков; на одного Барабаша была у них надежда, а Барабаш об одном лишь и мыслил-о действительном Гетманстве-ему жало душу слово: Наказный. И Сейм утвердил его Русским Гетманом обеих сторон Днепра и Войска Запорожского. Он достиг двух целей, одной обетованной, другой, вовсе неожиданной-булавы и смерти.

С величайшею поспешностию известил он Коронного, Гетмана Потоцкого о действиях Зиновия Богдана. Потоцкий столь же поспешно, отправил к нему сына своего с 9000 коронных войск. Барабаш и сын Коронного Гетмана соединились в городе Черкасах; тут они сделали все необходимые распоряжения к нападению на Хмельницкого: при новом Гетмане было 5000 войска регистрового, присягнувшего в верности. Эти козаки сели с ним в лодки, и отправились вниз по Днепру с тем, чтоб осадить Койдак, и от реки сделать в крепость высадку. А Потоцкий должен был обложит крепость от степной стороны, и преградить осажденным отступление.

Между тем Хмельницкий успел уже списаться с Ханом Крымским, и склонил его на свою сторону. В этом деле помогли ему не столько дары и обещания, сколько разрыв Орды с Королевством. Поляки посылали ежегодные дары Хану Крымскому, а теперь Оссолинский написал к нему: «Да будет Вашему Ханскому Высочеству ведомо, что Вы имеете дело с Королем, который умеет охранять свой народ, а не платить дани», и Хан вступил в союз с Хмельницким.

Народ во всей Малороссии уже не тайно роптал, но громогласно говорил дерзкие против Польши речи; уже Украйна из конца в конец волновалась. Барабаш с войском плыл Днепром, Потоцкий двинулся к Койдаку степью.

Хмельницкий узнал о намерении Барабаша; он приготовился принять и его, и Стефаиа Потоцкого. Для флотилии Барабашевой, на одной из Днепровских кос, далеко в реку вдавшейся, построил он сильную батарею, снабдил ее тяжелою артиллериею, пехотою с длинными копьями; все это прикрыл он, насадив вокруг батарей тростнику и кустарников. В Койдаке оставил небольшое число пехоты, и приказал ей безпрестанно появляться на городских валах, обманчиво увеличивая число осажденных перед осаждающими. Сам он со всем остальным войском скрылся в оврагах, в нескольких верстах от Койдака. Войско Стефана Потоцкого шло степью в уровень с ладьями Барабаша. Коль скоро с батареею поровнялась эта флотилия, батарея дала залп из пушек, столь удачный, что многие суда были разбиты и потоплены, другие отяжелели от людей, вскочивших в них из потопающих, и Барабашцы начали в безпорядке приступать к берегу. В тоже время Хмельницкий вышел из оврагов, и ударил Потоцкому во фланг и в тыл. Такого нападения Поляки вовсе не ожидали; сражение было губительное; войско наше врезалось в средину врагов, и отняло у них всю артиллерию. Выстрелы и пики столь для Поляков ненавистные, довершили истребление. Драгуны, рабы Польского шляхетства, недовольные своею одеждою, передались Хмельницкому; жолнеры были перерезаны, а козаки реестровые положили оружие. Из чиновников осталось в плену сорок три человека; в числе их и Стефан Потоцкий, брошенный в поле потому, что за ранами нельзя было его везти: там и скончался несчастный, двадцатичетырехлетний сын Коронного Гетмана.

Истребив войско Польское, Хмельницкий обратился к регистровым козакам, приплывшим с Барабашем. Они дрались уже, с Линчцевцами. Хмельницкий выставил перед ними белое знамя, с крестом и надписью: «Мир Христианству!»-Битва прекратилась. Урядники войска Барабашевского, и многие козаки, положившие оружие, стали под священным для них знаменем, и Хмельницкий произнес к ним следующую речь:

«Помыслите, братия и други, помыслите и разсудите: против кого вы вооружились, и за кого хотите брань с нами иметь, и кровь нашу и свою туне проливать? Я и окружающее меня товарищество; есть единокровная и единоверная ваша братия; интересы и пользы наши одни суть с пользами и нуждами вашими; мы подняли оружие не для корысти какой или пустого тщеславия, а единственно на «оборону отечества нашего, жизни нашей, и жизни чад наших, а равно и ваших. Все народы, живущие во вселенной, всегда защищали и будут защищать бытие свое, свободу и собственность; самые даже пресмыкающиеся по земли животные, каковы а суть звери, скоты и птицы защищают становища свои и гнезда до изнеможения, и природа, по намерению Творца всех и Господа, снабдила всех их разными к тому орудиями, в самых членах их. Почтоже, братия, быть нечувствительными, и влачить тяжкие оковы рабства в дремоте и постыдном невольничестве в собственной земле? Поляки, вас вооружившие на нас, суть общие враги и неприятели наши. Они все уже от нас отняли: честь, права, собственность, и самую свободу разговора, и вероисповедания нашего; остается при нас одна жизнь, но и та ненадежна и несносна самим нам; да и что за жизнь такая, когда она преисполнена горестей, страхов и всегдашнего отчаяния? Предки наши, известны всему свету, Словене или Савроматы и Руссы, соединясь с Литовцами и Поляками добровольно и ради защиты от иноплеменников, пришли к ним с собственною своею природною землею, с своими городами и селениями, с своими даже законами, и со всем, в жизни нужным, а Поляки ничего им, ни нам не давали ни на один пенязь! А заслуги наши и предков наших Полякам в обороне и разширении Королевства их, известны суть всей Европе и Азии. Да и самые и Поляки хрониками своими очевидно то доказывают. Но пролитая за них кровь наша и избиенные на ратных полях тысячи и тьмы воев наших награждаются от Поляков одним презорством и насилием и всех родов тиранствами; а когда вы, братия наши и други, когда не видите уничижения своего, от Поляков, и не слышите презрительных титулов, наданных вам от них, то есть, титулов хлопа, схизматика, то вспомните по крайней мере недавние жертвы предков ваших и братии вашей, преданных коварством и изменою, и замученных Поляками самим неслыханным варварством; вспомните, говорю, о сожженных живых в медном быку: Гетмане Наливайке, Полковнике Лободе и других! Воззрите на ободранные и отрубленныя головы Гетмана Павлюги, Обозного Гремича и других! Вспомните наконец Гетмана Остряницу, Обозного Сурмилу, Полковников Недригайлу, Баюка и Рындича, коих колесовали и живьм жилы тягли! А премногих с ними Чиновников ваших живых же на спицы воткнули и другими лютейшими муками жизни лишали! Не забывайте, братия, и тех неповинных младенцев ваших коих Поляки на решетках жарили и в котлах варили. Все оные страстотерпцы замучены за отечество свое, за свободу и за веру отцев своих, презираемую и ругаемую Поляками в глазах ваших; и сии мученики, неповинно пострадавшие, вопиют к вам из гробов своих, требуя за кровь их отмщения, и вызывают вас на оборону самих себя и отечества своего.»

Хмельницкий кончил речь. Войско взволновалось, поднялся шум; козаки стали бросать оружие и кричали: «Повелевай нами, Хмельницкий! повелевай! веди, куда честь и польза наша требует; отомстим за страдальцев наших и за поругание веры нашей! Да не увидим более поношений наших, не услышим стону потомства нашего. Одно теперь смущает нас: мы клялись пред Богом, и учинили присягу на Евангелии в верном послушании Барабашу, сему врагу отечества и предателю нашему.» Хмельницкий отвечал: «Бог сведущ; обратит клят вы сии на главу того, кто их, вынудил и призывал и имя Его всуе. Законы божественные и гражданские всегда таковые клятвы уничтожают, и вы от них свободны; а больше всех клятв, вы обязаны отечеству своему самою природою, и вере святой, символом ее, вами исповедуемым; им поборайте, и за них стойте; а более сих жертв ничего от вас не требуется.»

Ободренные речью великого человека, Козаки бросились искать Барабаша, чтобы предать его на суд войска.

Историки спорят о роде смерти предателя, но все знают, что он погиб насильственно. Одни говорят, что он найден в ладье, и несмотря на мольбы о пощаде, Джеджеля заколол его; другие разсказывают, что его из ладьи вытащили, и повели на берег, но он вырвался и бросился в Днепр, откуда уже не выплыл. Истина, словами Гетмана Хмельницкого, в его универсале под Белою церковью, повествует, что Барабаш был предан Днепровским глубинам; а предание говорит, будто он пьяный спал в ладе своей, и его сонного Запорожцы кинули в волны Днепровские. Один из сынов Украйны сказал о нем: «Он пропил жизнь, а смерть проспал. «Козаки тогдашние воскликнули: «Погиб нечестивый! да погибнет и намять его с шумом!»

Провозглашен Гетманом. Устроение полков. Переговоры с Ислам-Гереем. Голова Гетмана оценена. Ответ Ислама. Очищение Малороссии от Поляков. Количество войска Гетманского. Битва при Желтой воде. Битва под Каменцом. Лагерь под Белою церковью. Гетманский универсал.

Увенчанный победою, собиратель Малороссии был единогласно провозглашен Малороссийским Гетманом, Октября 15-го, 1647 г.