Чтение онлайн

Поездка Гинне по Скандинавским странам стала событием, заставившим многих местных жителей полюбить цирк.

К несчастью, в 1859 году в Варшаве Цирк Гинне пострадал от пожара и лишился всех своих лошадей. Публика искренне сочувствовала несчастному наезднику, а Эдуард Вольшлегер даже устроил представление в пользу потерпевшего коллеги.

Однако Карл Магнус Гинне не впал в отчаяние и вскоре после пожара выстроил новый цирк во Франкфурте, после чего отправился в новые турне — на этот раз в Грецию и Турцию; там дела его шли неплохо, а попав в Россию, он полностью восстановил свое состояние. Это позволило ему открыть два крупных цирка в Санкт-Петербурге и Москве — а ведь со времени варшавской катастрофы прошло всего девять лет.

Таким образом, Гинне оказался одним из пионеров русского цирка [31] .

В 1830—1850-х годах в Россию приезжали и другие цирковые труппы — здесь побывали Турни-ер, Сулье, Кюзан, но никто из них не открыл стационара. Дело Магнуса Гинне продолжил его шурин Гаэтано Чинизелли, муж Минны Гинне; он стал первым великим цирковым директором царской империи…

Чинизелли родился в 1815 году в Милане. Поступив к Дежану в Цирк на Елисейских полях, он прошел школу Боше. «Это был утонченный, изящный наездник, прекрасно чувствующий лошадь и умеющий подчинить ее своей воле, — писал о нем барон де Во. — Дрессировка и верховая езда полностью поглощали его мысли. Достойный ученик великого мэтра Боше, Чинизелли поднялся на недосягаемую высоту».

Постигнув все тонкости верховой езды, Чинизелли перешел в труппу своего соотечественника Алессандро Гверры, а затем открыл собственный цирк. Программы его были составлены со вкусом и не уступали в пышности представлениям Цирка Ренца, с которым Чинизелли соперничал в Берлине в 1869–1870 годах.

В Москве и Санкт-Петербурге его постановки стали еще роскошнее, а в число постоянных посетителей его цирка входила вся русская знать.

В 1879 году началась борьба Чинизелли с другим королем цирка, Альбертом Саламонским.

Саламонский родился в 1839 году в одной из немногих еврейских цирковых семей, разъезжавших по Германии еще в XVIII веке. Отец его, Вильгельм Саламонский, занимался джигитовкой у Ренца; выдающимся наездником стал в свою очередь и Альберт, причем ему равно удавались и вольтаж и высшая школа.

Свой собственный цирк он открыл в 1873 году, а шесть лет спустя отправился в Россию.

В 1881 году после смерти итальянского наездника Саламонский одержал верх над его сыновьями и обосновался в Московском цирке, оставив санкт-петербургское здание Андреа Чинизелли.

Именно в цирке Андреа Чинизелли юный Саша Гитри [32] был так потрясен выступлением знаменитого клоуна Дурова, что заколебался в выборе между профессией актера, к которой склонял его отец, Люсьен Гитри, и ремеслом циркового чародея.

Благодаря Чинизелли и Саламонскому русский цирк пережил свой расцвет и достиг высокого уровня мастерства, до сих пор отличающего ряд государственных цирков Советского Союза. Здания, выстроенные Чинизелли и Саламонским в Москве и Санкт-Петербурге, ныне Ленинграде, стоят и поныне… и каждый вечер переполнены.

Вернемся еще ненадолго в Скандинавию, чтобы отдать должное великой цирковой династии, основанной Жаном-Леонаром Хуком, французским наездником, родившимся в 1808 году в Азбруке, что лишний раз подтверждает интернациональность бродячего циркового искусства.

Жан-Леонар Хук знаменит тем, что вместе с Лаланнами и представителями семейства Франкони стоял во главе нескольких французских цирков; был он также и шпрехшталмейстером у Дежана.

Его сыновья разлетелись в разные концы Европы: Адольф-Леонар руководил берлинским Ипподромом, Ипполит — Ипподромом Альма, Эжен-Леонар был директором Копенгагенского цирка (до того, как тот перешел в руки Шуманов), а также цирка в Осло.

Это блистательное семейство обосновалось в Швеции, но некоторые его представители возвратились во Францию — среди них, в частности, Жан Хук, который еще недавно прогуливался по Большим бульварам со своим неизменным моноклем, в желтом соломенном канотье летом, в котелке и белом шарфе зимой. Последние представители семейства Хук — Надя, школьная наездница, пошедшая по стопам своей родственницы Виргинии Хук; Саша Хук, наездник-дрессировщик в Цирке Кни, а затем в Цирке Буша — Роланда, и Жильбер Хук, который вначале был наездником, а затем сделался одним из лучших укротителей тигров.

Алессандро Гверра и Гаэтано Чинизелли, подобно Лорану Франкони, были выходцами из Италии. Эта страна, как мы уже видели, поставляла цирковых артистов самым разным странам Европы — таланты итальянцев расцветали в основном за пределами их родины. Семейства Приами, Пьерантони, Джотти выступали во Франции, Сидоли — в Румынии, Кьези — в Польше. А Кьярини можно было встретить в любом уголке земного шара.

Но представители династий Тоньи и Орфеи, царящих сейчас в Италии, начали свой путь в прошлом столетии с разъездов именно по родной стране.

Родоначальник семейства Орфеи, Паоло, был священником в Романье, в местечке Масса-Ломбарда. Однако искушение, явившееся ему в лице прекрасной акробатки Фаусты Массари, было слишком сильным, и он не устоял — сбросил сутану и последовал за бродячими артистами. К 1820 году он стал главой небольшой труппы, разыгрывающей музыкальные спектакли и пантомимы. Дело имело успех и перешло по наследству к сыну Паоло и Фаусты, Фердинандо, который превратил его в первый Цирк Орфеи.

Фердинандо, как и его брат Паоло, был замечательным прыгуном и сделался «звездой» собственного цирка. В 1909 году он оставил акробатику и превратился в очень популярного августа Баккала. У него было пятеро сыновей от первого брака и шестой от второго — так появилась династия Орфеи. Цирк Орфеи завоевал всеобщую известность после второй мировой войны, и его слава не увядает.

С любви к циркачке началась и история династии Тоньи: юный студент из хорошей семьи, Аристид Тоньи, пленившись прекрасной наездницей Терезой Бьянки, предпочел ремесло циркача профессии инженера. Он стал компаньоном своего тестя, а в 1876 году, когда тот умер, открыл собственный цирк — первый Цирк Тоньи.

У Аристида было восемь сыновей; четверо из них — Эрколе, Уго, Фернандо и Риккардо — превратили маленький семейный цирк в один из крупнейших цирков Италии.

Мы еще вернемся к шести циркам Тоньи и Орфеи; некоторые из них по масштабам не уступают американским гигантам — представления в них разворачиваются одновременно на трех манежах; аттракционы сменяются парадами и грандиозными феериями с участием артистов, статистов и животных.

Цирки Тоньи и Орфеи — едва ли не единственные европейские цирки, работающие в американском стиле. Американский цирк развивался иначе, чем его европейский собрат; пуристам из Старого Света его облик может не нравиться, но от этого он не становится менее интересным и не утрачивает своего очарования.

Своеобразную атмосферу американского цирка обусловливают тяга к гигантским масштабам, любовь к праздничности, кричащей яркости и благоговение перед традициями, которых так не хватает жителям Нового Света. В самом деле, дерзкие начинания американцев не лишили их цирки очарования, которое не удалось сохранить многим европейским цирковым деятелям, гоняющимся за модой. Жан Ришар сказал однажды: «Завтра цирк будет таким, каким был позавчера». По ту сторону Атлантического океана этот лозунг неизменно пытались претворить в жизнь!