Чтение онлайн

«У кого нет миллиарда, могут идти в жопу» – многие знают ПСЮ по этой фразе, но мало кто в курсе контекста. Она действительно имела место на MIPIM-2008 (международной выставке коммерческой недвижимости и инновационных проектов), проходившей в Каннах, но прозвучала не со сцены, а на входе в клуб, где «Миракс» проводил «гламурвечеринку». Охранники должны были определять, кто из гостей соответствует определению «супер-гламур», а кто нет, но получалось у них не слишком: французский фейсконтроль не очень понимал, чем одни русские отличаются от других, и потому пьяный Полонский решил лично отфильтровать гостей. Когда в тебе плещется изрядная доза «Кристала», а перед клубом толпятся несколько сотен желающих попасть на твою вечеринку, несложно потерять берега. В эту ловушку Сергей и угодил.

Не знаю, почему журналисты так раздули эту фразу с оговоркой по Фрейду – то ли просто решили хайпануть, откушав икры и попив шампанского на той вечеринке, к слову, крутейшей на всей выставке, то ли обиделись, что Полонский в роли фейсконтроля не разглядел в них достаточного гламура. По-моему, «Коммерсант» был первым, кто пустил эту историю в мир, поэтому, думаю, это был все же проплаченный заказ конкурентов. К 2008 году ПСЮ научился феноменально быстро заводить врагов, и они у «Миракса» уже исчислялись десятками – полная противоположность тому, что было вначале, сразу после его приезда в Москву, когда он с той же неподражаемой легкостью обрастал друзьями.

Впрочем, на мой взгляд, куда больше тогдашнее мироощущение Полонского отражала не фраза про миллиард, а пост в ЖЖ от 19 марта 2008 года, в котором Сергей рассуждал про кризис. Казалось, он писал этот пост, уже находясь в космосе и периодически поправляя сползающую на лоб корону будущего нобелевского лауреата по экономике.

«Год назад, приобретая проект в Майами, мы серьезно изучали рынок Америки, консультировались с инвестбанкирами и другими специалистами. Уже тогда ситуация там была критическая, и мы предполагали, что кризис может произойти. Сейчас он докатился до других стран. Выйти из него удастся минимум года через три.

Если в Америке количество сделок, проводимых с привлечением ипотеки, достигает 95 %, то в России эта цифра, по крайней мере пока, колеблется в районе 10–15 %. Поэтому Россию ипотечный кризис затронул меньше всего. Накрыло очень сильно Лондон, докатилось и до Европы. Мое мнение – американский доллар как мировая валюта полностью утратил контроль над ситуацией, и возможно, что он обвалится не на 1.7, как прогнозируют специалисты, а на 2.5, до 3. Причем Америке как таковой это выгодно, потому что за счет этого ее внешний долг уменьшится сразу в три раза.

Что касается мировой финансовой ситуации, то мне кажется, что перемещение из долларовой зоны в зону евро – тоже непроходной вариант. Равно как и смещение в зону Азии. Я думаю, что в итоге все финансовые институты мира будут вынуждены собраться и выработать некую единую систему финансов, возможно даже единую мировую валюту. Причем если кризис продвигается плавно – это очень плохая ситуация, лучше, чтобы ситуация вошла в жесткий штопор – тогда появится тренд на быстрый выход из нее.

Почему мы уверены, что станем девелопером номер один в Европе? Потому что мы понимаем, как работать в кризисе, нам это очень нравится, и нам вообще не нравится работать на стабильном рынке.

Кризисом является система перепроизводства сама по себе. У нас в стране пока что не было перепроизводства, и практически ни одна из компаний отрасли не обанкротилась и не ушла с рынка. Хотя во всем мире это происходит постоянно из-за очень жесткой конкуренции. На растущем рынке нет смысла забивать себе голову себестоимостью, качеством, темпами строительства, интересной архитектурой и т. д. Спрос есть на все.

Кроме того, мы проанализировали свой портфель проектов – в Москве и за рубежом – и пришли к выводу, что достойных конкурентов у нас на международных рынках практически нет. Это дает нам право определить цель – стать девелоперской компанией номер один в мире, просто мы не определились еще, к какому году – 2015 или 2017. Если бы не было кризиса, сделать это было бы практически невозможно. Мы этот кризис ждали, мы к нему готовы. Самые большие бабки зарабатываются на войне и на кризисах».

Тогдашний Полонский искренне верил Соросу, который считал, что самые большие бабки зарабатываются на войне и на кризисах. Забывая при этом, что без инсайда и госконтрактов хрен ты в кризис и на фондовом рынке в РФ заработаешь. Аналитики ему твердили, что грядет жопа, но он пропускал это мимо ушей. С трещиной в фундаменте «Башни Федерация» подвела удача, но даже невезение никак не помешало получению колоссальной чистой прибыли в 1,3 миллиарда долларов по итогам года. От количества нулей в суммах, которые то появлялись на счету, то покидали его, у Сергея, кажется, шла кругом голова – алкоголь и «стафф» только усиливали этот эффект.

Новая глава, не скрою, давалась мне с трудом, поскольку касалась событий, связанных с Курским вокзалом – воспоминания не самые приятные, что и говорить. Хотя тогда, в 2008-м, разумеется, эмоции были совершенно иные.

Тогда я был воодушевлен открывающимися перед нами перспективами.

Практически сразу по возвращении с международного форума в Каннах я снова поднял тему, которую придумал еще в прошлом году и с тех пор продвигал – проект модернизации транспортных узлов РЖД, первым из которых должна была стать модернизация Курского вокзала. Идея была простой, но крайне перспективной: у железнодорожников хватало свободной земли на прилегающей к ЖД-вокзалам территории, и мы планировали постепенно выстроить стратегию развития транспортных узлов: сначала модернизация вокзала, затем доверительное управление вокзальным комплексом, повышение доходности вокзальной инфраструктуры. Следующий (и наиболее интересный для нас) этап – используя надпутевое пространство и прилегающую территорию, совместно с РЖД запускать девелоперские проекты отелей, офисов, торговых центров… даже жилья. В Европе Дойчебан, немецкий оператор железных дорог, уже активно развивал эту тему: например, в Штутгарте при модернизации вокзала прямо над железнодорожным полотном планировали возвести целый новый микрорайон.

С точки зрения объемов и капитальных вложений нам до Германии было, конечно, далеко. Но «слона нужно есть по кусочкам», и мы решили попробовать начать. Курский предложил сам РЖД, как самый тяжелый – типа, справитесь с ним, обсудим дальнейшее развитие. Такой пилотный проект – если пойдет, то работы хватит на годы вперед.

Властям Москвы и руководству РЖД идея пришлась по вкусу. Полонскому же в проекте нравились и масштаб, и прямой доступ к руководству столицы и Российских железных дорог. Вдобавок это было просто выгодно: при небольших по меркам перспектив вложениях, около 900 лямов рублей, можно было получить возврат инвестиций от доверительного управления вокзалом со сроком окупаемости около 5 лет, но, главное, мы получали огромное пространство под застройку 500 тысяч квадратных метров. И если эти затраты в девять сотен миллионов сравнить с покупкой участка под застройку московской земли в районе Садового кольца под такой объем строительства, получалось, что участок нам доставался практически даром. И мы ведь не только участок получали, но еще и возврат первоначальных инвестиций.

Словом, идея была практически беспроигрышная.

Модернизация вокзалов сразу выводила «Миракс» в другую лигу. Вот мы просто строители – а вот мы технологическая компания, которая не только делает бизнес на продаже метров гражданам, но и способна решать задачи государственной важности, касающиеся инфраструктуры. Конечно, потом, во время олимпийских строек, стало ясно, что там, где государство, там тюрьма и банкротство, а тогда все считали, что «государственно-частное партнерство» – это путь к новым вершинам – и идеей буквально горели.