Чтение онлайн

Таль одобрил бы.

Она много думала о нем, больше не избегала его. Он это заслужил. Все ее мысли, все ее воспоминания.

— Милая, ты с ним говорила? — спросил ее отец однажды вечером.

— С кем? — попыталась она изобразить непонятливость.

— Сама знаешь, с кем.

— Боже, разве это не мило? Никогда не думала, что у меня будет квартира с террасой в центре города, — вздохнула она, откидываясь на спинку стула.

— Детка. Мы сидим на пожарной лестнице.

— Не порти настрой, папа. Будет достаточно плохо, когда придет зима.

Они сидели на пожарной лестнице и смотрели на другую пожарную лестницу через переулок. Но был конец июля, в городе свирепствовала жара, а в новой девичьей квартирке Миши не было кондиционера. Так что они пытались поймать ветерок под бутылочку пива.

— Перестань придуриваться. Ты говорила с ним?

— Нет, не говорила.

— Но он звонит.

— Откуда ты знаешь!?

— Потому чтояразговаривал с ним.

Миша выпрямилась так быстро, что опрокинула пиво. Она была дома почти два месяца и ни разу не разговаривала с Талем. Он звонил пару раз. У нее был совершенно новый тариф, новый номер, но, конечно же, он его узнал. Не удивительно. Но он оставил только одно сообщение. Одно голосовое сообщение, и после этого больше не звонил.

Сообщение Миша так и не прослушала.

— Что!? Когда!? — закричала она, разворачиваясь на стуле к отцу.

— О, он звонит время от времени, чтобы проведать меня. Или, скорее, тебя. Но я давно с ним не разговаривал, около двух недель. Обычно я получаю от него известия примерно раз в неделю, — небрежно сказал ее отец, будто они постоянно это обсуждали.

— Что он говорит? Что ты говоришь? Как он? Почему он звонит тебе?! — она была сбита с толку.

— Мы о многом говорим. О футболе, о женщинах, о работе и тому подобном. Мне кажется, он звонит, потому что, ну, у него нет других близких людей, думаю, он — паршивая овца. И, на мой взгляд, через наш разговор он чувствует себя ближе к тебе, — честно ответил ее отец.

В груди у Миши потеплело, и она откинулась на спинку стула.

Они с Талем много разговаривали, так что она знала, что он действительно считает себя паршивой овцой. Ему нечасто доводилось видеться с семьей. Казалось немного странным, что парень, с которым она крутила роман, звонил ее отцу, как своему родному. Но это также было приятно.

— Хорошо. Я рада, — вздохнула она.

— По телефону он кажется немного грустным, — добавил ее отец.

— Правда? — спросила она, пытаясь говорить спокойно.

Ее это беспокоило, ей была невыносима мысль, что ему больно. Что он грустит. Что причиной тому — она.

— Ага. Ты прослушала его голосовое сообщение? — спросил ее папа.

Миша покачала головой и отпила пива.

— Неа.

— Тебе бы следовало, милая. Он поступил скверно, но и ты тоже не совсем права. Просто выслушай его, — предложил ее отец.

Она покачала головой.

— Разве ты не видишь? В этом и суть — мы столько наворотили. Оба. А минус на минус, конечно же, не дает плюс, — заметила она.

— Это любовь, горошинка, а не физика. Вытащи голову из задницы.

Она засмеялась.

После этого они попрощались, и она проводила его до двери. Слова отца засели в ее голове, и она бродила по квартире, думая о Тале. Растянувшись на кровати, Миша уставилась в потолок. Вспомнила, как это было с ним, представила, что произошло бы, будь он сейчас рядом. Она улыбнулась. Он, вероятно, дергал бы и дергал ее узкие джинсы, пытаясь стянуть их с нее.

«Боже, почему они такие узкие!?»

«Ты любишь, когда я в них».

«Да, но не так сильно, когда мне нужно их снять. Их невозможно стянуть с твоих клоунских стоп».

«У меня не большие стопы!»

«Не волнуйся, Боппо, мне нравятся твои клоунские стопы».

От этих воспоминаний она громко рассмеялась. Потом вспомнила, что происходило после исчезновения узких джинсов, и смех стих. Миша провела рукой по животу.

После Таля она не занималась сексом. Не могла даже представить этого с кем-то еще. Она ходила на работу и возвращалась домой, вот и все. Ее бессердечная жизненная позиция «Я найду мужчину и оттрахаю его по полной» канула в Лету; вероятно, потому, что мужчина, которого она нашла, действовал на опережение и оттрахалеепо полной.

Прозвучавший звонок сотового заставил ее отдернуть руку от пояса брюк. Она нервно посмотрела на экран. Может, Таль психологически настроен на ее мысли о том, что она собралась прикоснуться к себе, и решил позвонить.

Но имя на экране потрясло ее еще больше Таля.

—Лейси!?

— Мы можем где-нибудь встретиться? — прошептала подруга в трубку.

— Конечно. Только скажи, где. — Миша вскочила с кровати и заметалась в поисках обуви.

— В пабе, куда мы всегда ходили.

— Когда?

— Что, если сейчас? Боже, ты, наверное, занята, нам не обязательно, я могу просто…

— Я уже выхожу. Встретимся через пять минут.

При виде направляющейся к ней подруги у Миши на глаза навернулись слезы. Она не хотела создавать дискомфорт, поэтому с неловкой улыбкой просто стояла возле столика. Однако Лейси не улыбалась. Ее глаза наполнились слезами, а нижняя губа дрожала. Подойдя к Мише, она обняла ее, крепко прижав к себе.

— Прости меня, — заплакала Лейси.

— Что!? За что? Ты не обязана извиняться, Лейс, — заверила Миша подругу.

— Нет, обязана, — выдохнула Лейси, наконец, отстраняясь. Вытерев слезы, она села. — Я столько раз хотела тебе позвонить. Но чувствовала себя мерзавкой из-за того, как обращалась с тобой, и всего прочего, и боялась, что это будет странно. А сегодня подумала: просто позвони ей.

— Я рада, что ты решилась. Здесь нет ничего странного, и я заслужила твоего отношения, — заверила Миша, проскользнув в кабинку.

— Нет. Ты моя подруга, я знаю тебя дольше, чем Боба, — возразила Лейси.

— Он твой муж. Ты должна его слушать. Мужья на первом месте.

— Не всегда.

А ведь правда.

Официант принял их заказ, потом они стали болтать о том, что упустили в жизни друг друга. Лейси очень обрадовалась, узнав, что Миша снова танцует, а Миша была взволнована новостями о дочери Лейси. Они выпили пару коктейлей и расслабились. Постепенно неловкое напряжение стало спадать.