Чтение онлайн

Век за веком народы эти жили и поклонялись своим богам, приносили им жертвы и умирали. Искусство декоративного характера в майя достигло высокого развития. Люди предавались любви, племена воевали. Засуха и урожай, болезни и благоденствие сменяли друг друга. В течение долгих веков жрецы усовершенствовали свои календари и обряды жертвоприношения, но мало преуспевали в других отношениях.

Глава XV. Шумерия, ранний Египет и их письмена

Древний мир занимал более широкое пространство, представлял более разнообразную картину, нежели современный. За 6000 или 7000 лет до P. X. – полуцивилизованные общины, уже почти достигшие уровня развития перуанцев, появляются в разных плодородных краях Азии и Нильской долины. В то время северная Персия, западный Туркестан и южная Аравия были значительнее плодороднее, нежели в настоящее время, и во всех этих странах находятся следы примитивных общин. Но города, храмы, система искусственного орошения и признаки общественной организации, стоящей выше обычного уровня первобытного города-деревни, появляются впервые в Нижней Месопотамии и в Египте: в те времена Тигр и Евфрат впадали двумя самостоятельными устьями в Персидский залив и здесь-то, в области, заключенной между ними, шумерийцы первые начали строить свои города. Около того же времени, по приблизительной хронологии, начинается великая история Египта.

Шумерийцы отличались коричневатой кожей и большими носами. Они употребляли некий род письма, который теперь уже расшифрован, так что их язык нам знаком. Они умели вырабатывать бронзу и строили из кирпичей, высушенных на солнце, громадные храмы, похожие на башни. Глина в этой местности очень высокого качества; они употребляли ее, чтобы писать на ней, и таким образом их надписи сохранились до нашего времени. У них уже был рогатый скот, овцы, козы, ослы, но лошадей еще не было. Сражались они в пешем строю, тесными колоннами, держа в руках копья и кожаные щиты. Одевались в шерстяную одежду и брили себе голову.

Каждый из шумерийских городов, по-видимому, представлял собою самостоятельное государство, с своим собственным божеством и собственными жрецами. Иногда же один геород владычествовал над другими, облагая их данью. Одна очень древняя надпись в Ниппуре говорит уже об «империи» шумерийского города Эреха (Урука). Авторитет и власть тамошнего божества и жреца-царя распространялись от Персидского залива до Красного моря.

Первоначальные письмена представляли только сокращенное видоизменение иероглифов, т. е. картинной записи. Люди начали писать даже еще до неолитического периода. Изображения на Азойских скалах, о которых мы уже упоминали, указывают на начало этого процесса. Многие из них повествуют об охотах и походах, и в большинстве из них ясно вырисованы человеческие изображения. Но в некоторых художник словно не хотел тратить времени на вырисовывание головы и членов, а лишь намечал человеческую фигуру одной прямой и одной или двумя поперечными чертами. Переход от этого к условным сокращенным письменам-рисункам был нетруден. В Шумерии, где писали на глине палочкой, эти черточки скоро потеряли всякое сходство с изображаемыми предметами, но в Египте, где рисовали на стенах и на полосках папируса (первоначальная бумага), сходство с изображаемыми предметами сохранялось. Так как деревянные заостренные палочки, употребляемые для писания в Шумерии, оставляли на глине клинообразные знаки, то шумерийские письмена и называются клинообразными.

Важный шаг в искусстве письма был сделан, когда рисунки стали употребляться для того, чтобы обозначить не изображаемый предмет, а то, о чем он мог напомнить. Этот способ употребляется и по сие время в ребусах, столь популярных среди детей известного возраста. Например, изображается лагерь (Camp) с палатками и звонок (Bell), и ребенок с радостью догадывается, что это изображает шотландское имя: Campbell. Язык шумерийца представлял собою собрание слогов, как и некоторые современные языки индейцев, а потому очень подходил к такому слогораздельному способу писать слова, выражающие понятия, которые было бы трудно изобразить непосредственно рисунками. Египетские письмена подверглись такому же развитию. Позднее, когда иностранным народам с менее определенно слогораздельным языком пришлось изучать и пользоваться этими иероглифами, они стали производить и дальнейшие видоизменения и упрощения, которые наконец вылились в алфавитное изображение букв. Все настоящие азбуки более позднего времени развились из смешения шумерийской клинописи с египетскими иероглифами. Позднее, в Китае, развилось условное изобразительное письмо, но там оно никогда не достигло стадии настоящего алфавитного письма.

Изобретение письма было фактом большой важности в развитии человеческих общин. Оно давало возможность составлять записи различных соглашений, законов, распоряжений. Это способствовало образованию государств более крупных, нежели государства, существовавшие прежде. Это сделало возможной преемственность исторического сознания. Приказания жреца или царя, предписания, скрепленные его печатью, могли теперь оказывать влияние без прямого участия его личности, его голоса; могли продолжаться и после его смерти. Интересно заметить, что в Древней Шумерии употребление печатей было очень распространено. У царя, вельможи или купца встречались художественно исполненные печати, и они прикладывали их ко всем документам (сделанным из глины), которые хотели санкционировать. Так близко к книгопечатанию подошла человеческая цивилизация шесть тысяч лет тому назад! После этого глина высушивалась, становилась твердой и могла сохраняться вечно. Читатель не должен забывать, что в Месопотамии в течение бесконечного ряда лет письма, летописи и отчетность записывалась на почти неподвергавшихся разрушению черепицах. Только поэтому и возможно было восстановить и познать прошлое.

Бронза, медь, золото, серебро и, как драгоценнейшая редкость, метеорное железо были знакомы в Шумерии и в Египте еще в очень ранние времена.

Повседневная жизнь в этих первых городах-государствах Древнего мира была, вероятно, однородна и в Шумерии, и в Египте. За исключением бродящих по улицам ослов и скота, жизнь в этих городах должна была довольно близко походить на жизнь, протекавшую три или четыре тысячи лет после того в американских городах майя. В мирное время большинство населения было занято искусственным орошением и земледелием, – за исключением особых дней, установленных для религиозных празднеств. У них не было денег; да они и не нуждались в них. Они справились в своей небольшой случайной торговле путем товарообмена. Лишь князья и властелины, обладавшие некоторым богатством, употребляли золотые и серебряные слитки и драгоценные камни для некоторых торговых оборотов. Храм властвовал над жизнью. В Шумерии храмы эти представляли большие башни, с крыш которых следили за движением звезд; в Египте эго были массивные одноэтажные здания. В Шумерии жрец-властелин был самым великим, наиболее могущественным существом. В Египте же было лицо, стоявшее выше жрецов; оно было живым воплощением главного божества страны, – это был фараон, бог-царь.

В те времена человеческая жизнь была полна Солнца, труда и основывалась на обычаях страны. Чужеземцы редко появлялись в стране, а судьба тех, которые появлялись, была незавидна. Жрец управлял всей жизнью согласно бесчисленным законам: следил за звездами, определял времена посевов и отмечал предзнаменования жертвоприношений; разъяснял предостережения и объяснял сны. Люди трудились, любили, умирали; жизнь их была счастлива; они забыли дикое прошлое своей расы и не заботились об ее будущем. Иногда властелины бывали милостивы. Таков, например, был Пиопи II, царствовавший в Египте в течение 90 лет. Иногда честолюбие охватывало их, и они выделяли часть своего народа, образовывали войско и отправляли его против соседних городов воевать и грабить, или же они заставляли его трудиться над сооружением громадных построек. Таковы, например, были Хеопс, Хефрен и Микерин, построившие громадные надгробные памятники-пирамиды около Гизеха. Самая большая из них имела 450 футов высота, а вес камня в ней исчисляется в 4 883 000 тонн. Все это сплавлялось вниз по Нилу в лодках и потом перетаскивалось человеческими усилиями к месту назначения. Возведение этих пирамид истощало Египет более, чем истощила бы его великая война.

Глава XVI. Первые кочевые народы

Между шестью и тремя тысячами лет до P. X. люди начали вести оседлый образ жизни не только в Месопотамии, но и в долине Нила. Всюду, где только возможно было применять искусственное орошение и где добыча пищи продолжалась равномерно круглый год, человек менял суровую, подверженную случайностям жизнь охотника и кочевника на более равномерную оседлую жизнь. В верховьях Тигра народ, называемый ассирийцами, начинает основывать города; небольшие общины в долинах Малой Азии и по побережью и островам Средиземного моря приближались к настоящей цивилизации. Быть может, такое же развитие жизни человека шло одновременно и в более благоприятных местностях Индии и Китая. Во многих местах Европы, на берегах богатых рыбою озер, маленькие общины давно уже ютились в хижинах, построенных на сваях над водой, дополняя земледелие рыбной ловлей и охотой. Но в значительно большей части Старого Света такая оседлость была немыслима. Земля была слишком сурова, густо покрыта лесом и груба; времена года были слишком неопределенны, чтобы люди, обладавшие орудиями и наукой того времени, могли прочно осесть на ней.

В условиях первобытной цивилизации человеку, для того, чтобы обосноваться, нужен был постоянный приток воды, тепло и Солнце. Там, где нужды эти не удовлетворялись, человек мог задерживаться лишь мимоходом, как охотник, преследующий дичь, как пастух, меняющий пастбища, но не мог основываться там на долгое время. Переход от охотничьей жизни к пастушеской мог происходить только очень постепенно. Преследуя стада диких животных или (в Азии) табуны диких лошадей, человек мог прийти к мысли об их принадлежности ему, мог научиться загонять их в долины, защищать их от волков, диких собак и других хищников.

Таким образам, в то время, как развивалась первобытная земледельческая цивилизация, главным образом, в долинах больших рек, создавался и другой образ жизни, – жизни кочевой, вечно пребывающей в движении, меняющей зимние пастбища на летние. Кочевые народы были, в общем, грубее земледельцев; они медленнее размножались и были не так многочисленны; у них не было постоянных храмов, не было организованного жреческого сословия; их орудия были более примитивны. Но читатель не должен поэтому думать, что жизнь их была менее развита. Во многих отношениях эта свободная жизнь была полнее жизни земледельцев. Отдельная личность была самостоятельнее; она не была до такой степени частью толпы. Вождь среди них имел большее значение; врач, быть может, меньшее.

Продвигаясь по обширным пространствам, кочевник приобретал более широкий кругозор. Он наталкивался на пределы то тех, то других соседних местностей. Он привыкал к чужим лицам. Ему приходилось строить планы и сговариваться о пастбищах с чужими племенами. Он был лучше знаком с минералами, чем население земледельческое, потому что ему приходилось проходить через горные ущелья и по скалистым местам. Может быть, он также лучше знал металлы. Возможно, что плавление бронзы и, уж наверное, плавление железа, были открытием кочевых народов. Первые железные орудия, добытые из руды, были найдены в части Центральной Европы, очень отдаленной от мест первобытной культуры.