Чтение онлайн

После войны он продолжал считать, что Легион должен существовать, чтобы защищать интересы евреев. Не было вопроса о том, что он уйдет из Легиона. Он оставался в нем до последнего.

Но я забежал вперед и должен вернуться назад. Когда англичане стали хозяевами, ситуация стала гораздо лучше, и после всех трудностей и лишений я снова начал думать о будущем и надеяться, что люди, которые мне столько наобещали, что-то сделают для меня.

Тем временем мне стало известно, что в 1914 году два человека, один из них Джеймс Саймон из Берлина, основали фонд в 41,000 франков. Деньги предназначались для покупки дома для меня. Кроме этих двоих, никто не дал ни копейки. В то время на эти деньги можно было купить приличный дом. Но куда исчезли эти деньги, мне по сей день неизвестно.

Во время войны от моих денег почти ничего не осталось. Мне выдавали их небольшими суммами, и из-за разницы в курсах я очень много потерял. А дома так и не было.

Когда в Палестину вошли англичане, некий господин Д. Г. посоветовал мне не волноваться о будущем, потому что все закончится хорошо. Он собирался в Париж встретиться с Ротшильдом и все устроить. Пока что он дал мне ссуду в пятьдесят фунтов. По возвращении он рассказал, что встречался с Ротшильдом, и тот распорядился все для меня сделать. В ближайшее время меня должен был посетить представитель барона, и потом все будет улажено.

Сейчас идет 1920 год, прошло восемь лет после моего освобождения из тюрьмы и первого обещания в Киеве. Восемь лет — и ничего не произошло. Тем временем в Палестину приезжали именитые визитеры, среди них член Верховного суда Брандейс. Все они встречались со мной и советовали ждать, не беспокоиться о будущем, уговаривая меня никуда не уезжать, оставаться в Палестине, где мое будущее будет хорошо обеспечено.

Время тоже не стояло на месте. Месяц за месяцем я продолжал ждать. Тем временем в Палестину приехал некий господин Юдковский из Парижа. Он рассказал мне, что во время посещения синагоги видел, что идет сбор денег для Бейлиса.

“Почему вы собираете деньги для Бейлиса? Кто дал вам полномочия? Куда деваются деньги? Что происходит? Везде собирают деньги для Бейлиса, а он не имеет средств к существованию. Вы не должны так собирать деньги. Это должно быть на постоянной и правомочной основе”.

Позже Юдковский встретился с господином В, который заверил, что для Бейлиса делается все возможное. Услышав это, Юдковский решил больше не заниматься этим.

Когда ко мне приехал представитель барона, господин Г. сказал: “Расскажите им, что Вам нужно, и все получите”. Я сказал, что хочу только то, что мне пообещали. Мне так долго об этом твердили, что я начал это рассматривать как мое право. Я сказал представителю Ротшильда, что хотел бы получить маленький домик и участок земли.

Через несколько дней я столкнулся с господином Г. и спросил, как продвигаются дела, есть ли перемены в моем положении. Он сказал, что едет в Париж, и если с Ротшильдом не получится, значит, будет кто-то другой.

Я уверен, что Г. искренне пытался мне помочь. Остается вопрос, почему он не довел дело до логического конца и почему меня так долго кормили сказками.

Незадолго до Сан-Ремо (В 1920 г. в Сан-Ремо состоялась историческая конференция в под эгидой Лиги Наций, предоставившая Британии мандат на Палестину) господин Г. отправился в Париж. Я остался без денег. От 41,000 франков ничего не осталось. Другие деньги, которые мне удалось раздобыть, тоже исчезли. Больше никто ничего не давал. Еврейская поселенческая организация держалась на расстоянии. Ситуация становилась безвыходной.

Г. вернулся из поездки летом. Я написал ему и попросил несколько фунтов, чтобы уехать. Для меня было унижением просить денег, но бесконечные обещания довели меня до этого. У меня не было выхода. Он ответил, что я не должен покидать Палестину и что он позаботится о деньгах. В июле он снова уехал в Париж, а я остался с обещаниями. Он вернулся и в декабре снова уехал.

Я начал понимать, что надо как-то приводить дела в порядок. Я стал серьезно думать об отъезде, но куда ехать? Что делать? Дела становились все хуже, и я решил поехать в Нью-Йорк — хотя бы получить там деньги, которые были отложены там для меня несколько лет назад Американским еврейским комитетом. Кроме того, я надеялся найти там заработок.

Было непросто решиться уехать из Палестины. Я не хотел уезжать. Я полюбил эту страну, привязался в еврейской жизни в Тель-Авиве. Я хотел связать своё будущее и будущее моих детей с будущим Палестины. Мне нравился работать на земле, и я хотел посвятить себя земледелию. И мне не хотелось отрывать детей от земли, где они выросли в настоящих евреев.

Кроме того, что мне самому не хотелось уезжать, мой старший сын был категорически против. Когда я сказал ему, что хочу поехать в Америку, он смертельно побледнел. Только после того, как я убедил его в острой необходимости такого шага, он согласился на мой отъезд, но умолял вернуться через три месяца.

Я сам думал, что буду там недолго. Я даже не думал забирать туда жену и детей. Получив там немного денег, я думал вернуться и жить спокойно с семьей в Палестине.

Исаак Гольдберг продолжал меня умолять: “Палестина — это захолустье, мир Вас забыл. Езжайте в Америку и совершите тур по городам, американские евреи вспомнят Вас и сделают все возможное. Я уверен, что они щедро Вас обеспечат и отправят сюда, где Вы сможете жить комфортно”.

Было решено, что я поеду. Но где взять денег? Я поехал в Иерусалим, где встретился с молодым евреем по фамилии Ааронсон, который дал мне сорок фунтов и рекомендательные письма к барону Ротшильду и судье Маку в Нью-Йорке. Другие люди дали мне немного денег, и я начал готовиться к поездке. Американский консул был очень дружелюбен, а когда услышал, что я Бейлис, тут же дал мне визу и пожелал успешной поездки.

Я благополучно прибыл в Лондон, где меня тут же стали осаждать со всех сторон. Но вместо того, чтобы поинтересоваться, чем я занимаюсь и какие у меня планы, все хотели услышать о том, что было. Они забрасывали меня вопросами, как все произошло, они обсуждали мои старые проблемы и страдания. Что я мог поделать в такой ситуации?

Не думайте, что в Лондоне меня не засыпали обещаниями. Все давали обещания и уверяли, что все будет хорошо. Но можно ли прожить на одни обещания? Я всем объяснил свое положение. Я говорил, что мне от них ничего не надо. Я рассказывал, как изначально мне посоветовали ехать в Палестину, где мне купят дом и я смогу обеспечить себя и мою семью. Я дал себя уговорить и поехал в Палестину. Теперь я там уже девять лет, но ни одно обещание не выполнено.

Я просил, чтобы меня не вводили в заблуждение новыми посулами. Если бы я хотел зарабатывать деньги, я мог бы заработать очень много, и все честным путем. Я мог бы обеспечить себя на всю жизнь. Но я этого не делал. Более того, мне не позволяли это делать, и это было моей главной претензией. Киевский комитет взял на себя полную ответственность за обеспечение моего будущего. И я не собирался больше терпеть лишения.

Мои лондонские друзья соглашались, что мое недовольство справедливо и, тем не менее, ничего для меня не сделали. Поскольку у меня было письмо к Джеймсу Ротшильду, я решил ждать его возвращения из Америки. Но мой корабль отплыл в тот день, когда он вернулся, и мне пришлось послать ему письмо по почте. Как раз перед отъездом я встретил господина Маршака из Киева. Он удивился, что я еду в Америку. Он пытался меня уверить, что все будет хорошо и что он не забыл своих обещаний. Все, что он обещал в Киеве, будет сделано. Он объявил, что через него Ротшильд пообещал 10,000 франков.