Чтение онлайн

Да, я верю в Бога. Я верю также, что Мурат был гениальным человеком – поэты заканчивают жизнь в этом возрасте. В тридцать семь лет. Я также верю в то, что Бог не всегда может ответить человеку на его вопросы и просьбы. Он дает нам какие-то знаки, намекает, а порой и заставляет взглянуть. Вокруг нас происходят события – мы часто приписываем их удаче или неудаче, собственным способностям и наклонностям, а на самом деле это, возможно, просто ответ Творца. Через ситуации, через людей, которые вокруг нас.

После смерти никто не посмел отозваться плохо о Баглане – хотя и писали, и говорили много всего. И что Садвакасов ехал на большой скорости, и что был невнимателен. Излагали множество версий, почему так произошло.

Совершенно иное было с Насыровым. Мурат для многих был «терра инкогнита». Меньше всего о нем писали, насколько потрясающей была его музыка и насколько хорошо он пел. Зато вовсю изгалялись на тему того, что Мурат был якобы наркоман, пьяница, психопат, что покончил жизнь самоубийством, что он не думал о своей семье, что чуть ли не участвовал в секте… Только спустя время, когда этот дьявольский гомон, наконец, прекратился, все вспомнили, что Насыров – певец воистину талантливый и неординарный.

Но правда и в том, что после смерти Баглана Мурат находился в состоянии душевного разлада, даже обращался за помощью к специалистам. Мурат потерял лучшего друга, которому в моменты сомнений мог откровенно рассказать обо всем, что его тревожило. А со мной Мурат был, скорее, сильным, чем слабым, старался не давать волю чувствам. Он был стойким человеком, поэтому он сломался так, как ломаются крепкие здоровые деревья – погиб, но не прогнулся.

В тот день он не мог и не собирался умирать. Мурат панически боялся смерти и разговоров о ней, пытался спастись от наваждения в своей исконной вере. К тому же, когда его дела потихоньку снова пошли на лад, он по свидетельству тех, кто постоянно с ним находился, пребывал в хорошем расположении духа.

Возможно, Насыров делал какие-то ошибки, но ему просто нужна была помощь. Все мы ходим под Богом, и с каждым из нас может случиться всякое.

После смерти Мурата Бага тоже снился мне несколько раз. Учитывая произошедшее, я стал бояться его появления и однажды прямо во сне мысленно попросил его:

– Бага, пожалуйста, прошу тебя, умоляю, уйди… У меня семья, дети, я не хочу всего этого. Пожалуйста, можешь оставить меня в покое? Я уже тебя боюсь…

Удивительно, что после этого все мои сны прекратились. Остались только светлые воспоминания и добрые чувства.

Мне кажется, Мурат настолько сильно любил Баглана Садвакасова, что все в его жизни померкло после этой смерти. Бага был своеобразным спасением и для Мурата, и для меня, но Мурат, видимо, нуждался во всем этом много сильнее, чем я.

Проводив в мир иной двух своих друзей, я много времени посвятил размышлениям о том, как много внимания мы уделяем порой тому, что не является существенным. И насколько часто пропускаем мимо глаз то, что является сутью. Мы много говорим о работе, бизнесе, читаем и слушаем новости, путешествуем, но при этом порой не понимаем глубинной сути происходящего. Мы не хотим замечать такие важные вещи, как милосердие, сострадание, любовь. Часто не ценим наших близких хотя бы за то, что они рядом. Считаем это само собой разумеющимся, хотя это вовсе не обязанность, это – ценный подарок судьбы.

Мы все, наверное, и те люди, с которыми мы общаемся, живем и дружим, как цыплята из одной корзины. Для меня всегда было загадкой и таинством, по какому принципу мы кого-то любим, а кого-то отвергаем. Живые существа, мы все друг к другу тянемся, нуждаемся друг в друге, каждый имеет в нашей душе свое место. И когда мы кого-то теряем, то образуется страшная зияющая брешь, пустота, которую нечем заполнить. Наши потери невосполнимы. С годами, конечно, раны рубцуются, боль стихает, но в момент удара не каждый может перенести это, пережить.

Я видел и знал, как искренне Мурат оплакивал смерть Баглана. Еще я часто думаю о том, что на месте Мурата мог бы оказаться и я. Если бы я не поехал на хадж со своей семьей, не нашел утешения в молитве – возможно, меня бы постигла похожая участь. Такие моменты подкашивают людей.

И до сих пор, вспоминая Мурата, я чувствую сожаление от невысказанного…

В жизни есть немало моментов, когда мы радуемся и огорчаемся. Но если для нас кто-то ценен и дорог, пока еще есть отпущенное судьбой время, нужно говорить об этом вслух. Нужно любить и не бояться любви. И если ты чувствуешь что-то – скажи о своих чувствах, не молчи. Скажи о любви, о том, насколько важен для тебя тот или иной человек. Не только друзьям, возлюбленным, но и родителям, ведь они тоже нуждаются в душевной теплоте и заботе.

Мы никогда не знаем, что с нами будет. И понимаем, что уже поздно что-либо менять только тогда, когда теряем своих близких.

А судить – легко. Можно кого-то оклеветать, оболгать, найти и вынести на свет чьи-то ошибки, грязно исказив их смысл. «Не судите – да не судимы будете».

И Багу, и Мурата я помню живыми, а их смерть будто бы случилась вчера. И до сих пор я не могу до конца поверить в то, что их нет рядом. Для нас, живых, все это может быть знаком, что, с одной стороны, вы можете приехать издалека, добиться в жизни многого. Но неизвестно, что будет дальше. Поэтому, планируя и строя свою судьбу на годы вперед, необходимо не забывать жить сегодня и сейчас.

Я очень благодарен судьбе и супруге, наличие близких людей в большой степени поддерживало меня после всей этой истории с Муратом. Люди часто не придают значения тому, насколько сильно на нас влияют те или иные чувства. Запирают их на замок и хранят в строжайшем секрете.

Но если ты занимаешься шоу-бизнесом, который напрямую связан с творчеством, то хочешь, не хочешь, а приходится открываться, что чревато острой чувствительностью ко всему, что происходит вокруг тебя. С одной стороны, ты ощущаешь малейшие оттенки человеческих взаимоотношений и наслаждаешься каждым их нюансом. С другой стороны, те же сложности и трудности во взаимоотношениях, личные неурядицы и потери могут основательно сбить с ног. Мне удалось пережить все это, полагаю, только благодаря тем людям, которые поддерживали меня и были рядом со мной. Моя семья.

Немного свыкшись с мыслью, что ни Баги, ни Мурата больше нет, я постепенно вернулся в жизнь. Мы с женой с большим энтузиазмом посещали бассейн, ходили в школу матери и ребенка и готовились к рождению младшенького, которого я заранее обожал.

Однако по состоянию здоровья супругу положили на сохранение.

Вот тут-то я и прочувствовал все прелести семейной жизни – когда у тебя на руках маленький ребенок, который требует неустанного внимания, а тебе при этом нужно работать. На несколько месяцев я превратился в одинокого работающего папу. С одной стороны, это был довольно забавный опыт, но с другой стороны – это внесло значительный сумбур в весь рабочий процесс, мне пришлось подстраиваться и лавировать.

Большинство встреч в шоу-бизнесе назначается вечером, а мне в это время ребенка нужно было спать укладывать. В девять я баюкал его, и когда он, наконец, закрывал глазки и засыпал, то начиналось самое интересное. Я тихонько выскальзывал за дверь и отправлялся в ближайшее кафе на деловую встречу. При этом мне приходилось изобретать хитроумные способы присмотреть за малышом во время вынужденного отсутствия.

Если встреча затягивалась, я поступал так. Сажал малыша в детское кресло, пристегивал сзади к сиденью, и мы с моим собеседником наматывали круги по Садовому кольцу, на ходу обсуждая дела. Причем, если мы останавливались, ребенок тут же просыпался и начинал плакать, поэтому мне приходилось снова заводить двигатель и продолжать движение. Иногда я брал годовалого сынишку с собой в ресторан – и там под тихие звуки музыки он мерно посапывал у меня на коленях, а мои деловые партнеры дивились происходящему.