Чтение онлайн

– Непременно передайте это мадам! – строго велел почтальон и, вдев ногу в педаль, отправился дальше.

Поль кивнул и сел на пассажирское кресло. Пакет с документами благополучно опустился на заднее сиденье.

Люка хмуро включил зажигание и вырулил из двора.

– Ты сказал, что фантазия у меня в крови, – осторожно напомнил Поль другу его слова, – ты правда так считаешь?

Мензони кивнул.

– Отчего я не могу?

– Чего ты не можешь, Поль? Обвинять и ехидно издеваться у тебя вполне выходит, – не упустил возможности напомнить про свою обиду Мензони.

– Отчего я не могу писать как мой дед?

– Никто не может писать как твой дед. Но это не значит, что тебе не стоит попробовать. И потом, – Люка замер, будто догадавшись о чем-то, – и потом, зачем писать как твой дед, пиши как ты!

– В каком смысле, как я? Я никак!

– Поэтому и никак, что сравниваешь себя с дедом, а ты должен уяснить, что Мишель Боннар – единственный, больше такого нет и не будет, а ты Поль Боннар, его внук и, вполне вероятно, тоже величайший писатель, однако ты – это не он, и не должен писать так же или похоже, ты должен писать как ты, как велит твое сердце, разум и муза.

– Я боюсь. Я боюсь, что все начнут насмехаться, а потом скажут: куда он лезет? И это правнук великого Боннара? Вот его дед, да…он великий, а этот – жалкое подобие таланта, так, не талант, лишь попытка. Природа отдохнула на детях, и Поль Боннар самый яркий тому пример!

– Поль, скелетом ты был гораздо увереннее в себе!

– Мне нечего было терять. Скелетом я был покорным своей участи фаталистом, а сейчас я пишу жизнь на чистовик и боюсь сделать ошибку.

– Мне сложно понять тебя, хотя я и пытаюсь. Но я знаю одно, если ты должен писать, рано или поздно ты это сделаешь. Если нет – то и, – Люка пожал плечами, – значит, у тебя другой путь. И потом, – он вновь замолчал, – если можешь не писать – не пиши, а если тяга непреодолима – это твоё!

Поль молчал и грустно смотрел в окно.

– У меня получится?

– Не узнаем, пока не попробуешь!

Поль кивнул:

– Непременно, сегодня же, Люка. Сегодня!

Поль понуро сидел на синей тахте в центре просторной гостиной. Перед ним, на маленьком кофейном столике, стояли начатая бутылка красного вина и бокал со следами бордовых разводов. Этот бокал несчастный влюбленный время от времени проворно наполнял и опустошал, несмотря на то, что предметы перед его глазами уже расплывались. Поддерживая печального друга притворной бодростью, по соседству расположились Вики и Адам. Мензони, вытянувшись в струнку, стоял напротив и рассказывал. Эмоциональный архитектор несколько раз за недолгую историю прижимал руки к сердцу, затем ко лбу, а потом и вовсе, расставив их широко, поднял плечи:

– А потом она говорит: извините, Поль, в моей жизни грядут большие перемены, – Люка жеманно закусил губу, – с вызовом сказала, с гордостью! И при этом улыбнулась!

– А он? – растерянно спросила Виктория и покосилась на «дядюшку».

– А что он, Вики? Счастья пожелал. Галантен, как всегда.

– А она? – повторила Виктория.

– А что она? Спасибо, говорит, за пожелание. Рада знакомству с братом Адама.

– И уехали?

Люка кивнул.

– Ты думаешь о том же, о чём и я?

– Тут не о чем думать, она выходит замуж за этого безусого юнца, – раздраженно выкрикнул Поль, – только вдумайтесь, моя Эмма и этот. Он ровным счетом ничего из себя не представляет! Я даже не могу вспомнить, как он выглядит. Моя память уничтожает всё невыразительное. Кроме очков и тощих плеч – ничего! Кто он вообще такой? Откуда?

– В этом есть и что-то ободряющее, Боннар, она любит докторов! – усмехнулся Люка.

– Да, ситуация, – Вики положила руку на плечо Поля, – у нас еще есть время, мы обязательно что-нибудь придумаем. Мы одолели Катерину, вернули тебя к жизни, – встревоженно перечисляла Вики, – неужели ты думаешь, что расстроить свадьбу Эммы и Бенджи станет для нас большой проблемой? – девушка недобрыми глазами покосилась на Мензони, – нам нужен план, – она потерла руки и схватила лежащий рядом блокнот.

– Не надо, – равнодушно сказал Поль, – не надо, пусть будут счастливы, семейная жизнь не для меня, это было понятно сразу. Ни в прошлой жизни, ни в этой. Я не создан для счастья и продолжения потомства.

– Поль, дружище, что за настроения? Скелетом ты был гораздо бодрее! – возмутился Адам.

– Я сказал ему то же самое! А он: «Мне было все равно, а теперь это чистовик жизни, я не имею право ошибиться», – голосом, похожим на голос Боннара, объяснил Мензони.

– Что за глупость! – Адам развернулся к другу. – Мы все ошибаемся, преодолеваем себя, исправляем погрешности, чтобы вновь ошибиться! Это и есть жизнь, и тем она и прекрасна! Немедленно прекрати тосковать и отчаиваться, надо думать, а не лить слезы, – рассуждал Адам, – если есть возможность остановить Эмму, надо это сделать. Ведь ты бездействием обрекаешь на несчастье и её! Подумай! Если эта женщина твоя суженая, то брак с Бенджамином принесёт ей только страдания. В твоих силах всё исправить, показать ей, кто её мужчина, муж и отец будущих детей, вырвать из лап Бенджамина и заключить на небесах ваш союз.

Сказав всё это, Адам замолчал. Возвышенная тирада произвела не предполагаемый эффект. Вики смахнула слезинку и с нежностью посмотрела на мужа. Люка подошел и пожал Адаму руку, а Поль, упрямо выдвинув подбородок, допил остатки вина и встал. Однако тут же пошатнулся и чуть не упал обратно на мягкие подушки.

– Значит, так! – начал он, придерживаясь рукой за барную стойку.

– Вот, другое дело, – кивнула Вики и расслабленно облокотилась на диван, – теперь я его узнаю.

– Она моя, и точка! Ни за какого студента замуж она не пойдёт. Если дура не понимает, что я её мужчина, то я ей доходчиво объясню. Она родит мне двоих, нет, троих детей, и мы умрём в один день в девяносто, держась за руки! – победно закончил он.

– Не понятно, умрешь ли ты, Боннар. Ты, прокаченный двумя столетиями! – заметив на себе недобрый взгляд, Мензони поспешил всех успокоить, – но от Эммы точно избавишься в девяносто, уверяю тебя. И выберешь себе новую, молодую жену.

– Люка! – закричала Вики.

Мензони захихикал.

– Нужно действовать, – повторила Виктория и открыла блокнот, – надо поставить себя на её место и понять, какой поступок Бенджамина разочарует её и заставит разорвать помолвку.

– Ну конечно, измена! – в один голос закричали друзья.

– Верно! И не просто измена, а зафиксированная измена, – зло добавила девушка, – накануне торжества! Без шансов на примирение и так, чтобы видеть его больше не захотела. Не дать возможности оправдаться или объяснить. А тут ты, с цветами, объятиями и признаниями в вечной любви! Понял? – Вики толкнула нетрезвого друга, и тот, не удержавшись, облокотился на диванные подушки.

– Понял, командуй! – кивнул Боннар, поднимаясь.

Люка покрутился возле высокого зеркала при входе, повернулся в профиль, затем снова в анфас и, довольный увиденным, громко заявил:

– Я могу его совратить, мне для друга никаких усилий не жалко.

– Спасибо, – улыбнулся Поль, – тяжелую артиллерию пока оставим, но, если классические варианты не принесут результата, непременно к ней вернёмся.

– С этого следует начать! После такого она не просто расторгнет свадьбу, она его не захочет видеть – никогда. Это он? – развернул экран телефона Люка, показывая фотографию худого темноволосого парня с гладко причесанными волосами, в очках и намеком на усы над верхней губой. Несмотря на дорогую оправу и целеустремлённый карий взгляд, внешность молодого человека не казалась интеллигентной. В чуть опущенных бровях усматривалась попытка казаться мужественным и харизматичным, но старания парня были напрасными, и не просто напрасными – они приводили к обратному эффекту. Бенджамин явно хотел выглядеть величаво, неподражаемо, но все старания только подчеркивали его простоту и блёклость.