Чтение онлайн

***

От стоянки разбойников удалялись с приличной скоростью — Пират шёл впереди, показывая дорогу, мы следом за ним. Лишь один раз я спросила, куда он нас ведёт.

— В безопасное место, — был короткий ответ.

Нэди уже села, и воцарилась предутренняя темнота, но мужчина не сбавлял темп. Иногда он оборачивался, и его глаза ярко вспыхивали в лесной тьме удивительным потусторонним светом.

— У оборотней глаза светятся? — шёпотом спросила Миру.

— Они неплохо видят в темноте, но о светящихся глазах никогда не слышала, — так же тихо ответила девушка.

Так оборотень он или нет? Лучше бы нет — больше шансов, что новоявленный спутник не окажется извращенцем или садистом. Жестокий обман мальчика сильно пошатнул во мне доверие к людям и нелюдям. К тому же, этот человек вполне мог узнать информацию обо мне у Дыма или у кого-нибудь ещё из семейки Гран. Сомнения вновь расцвели пышным цветом…

Природа лишь способствовала подобному настроению, потому что сошёл предутренний туман, и в его дымке лес походил на антураж для леденящего душу триллера.

Уже вовсю светило солнце, когда Пират, наконец, привёл нас к уютной пещере. За несколько часов мы отмахали больше пятнадцати километров и уже едва держались на ногах, потому что ходьба по лесу — это совсем не то, что по тротуару в городе, где такие расстояния я проходила легко и с радостью.

Никто из нас не увидел вход в пещеру, можно было сто раз пройти мимо и не догадаться, что здесь спряталось уютное жилище. Внутри было сухо и тепло. Пират зажёг факел, который тускло осветил небольшое пространство: очаг для костра да ворох пожухлых листев и еловых лап у левой стены.

— Что это? — поинтересовалась Мира.

— Перевалочный пункт. Отдохнёте, и пойдём дальше.

— Как тебя зовут, спаситель? — улыбаясь, спросила Сали.

Похоже, она вполне отошла от несостоявшейся любви с Брайдом и была готова к новым подвигам.

— Фаррел, — ответил мужчина и тут же добавил, — поспите, а потом поговорим. Ложитесь здесь, я покараулю.

И, не дожидаясь ответа, вышел.

Девочки тут же завернулись в украденные у разбойников плащи и отключились, а я, несмотря на дикую усталость, никак не могла заснуть. Лежала, лежала, а потом всё же встала и тихонько вышла из пещеры. У входа обнаружился Фаррел.

— Я ждал тебя, — тут же поднялся он, — нам лучше поговорить наедине. Прогуляемся?

Будто мало погуляли…

— Хорошо.

Мы пришли к истоку ручейка, который с жизнерадостным журчаньем спешил сквозь лесные дебри по своим важным делам. Фаррел снял куртку, и уложив её на живописный валун, предложил присесть. Такое внимание умилило чуть ли не до слёз.

— Спасибо, — поблагодарила с чувством, — обо мне очень давно никто не заботился. Скажи правду, ты оборотень или нет? Если нет, то как стал собакой? Что вообще с тобой произошло? Знаешь, а ведь я тебе не верю, — честно призналась, беззастенчиво рассматривая бывшего Пирата.

Фаррел улыбнулся.

— Немудрено. Нет, я не оборотень. Я маг.

— Что же тогда дубиной-то треснул Вихо и Луана? — усмехнулась я.

— Резервы не успели наполниться, слишком много времени провёл в блокираторе. Я попал в плен по глупости и неосторожности, ошейник был не только блокиратором, он удерживал меня в состоянии животного. Но подобные ошейники требуют регулярной силовой подзарядки, а рассчитать, на сколько хватит его воздействия, довольно-таки сложно. В моём случае он работал в двойном режиме, к тому же, чем больше резерв мага, тем быстрее разряжается блокиратор. Те, кто его заряжал, не имели представления о моих возможностях. Так что, энергия закончилась значительно раньше, чем они рассчитывали.

— А кто это сделал?

— Неважно. У Гран и Валтасара я находился временно. Они понятия не имели о том, что я не собака, но честно содержали, согласно сделанному заказу.

— Прямо как на передержке, — пробормотала я.

— Что?

— Ничего. Говорю, удивительно, что они честно выполняли чьи-то распоряжения.

— Ничего удивительного. Гран и Валтасар понимали, что с теми людьми шутки плохи, вот и всё. Просто заботились о своей шкуре.

— А ты-то зачем нужен тем таинственным людям?

— Они хотят, чтобы я согласился работать на них.

— Странный способ заставить работать на себя, — заметила я, — неэффективный. Большинство согласятся на что угодно, если их запереть в какой-нибудь холодной яме без еды и воды.

— А ты добрая! — засмеялся Фаррел; у него оказался очень приятный смех, — этот метод воздействия, понимаешь ли, они уже испробовали. Я долго жил в темнице на голодном пайке, но даже в блокираторе магии моё тело без подпитки способно существовать не один месяц. Я был на грани смерти, но всё равно не согласился помогать, и тогда они решили наказать меня существованием в теле собаки. С полностью опустошённым магическим резервом я был собакой почти три года.

Я не совсем понимала логику людей, о которых говорил маг, но в этом мире мои логические выводы частенько оказывались ошибочными, так что, наверно, всё нормально. Может, у них тут вообще наши силлогистические умозаключения не работают?

— А что именно ты должен сделать для этих людей?

— Неважно.

— Кажется, ты это уже говорил, — пробормотала я, стараясь скрыть недовольство.

Получилось плохо, потому что Фаррел опять рассмеялся:

— Прости, но и я тебе не совсем доверяю. Может быть, ты — их ловушка.

— Зачем тогда помогал?

— А если ты честный человек, а я бы тебя бросил? — хитро улыбаясь, спросил мужчина.

— Прочитал бы мои мысли, да и всё. Или не умеешь? Или для этого магия нужна, которой у тебя не было? — довольно-таки ехидно поинтересовалась я. И сама себе удивилась — неужто так задело его недоверие?

— Умею, и магия для этого не нужна, — спокойно ответил Фаррел, с каким-то новым интересом изучая меня, — это дар от рождения, но самый бесполезный из всех.

— Почему? — тут уж я по-настоящему удивилась, всегда считала, что читать чужие мысли — это здорово.

— Потому что в секунду приходит около шестидесяти мыслей, человек выбирает одну-две и обдумывает их. Те, кто вообще не в состоянии контролировать своё сознание, обдумывают три и более мыслей одновременно. Но тот, кто их читает, слышит каждую приходящую мысль, без исключения. Во-первых, это очень тяжело, во-вторых, не несёт никакой практической ценности, потому что невозможно различить, что именно человек решил обдумывать в данный конкретный момент. Вот, например, читаешь кого-нибудь, кто рассуждает, сделать что-то или нет, ты читаешь все мысли, но окончательный выбор всё равно не узнаёшь.