История мирового цирка
Шрифт:
Элеонора и Бестер Китоны в «Медрано». 1952 год.
В 1915 году, окончив выступления в мадридском цирке Пэриша, закрывшемся в связи с началом войны, трио получило приглашение в Цирк Медрано. Фрателлини были без работы; репутацией они пользовались хорошей, а директору Цирка Медрано требовались новые «звезды».
Сделав ставку на это клоунское трио (ныне такие номера не редкость, но в те времена клоуны, как правило, выступали парой), господин Бонтан поддержал его мощной рекламой. Братья, твердо отдавая себе отчет в том, что им неслыханно повезло, не подвели своего патрона и оправдали оказанное им доверие.
А публика военного времени, не избалованная ни обилием развлечений, ни созвездиями знаменитостей, вновь устремилась в Цирк Медрано и выплеснула свой энтузиазм на Фрателлини, сумевших обновить классические «антре», а также — к огромнейшей радости своих почитателей — часто менять номера. Братья не только прекрасно ладили между собой, но и сумели установить контакт с публикой, завоевать ее доверие и вовлечь в свою веселую игру.
Бонтан не прогадал — Фрателлини стали кумирами Парижа. Они оказали влияние даже на театр, переживавший в ту пору кризис: известный актер Жак Копо приводил своих учеников на представления с участием этого клоунского трио, дабы те учились у цирковых артистов всем тонкостям комического искусства. В 1919 году, когда Франсуа, Поль и Альбер Фрателлини отправились в турне по Англии, великий актер Фирмен Жемье воскликнул: «С тех пор, как Футит умер, а Фрателлини уехали в Англию, рассмешить меня могут только трагики». 20 февраля 1920 года трио исполнило музыкальный фарс «Бык на крыше», написанный специально для него драматургом Жаном Кокто и композитором Дариусом Мийо; фарс этот шел недолго, но пользовался огромным успехом. Фрателлини находили друзей повсюду вплоть до самых высоких политических сфер; они стали национальной гордостью французов, а в дальнейшем слава их распространилась далеко за пределы страны.
Таким образом, в военные и послевоенные годы в Цирке Медрано блистали любимцы публики Фрателлини и другие замечательные клоуны, такие, как Шоколад-сын и Порто. В 1929 году Фрателлини покинули монмартрский манеж и перешли в Зимний цирк.
За год до этого события Жером Медрано, сын Бум-Бума, выросший вдали от цирка и получивший блестящее образование, достиг совершеннолетия. Он только того и ждал, чтобы заступить на место отца и воплотить в жизнь планы, которые вынашивал не один год. Цирк был заново покрашен, скамейки заменены удобными откидными креслами; Барбье-Дюмон расписал стены фресками, изображающими ярмарочные увеселения. При входе зрители любовались живописью Павиля, а на стенах фойе-бара были нарисованы карикатуры на известных критиков эстрадного искусства.
На первом представлении Цирка Медрано-сына 9 сентября 1929 года присутствовали все сливки парижского общества. Спектакль шел в бешеном темпе; в интермедиях между номерами танцевали обворожительные «герлс». Место братьев Фрателлини заняли Кайроли, Порто и Карлетто; в конных номерах выступили Эрнест Шуман, Илес и Луаяль, а под куполом цирка летали лучшие французские воздушные гимнасты Рена.
Цирк Медрано обрел вторую молодость и новый стиль, стиль современного элегантного цирка, где идут первоклассные динамичные представления. Даже программки стали выглядеть по-иному, и под традиционными фотографиями появились краткие пояснительные тексты, дававшие зрителям возможность ближе познакомиться с полюбившимися им артистами. Фотографии здесь, в отличие от многих других цирков, перестали быть просто случайными снимками, под которыми не поставишь ничего, кроме имени исполнителя.
«Медрано», истинно парижский цирк, подобно лондонскому Цирку Миллза, стал для цирковых деятелей и артистов священным местом, местом встречи.
В нем выступали выдающийся акробат на проволоке Кон Коллеано, Эндрю — Ривелсы, сальто-морталисты на лошади Кристиани, Чарли Ривелс, известный как «Шарло-гимнаст», животные Гагенбека, Трубка со своими тиграми, чудесный школьный наездник Роберто де Васконсельос, Альфред Кур со своим уникальным номером «Мир в джунглях», в котором принимали участие восемнадцать различных хищников! В «Медрано» состоялся дебют шестилетней Сабины Ранси; здесь же произошло возвращение на манеж Грока, бывшего в ту пору в зените своей мюзик-холльной славы. Ему была оказана великая честь: по этому случаю на арену впервые вышел сам Жером Медрано.
«Медрано». Конец 1890-х — начало 1900-х годов.
«Медрано» в 1974 году.
Ни одна программа у Медрано не обходилась без клоунов. Скромные размеры, совершенная акустика, удачное архитектурное решение (все места не слишком удалены от арены) вкупе с тонким вкусом директора делали Цирк Медрано идеальным пристанищем для королей смеха. На манеже «Медрано» выступали Кайроли, Рико и Алекс, и еще один Алекс — Александр Бюньи де Брайи, красивейший из французских клоунов. Прежде он подавал реплики самому гениальному из парижских комиков — Рому, изобретательнейшему августу с простой и выразительной манерой игры, тонкому и благородному комику, каких в наше время уже нет, а затем стал партнером Заватты. Клоуны были в «Медрано» на том же положении, что постоянные актеры в театре: они могли, когда захотят, менять партнеров, не уходя из цирка. Порто, расставшись с Кайроли, работал с Алексом, а Ром, пока не встретил великого Пипо, сотрудничал с Манетти. Кроме того, Ром блистал в написанной специально для него одного пантомиме, точнее — несколько затянувшемся клоунском «антре»: «Ром в Риме».
В 1932 году Жером Медрано купил сборно-разборную конструкцию Цирка Палисса и 30 сентября первый «Медрано-путешественник» отправился в путь из Гавра.
Спустя три года у передвижного Цирка Медрано, призванного познакомить провинциальную публику со стилем парижского цирка, появился двойник: огромное четырехмачтовое шапито белого цвета, просторное и роскошное, с красивым фасадом, современными акустическими устройствами, отоплением и даже кондиционерами на случай летней жары; на парусиновых стенах гигантскими буквами было выведено: МЕДРАНО. Все, вплоть до костюмов униформистов, было безукоризненно.
Но содержание передвижных цирков обходилось Медрано слишком дорого, и просуществовали они только до 1937 года.
Через два года началась война. Жером Медрано был мобилизован, и его временно заменили импресарио Одифред и Маруани. Подобно всей Франции, цирк был оккупирован: на его арене обосновались Эмиль Вакер и его жена Михаэла Буш. Но это было всего лишь интермедией, и вскоре Цирк Медрано вновь распахнул свои двери, приглашая зрителей на своеобразные спектакли с участием артистов кино и театра, напоминающие Объединенные гала-представления.
Во время одного из таких представлений трагически погибла Джина Манес, осмелившаяся выйти на манеж с тиграми Роже Шпессарди, и это несколько охладило пыл тех, кто путает цирковые номера с кинематографическими трюками.
За неимением высоких профессионалов цирк вынужден был разжигать любопытство зрителей выступлениями нецирковых актеров; эпоха нуждалась в новых Фрателлини, но их не было.
После войны Жером Медрано на несколько лет уехал в Америку, оставив цирк на попечение господина и госпожи Руле. Некоторые считают, что именно отъезд директора губительно сказался на судьбе цирка. Так или иначе, в скором времени было объявлено, что участок, где стояло здание цирка, будет продан с молотка. Участок этот принадлежал компании «Сен-Фрер», занимавшейся строительством шапито; компания предпочитала видеть его в руках человека достаточно самостоятельного, чтобы обеспечить цирку будущее. На аукцион были приглашены директора всех французских цирков. Участок достался братьям Буглион, возглавлявшим Зимний цирк: они заплатили за покупку не банковскими билетами, не чеками, а золотом!
«Мертвая петля» братьев Депре в парижском Зимнем цирке. Середина 1920-х годов.
С тех пор Жером Медрано оказался арендатором у своих парижских соперников, что само по себе уже было мало приятно.
Годы 1952–1953 были для поклонников Цирка Медрано счастливыми: любители верховой езды познакомились с конными номерами Отто Шумана; на манеж, где он когда-то начинал свою карьеру в паре с Антоне, вернулся Грок. В том же сезоне зрители впервые увидели танцовщицу-акробатку Виолетту Шмидт, которая вскоре стала госпожой Медрано. Наконец произошло еще одно важное событие: в Цирк Медрано вернулся клоун, однажды — пять лет назад — уже покоривший зрителей, клоун с бесстрастным лицом без грима — гениальный Бастер Китон; стареющий актер воспроизводил перед зрителями всех стран мира лучшие скетчи немого кинематографа. Китон не чувствовал себя новичком на манеже: в пятилетием возрасте он дебютировал вместе с родителями в бурлескном акробатическом номере «Три Китона». За весь вечер он выходил всего один раз и исполнял вместе со своей женой Элеонорой Китон серию маленьких «антре», безукоризненно построенных и идеально отработанных; мне посчастливилось видеть этот номер, когда мне было всего семь лет, и я до сих пор помню его — меж тем как остальная часть программы начисто стерлась из памяти. Китону, чудесному артисту, доставало скромности не выходить на манеж последним — эту часть он оставлял другой клоунской паре: Алексу и Беби.
В 1954 году на арене «Медрано» можно было в последний раз увидеть другого гения смеха, Рома, безвременно скончавшегося от рака горла. Его последние антре были немыми — ему приходилось ограничиваться пантомимой. В эту пору его открыл для себя Саша Гитри и пришел в полный восторг. Ром казался ему лучшим комиком в мире. «Он превзошел даже Чаплина!..Ром — единственный артист, чью игру я принимаю полностью»… Увы, было уже слишком поздно «открывать» великого августа…
Но с годами Жерому Медрано становилось все труднее содержать свое заведение. Буглионы вытесняли его с монмартрской арены, к тому же французский цирк вообще переживал кризис. Медрано был в долгах, на грани банкротства; его одолевали конкуренты; а он, несмотря на давление с их стороны, не хотел покинуть цирк, который считал своим домом. В 1961 году он даже создал зародыш цирковой школы, дав молодежи возможность трижды в неделю — по четвергам, субботам и воскресеньям — репетировать по утрам в обществе профессиональных артистов. Но невозможно было вечно оттягивать срок платежа, и в одну декабрьскую субботу 1962 года на утреннем представлении за кулисами появился Жозеф Буглион. Он пришел вступить во владение своей собственностью: дни Цирка Медрано были сочтены.