Чтение онлайн

– пробовал быть художником (получалось вовсе не так плохо, как я думал!) и хирургом;

– влюблялся, конечно же, много раз;

– испытал, каково быть последним человеком на Земле (и первым тоже).

Все это не значит, что я бросил делать то, чем занимался с самого начала. Ко мне приходили все новые и новые женщины, и иногда я спал с несколькими сразу; я ел все более редкие и экзотические блюда; я перевстречался со всеми знаменитыми людьми, каких мне удалось откопать в памяти. Повидал, например, всех футболистов, какие только были. Я начал со знаменитых, затем переключился на тех, которые мне нравились, но не были особенно знаменитыми, потом - на средних, потом - на тех, чьи имена я помнил, хотя не помнил, как они выглядят и как играют; наконец я стал заказывать встречи с последними игроками, которых еще не видел,- с противными, неинтересными, грубыми игроками, которые мне ни капли не нравились. Встречаться с ними мне никакого удовольствия не доставляло - в жизни они были такими же противными, неинтересными и грубыми, как на поле,но я хотел оттянуть тот момент, когда все футболисты кончатся. Потом футболисты кончились. Я снова обратился к Маргарет.

– Я повидал всех футболистов, - сказал я. Боюсь, я и в футболе мало что смыслю.

– И сны мне не снятся,- добавил я жалобным голосом.

– Зачем они вам нужны,- ответила она.- Зачем они вам нужны? Я чувствовал, что она как бы проверяет меня, хочет выяснить, насколько я серьезен. Может быть, все это действительно нечто большее, чем трудности привыкания?

– По-моему, я заслужил объяснение,- сказал я - признаюсь, что это вышло у меня чересчур торжественно.

– Спрашивайте что вам угодно.- Она откинулась на спинку своего рабочего стула.

– Понимаете, я хочу во всем разобраться.

– Похвальное желание.- Она говорила со мной как бы немножко свысока, что-ли.

Я решил начать с главного:

– Скажите, это ведь Рай, так?

– О да.

– А как же воскресенья?

– Не понимаю вас.

– По воскресеньям, - объяснил я,- если не ошибаюсь, потому что я здесь не очень-то аккуратно слежу за днями, я играю в гольф, хожу по магазинам, обедаю, занимаюсь сексом и прекрасно себя чувствую.

– Разве это не... замечательно?

– Я не хочу показаться неблагодарным,- осторожно сказал я,- но где же Бог?

– Бог. Вам что, Бог нужен? Вы этого хотите?

– А что, разве важно, хочу я или нет?

– Только это и важно. Значит, вам нужен Бог?

– Честно говоря, я думал совсем по-другому. Честно говоря, я думал, что или он есть, или его нет. И хотел узнать, как оно на самом деле. Я не думал, что это от меня как-нибудь зависит.

– Разумеется, зависит.

– Ох.

– Рай в наши дни демократичен,- сказала она. Потом добавила: - По крайней мере, если вы этого хотите.

– То есть как это - демократичен?

– Мы больше не навязываем Рай людям, сказала она.- Мы прислушиваемся к их нуждам. Если они его хотят, они его получают; а нет, так нет. И к тому же получают именно такой Рай, какой хотят.

– А какого обычно хотят?

– Ну, обычно хотят продолжения жизни, так можно сказать. Только... лучше, сами понимаете.

– Секс, гольф, шоппинг, обед, встречи со знаменитыми людьми и прекрасное самочувствие?
– спросил я, как бы защищаясь.

– Всякое бывает. Но если откровенно, я не сказала бы, что разница так уж велика.

– Не то что в старые времена.

– Ах, старые времена,- она улыбнулась.- Я-то их, конечно, не застала, но вы правы, тогда Рай представлялся людям чем-то гораздо более изысканным.

– А как насчет Ада?
– спросил я.

– Что насчет Ада? Ну, есть он, Ад?

– О нет,- ответила она.- Это была всего-навсего необходимая пропаганда.

– Вот я и засомневался. После встречи с Гитлером.

– С ним многие встречаются. Он тут вроде... туристской достопримечательности, что ли. Ну и как он вам?

– Вообще-то я с ним не говорил,- твердо сказал я. Он не из тех, кому я подал бы руку. Я только посмотрел на него из-за кустов.

– Да-да. Такой способ предпочитают очень многие люди.

– Вот я и подумал, если он здесь, стало быть, Ада нету.

– Разумный вывод.

– Просто ради любопытства,- сказал я,- а чем он тут занимается?
– Я представил себе, как он каждый день ходит на Олимпийские игры 1936 года в Берлине, смотрит, как Джесси Оуэнс падает, а немцы выигрывают все призы, а. потом идет есть кислую капусту, слушать Вагнера и развлекаться с пышной блондинкой чисто арийских кровей.

– К сожалению, у нас не принято разглашать чужие секреты.

– Извините,- Это было правильно. Если подумать, я тоже не согласился бы, чтобы все узнали, как я провожу время.

– Так, значит, нет вовсе никакого Ада?

– Есть то, что мы называем Адом. Но это больше похоже на парк аттракционов. Ну, знаете - скелеты, которые выскакивают у вас перед носом, ветки в лицо, безвредные бомбы, в общем, всякие такие вещи. Только чтобы вызвать у посетителей приятный испуг.

– То есть испуг обязательно должен быть приятным,- заметил я

– Ну да. В наше время люди хотят именно этого.

– А вы знаете, какой был Рай в старые времена?

– Старый Рай? Да, мы знаем о Старом Рае. У нас есть архивы.

– Что с ним произошло?

– Он, можно сказать, закрылся. Люди его больше не хотели. Он стал им не нужен.

– Но у меня были знакомые - правда, мало,- которые ходили в церковь, крестили своих детей, не употребляли грубых слов. С ними-то как же?

– Есть у нас и такие. Их тоже обслуживают. Они молятся и благо дарят Бога, примерно как вы играете в гольф и занимаетесь сексом. Им, кажется, неплохо, они получили то, что хотели. Мы построили для них несколько очень симпатичных церквей.

– Выходит, для них Бог существует?
– спросил я. Ну конечно.

– А для меня, значит, нет?

Похоже, что нет. Если только вы не захотите изменить свои представления о Рае. Тут я вам не помощница. Но могу посоветовать, куда обратиться.

– По-моему, пока у меня и так есть над чем подумать.

– Прекрасно. Тогда до следующего раза.

Той ночью я спал плохо. Моя голова не была занята сексом, хотя вес они старались как могли. Не желудок ли в этом виноват? Наверное, я переел осетрины? Ну вот, пожалуйста - я снова начал тревожиться за свое здоровье.

Наутро я пошел играть в гольф и закончил круг за 67 ударов. Мой мальчик Северьяно вел себя так, словно это моя лучшая партия, как будто не знал, что я могу сделать на 20 ударов меньше. После этого я навел необходимые справки и отправился к единственному облачку на горизонте. Как я и ожидал. Ад оказался никуда не годным; гроза над автомобильной стоянкой удалась им лучше всего. Там были безработные актеры, которые протыкали других безработных актеров длинными вилами и окунали их в бочонки с надписью: "Кипящее масло". Фальшивые звери с пристегнутыми клювами клевали трупы из пористой резины. Я видел Гитлера, который ехал на Призрачном Поезде, держа под мышкой Madchen с косичками. Еще там были летучие мыши, и скрипящие крышки гроба, и запах гнилых половиц. Так, значит, вот чего хотят люди?