Чтение онлайн

Известная еврейская пословица на идише гласит: «Трудно быть евреем». Одна причина, конечно, в антисемитизме. Другая – требовательная природа еврейского закона, 613 заповедей Торы, вдобавок тысячи предисловий Талмуда и правовых кодексов.

Еврейская традиция считает, что и неевреи связаны семью правилами, восходящими ко временам самого праведного из неевреев – Ноаха. Из них шесть правил запрещающих и одно постановляющее:

1. Не отвергай Б-га (например, идолопоклонством).

2. Не Б-гохульствуй.

3. Не убивай.

4. Не вступай в половые связи с кровными родственниками, животными, лицами своего пола и не прелюбодействуй.

5. Не укради.

6. Не ешь мяса, отрезанного от живого животного.

7. Создай суд для обеспечения выполнений шести предыдущих правил (Сангедрин, 56а).

Поскольку каждое из этих правил имеет свое продолжение и развитие (№ 4, например), то на деле выходит несколько больше норм, обязательных для всех праведных людей.

Иудаизм считает каждого нееврея, который им следует, праведным человеком, которому обеспечено место в грядущем мире, Рамбам считал, что неевреи могут считаться праведными, лишь если они верят в Б-жественное происхождение этих предписаний («Мишнэ-Тора», Законы царей, 8:11), но это, по-видимому, его личная точка зрения, а не повеление Талмуда.

Семь правил Ноаха образуют стандарт, по которому евреи судят о морали нееврейского общества, – есть ли в нем законы против жестокости и насилия; есть ли суды для противостояния анархии? Главная разница между правилами Ноаха и законами Торы в том, что Тора предписывает сотни позитивных действий. Например, неевреям запрещено красть, но они не обязаны давать милостыню бедным, как евреи.

Так как еврейское право предъявляет меньше требований к неевреям, многие мудрецы колебались в вопросе обращения неевреев в более жесткую религиозную систему Торы, считая, что лучше быть праведными неевреями, чем неправедными евреями.

Танах говорит о двух чувствах, которые человек должен испытывать перед Б-гом: любви и страхе (Дварим, 6:5, 6:13, 10:20). Почти всех людей несколько смущает последнее чувство. А.С. Нейл заметил, что, хотя Библия учит, что страх перед Б-гом – начало мудрости, страх часто становится началом невроза. Но в Торе страх перед Б-гом рассматривается как позитивный в двух аспектах:

1. Он освобождает людей от страха перед другими людьми.

2. Он защищает слабых и лишает преимущества сильных.

В первой главе книги Шмот фараон приказывает Шифре и Пуе (двум повивальным бабкам) топить всех новорожденных евреев мужского пола. Эти женщины нарушают приказ. Библия так объясняет причины этого первого акта гражданского неповиновения: «Они боялись Б-га». Иными словами, именно страх перед Б-гом освободил Шифру и Пуе от естественного страха перед фараоном.

Рассерженный деспот приказывает всему населению Египта осуществлять задуманное им избиение младенцев. Мы не знаем о других случаях отказа. Наверное, страх перед фараоном был достаточно силен, чтобы обеспечить покорность его самым аморальным приказам. В XX в. большое число протестовавших против тоталитарных и атеистических режимов нацистской Германии и Советского Союза были людьми верующими. Как и в случае с Шифрой и Пуе, это не значит, что люди не боялись Гитлера, Сталина или Брежнева. Это значит, что они еще больше боялись Б-га. Евреи, с которыми я танцевал в Москве на праздник Симхат-Тора в 1973 г., пели в нескольких минутах ходьбы от Кремля:

Когда Библия связывает фразу «И ты будешь бояться Б-га» с заповедью, она хочет защитить общество и его слабейших членов: «Почитай старца, и бойся Б-га» (Ваикра, 19:32); «Не бери проценты и роста, и бойся Б-га» (Ваикра, 25:36); «Не властвуй (над слугами) с жестокостью, но бойся Б-га» (Ваикра, 25:43); см. также «Не ставь преград на пути слепого, бойся Б-га» (Ваикра, 19:14).

Обычно страха перед другим человеком достаточно, чтобы удержаться от причинения ему вреда. Но в случаях, указанных Торой, обычный страх не действует. Слугам, с которыми плохо обращаются, некому жаловаться, и именно в этом случае Библия напоминает людям, чтобы они боялись Б-га, Который на стороне слабых.

Наконец, страх перед Б-гом означает скорее уважение Его, чем боязнь. Как учил исламский мыслитель аль-Кусари: «Кто действительно чего-либо боится, тот бежит от этого, но кто боится Б-га, бежит к Нему».

Однажды я видел карикатуру, которая изображала отца, рассматривающего дневник сына, заполненный скверными отметками. Отец ругается, а сын спрашивает: «Что это, папа: наследственность или окружение?» Помимо наследственности и окружения иудаизм придает большое значение третьему фактору, влияющему на поведение человека, – душе. Понятие о душе, имеющей свободу воли, объясняет, почему по-разному может сложиться судьба двух братьев, имеющих одних родителей и выросших в одинаковом окружении; один превратился в преступника, а другой остается ответственным человеком, а иногда даже становится святым. Ведь именно душа позволяет человеку раскаиваться.

Большинство евреев связывают раскаяние с осенними праздниками. Десять дней между началом Рош-Гашана и до конца Йом-Кипура называются «асерет йемей тшува», «Десять дней раскаяния». Но посещение синагоги в эти дни, даже сопровождающееся искренним раскаянием, дает прощение лишь грехам против Б-га. Талмуд учит: «День искупления прощает грехи против Б-га, а не против человека, пока потерпевшая сторона не получит возмещения» (Мишна, Йома, 8:9).

Последнее условие («пока потерпевшая сторона не получит возмещения») предполагает, что по крайней мере одно преступление – убийство – не может быть искуплено раскаянием, поскольку невозможно возместить ущерб. Это правило отличает большинство еврейских мыслителей от их христианских коллег.

В книге Шимона Визенталя «Подсолнух» (1956) есть автобиографический эпизод, повествующий об острой этической дилемме, вставшей перед этим разоблачителем нацистов. В конце войны, когда Визенталь был узником концлагеря, его отозвали с работы и привели к постели умирающего нацистского солдата. Солдат рассказал Визенталю о своей жизни, и в частности о том, что, хотя в детстве был служкой в костеле, потом вступил в СС. При вторжении в Польшу в одном городке он согнал евреев в дом и поджег. Теперь, в ожидании смерти, он понял чудовищность своего поступка и хочет получить прощение евреев. Визенталь ушел из комнаты молча. Спустя тридцать лет он направил описание этого случая христианским и еврейским ученым и спросил: «Был ли я прав, не простив нациста?» За некоторым исключением, христиане ответили, что нужно было простить. Как сказал Густав Хейнеман, бывший германский министр юстиции: «Закон и справедливость, как бы важны они ни были, не могут существовать без прощения. Это качество, которое Иисус Христос добавил к справедливости». Евреи – тоже почти без исключения – заявили, что нацист не мог получить прощения. Ведь единственно, кто мог его простить – это его жертвы, и поэтому прощение здесь невозможно.

Почти все прочие грехи, к счастью, оставляют место для раскаяния. Но есть по меньшей мере два преступления – обман публики и очернение доброго имени, приближающиеся к грани непрощения. В первом случае практически невозможно найти тех, кого обманули, и компенсировать им обман, во втором – найти тех, кто слышал хулу. Пишу это не к тому, чтобы деморализовать тех, кто, может быть, еще раскается, а чтобы показать, какими осторожными нужно быть, как легко можно нанести невосполнимый вред. Американский юморист Дж. Биллингс писал: «Гораздо легче раскаяться в грехах, которые мы совершили, чем в тех, которые мы собираемся совершить».

Еврейская традиция считает, что тшува состоит из нескольких стадий: грешник должен осознать грех, почувствовать искренние угрызения совести, возместить причиненный вред и умилостивить жертву, наконец, принять решение больше не грешить.

Еврейское право предписывает несколько правил поведения и жертве: если в обычных обстоятельствах у вас искренне просят прощения, вы должны простить – особенно после троекратной просьбы. Непрощение рассматривается как акт жестокости и само по себе составляет грех.