Чтение онлайн

Вот вопросы, на которые может отвечать история. Еще за двести лет до этого из Франции писали в Ватикан, что буллы его святейшества "мерзнут" при переходе за Альпы.

Пий VII не мог не знать, что бывалое могущество пап почти совершенно исчезло; однако ж он сохранял о нем воспоминание, и гордился им, и опирался на него. Но все это было с его стороны одной благородной мечтою.

Еще с 1805 года, немного времени спустя после коронации императора французов, Пий VII желал исполнения своих надежд, для которых, собственно говоря, решился переступить Альпы и приехать в Париж. Он настоятельно просил, чтобы легации были переданы в его руки, и чтобы папские владения были увеличены. Но уступка земель не входила в виды Наполеона на Италию, и он упорствовал в отказе. Тогда-то римский первосвященник раскаялся, что согласился собственною рукою помазать на царство человека неблагодарного, и его негодование стало выражаться в словах, в письмах и во всех поступках. Он стал постоянно отказываться утверждать в сане епископов, назначаемых Наполеоном в силу конкордата, и никак не хотел запереть свои гавани для англичан.

Такое поведение Папы возбудило весь гнев императора французов, и он написал его святейшеству от 13 февраля 1806 года:

"Для светских выгод оставляют погибать души...

Ваше святейшество обладаете Римом; но я - римский император: все мои неприятели должны быть и вашими неприятелями..."

Пий VII отвечал:

"Верховный первосвященник никогда не признавал власти выше своей власти... Императора римского не существует... Наместник Бога мира должен сохранять мир со всеми людьми - и с православными, и с еретиками".

Такой высокомерный ответ, несмотря на заключающееся в нем чувство истинного самодостоинства, еще более рассердил Наполеона: он стал настаивать и грозить; но все тщетно. Пий VII уверял, что он нисколько не нарушает конкордата, не утверждая епископов, представляемых императором французов, потому что в конкордате не назначено сроку, в который они должны быть утверждаемы его святейшеством, и говорил, что время это должно быть непременно оставлено на благоизволение Папы; а что касается англичан, то Пий VII ссылался на необходимость торговли с ними своих подданных и на общую обязанность христиан, насколько возможно, стремиться к сохранению взаимного между собою мира.

Посланник Наполеона постарался было дать понять первосвященнику, что такие отговорки теперь неуместны и только могут навлечь на Рим грозу; но папа остался непреклонным. "Если меня лишат жизни, - говорил он французскому министру, - то моя смерть будет честна перед людьми и перед Господом... Если ваш император приведет в действие свои угрозы и перестанет признавать меня Папою, я перестану признавать его императором: если мне будет худо, то и ему не будет хорошо". Пий VII был убежден в том, что ежели произнесет анафему на Наполеона, то этим навлечет на него гибель, и что, во всяком случае, ватиканский престол останется в выигрыше от явного разрыва с Наполеоном. "Преследование, - говорил он, будет причиной раскола, а в теперешних обстоятельствах, раскол есть единственное средство спасти Западную Церковь".

Все эти слова, переданные Наполеону его посланником, более и более возбуждали гнев императора французов. Первого мая 1807 года он с берегов Вислы писал вице-королю Евгению: "Так, стало быть, Папа не хочет, чтобы в Италии были епископы..."

Результаты кампаний прусской и польской не поколебали решимости Пия VII, и он не переставал настаивать на том, что нет на земле власти выше власти папской. Тогда Наполеон на обратном пути в Париж послал из Дрездена своему полномочному министру при ватиканском дворе пространное письмо, в котором, в свою очередь, выразил свое мнение насчет притязаний римского первосвященника и сказал, что в случае нужды придет к воротам Рима для личных объяснений с его святейшеством. "Разве его святейшество полагает, - писал он, - что нрава престола менее святы, чем права тиары? Но цари были уже и тогда, когда пап еще не было... Они хотят предать меня анафеме! Вот мысль, опоздавшая на целую тысячу лет... Я переношу все это от теперешнего папы, но не потерпел бы от другого... Пий VII принял на себя труд приехать короновать меня: этот поступок обличал в нем благочестивого святителя; но он захотел, чтобы я уступил ему легации: я не мог и не хотел этого сделать... Моя корона досталась мне по воле Божьей и по воле моих народов. Я в отношении к римскому двору всегда пребуду Карлом Великим, а не Людовиком Кротким. Если римское духовенство полагает, что своими привязками принудит меня к увеличению его светской власти, то оно ошибается. Я не дам легаций за примирение".

Твердая и мужественная борьба безоружного римского святителя с сильным и победоносным императором французов представляла, конечно, зрелище величественное; но правда и то, что поведение Папы было несообразно ни со временем, ни с обстоятельствами: былое могущество Ватикана было уже навеки утрачено! И потому-то настояния Пия VII на "всемирное первенство" тиары было не что иное, как неуместный анахронизм. И со всем тем Пий VII, грозя притупленным мечом Григория VII и Сикста V, отвечает Наполеону: "Если бы намерение ваше посетить Рим в самом деле сбылось, то мы бы не уступили никому чести принимать столь знаменитого гостя. Мы бы приказали приготовить наш ватиканский дворец для принятия вашего величества и вашей свиты".

Но император не нашел возможности предпринять этого путешествия: дела Португалии и Испании удержали его в Париже. Однако же переговоры с Папой шли своим чередом, и все так же без всякого успеха. Разрыв сделался неизбежным, и 9 января 1808 года Наполеон написал своему посланнику в Риме: "Пусть же прервутся все переговоры, если уж так угодно Папе, и пусть не будет никаких мирных сношений между его подданными и подданными французского императора".

Ясно было, что за этим немедленно последует занятие французами папских владений. Пий VII не мог ошибаться на этот счет и потому сказал на аудиенции посланнику Наполеона: "Мы не будем сопротивляться оружием. Я удалюсь в замок Святого Ангела. Не будет сделано ни одного оружейного выстрела; но вашему генералу придется разбивать ворота. Я стану на пороге крепости. Ваши войска будут вынуждены идти по моему телу, и вселенная узнает, что император велел попрать ногами того, кто помазал его на царство. Остальное в руках Божьих".

Речь эта, без сомнения, была речь превосходная и величественная; но время пап прошло, и западные христиане, казалось, почти не принимали участия в положении своего первосвященника.

Рим был занят французами. Папа предал анафеме Наполеона и его соучастников.

Наполеон получил известие об этом в бытность свою в Вене и тотчас же решился потребовать от Пия VII присоединения папской области к Французской империи, а в случае отказа овладеть особою его святейшества. Исполнение этой печальной обязанности возложено на генерала Раде (Radet), который с этой целью явился в кривинал ночью с 5 на 6 июля 1809 года и убедительно просил Папу сложить с себя светское властительство для избежания тех строгих мер, которые будут приняты против его святейшества в случае отказа. "Не могу, - отвечал первосвященник: - не должен, не хочу. Я обещал перед Богом сохранить неприкосновенность владений Святой Церкви и никогда не нарушу этой клятвы".
– "Мне очень прискорбно, - возразил генерал Раде, - что вы, ваше святейшество, отказываетесь исполнить просьбу императора и через это подвергаете себя новым неудовольствиям.
– "Я уже сказал вам, что никакая земная власть не будет в силах поколебать моей решимости, и что я скорее отдам последнюю каплю моей крови, чем изменю своей клятве перед Богом".
– "В таком случае, вы навлечете на себя тяжкие лишения". "Я принял твердое решение и не колеблюсь более".
– "Если уж это так, то я крайне сожалею, что вижу себя в необходимости приступить к исполнению повелений моего государя".
– "Поистине, сын мой, исполнение такого поручения не привлечет на тебя благословения Господня".
– "Святейший отец, вам нужно будет ехать со мною".
– "Так вот вознаграждение за все то, что я сделал для вашего императора! Вот вознаграждение за снисхождение мое к нему и к галликанской церкви! Но, быть может, это-то самое снисхождение Бог и вменяет мне в грех и наказывает меня; смиренно покоряюсь Его святой воле". "Велико прискорбие мое, ваше святейшество, тем более что я католик и ваш сын; но возложенное на меня поручение должно быть исполнено".

Тогда кардинал Пакка сказал, чтобы его святейшеству дозволено было взять с собой особ, которых он назначит. На это генерал отвечал, что император позволяет одному только кардиналу Пакка сопровождать высокого пленника. "А сколько времени предоставлено нам на приготовление в дорогу?" - спросил Папа.
– "Полчаса", отвечал генерал. Пий VII тотчас встал и произнес только: "Да будет со мною воля Божия!"

У одного из выходов дворца Папу уже ожидала карета; он сел в нее вместе с кардиналом Пакка. Генерал Раде поехал впереди в кабриолете. У ворот "дель Пополо" высокие путешественники пересели в другой экипаж; исполнитель воли Наполеона хотел воспользоваться этим случаем, чтобы еще раз постараться убедить Папу. "Вашему святейшеству, - сказал он, - еще есть время отказаться от владения церковною областью".
– "Не намерен", сухо отвечал Папа, и дверцы экипажа захлопнулись; он понесся по дороге во Флоренцию.

Пересылаемый из города в город, злосчастный первосвященник получил наконец назначение пребывать в Савоне, в области принца Боргезе, и Наполеон повелел генералу Миоллису, коменданту Рима, привести в исполнение декрет, по которому папская область присоединялась к Французской империи. Извещая об этом Законодательное собрание, при открытии его заседаний на 1809 год, император изъяснился так:

"История показала мне меры, которые я должен был принять в отношении к Риму. Папы, сделавшись властителями части Италии, постоянно показывали себя неприязненными каждой власти, сильнейшей, чем их власть, на пространстве итальянского полуострова, и употребляли к ее вреду свое духовное влияние. Из этого я удостоверился, что духовное влияние постороннего человека на мои владения противно независимости Франции, несогласно с достоинством и безопасностью моего престола. Признавая, однако же, необходимость духовного влияния преемников первого из пастырей, я не мог согласовать этих важных вопросов иначе, как уничтожением прав и светской власти, предоставленных им французскими императорами, моими предшественниками, и потому присоединил к Франции Римскую область".

Пий VII предвидел все эти бедствия; но они не поколебали его высокой души, и он продолжал мужественно переносить свое несчастие.

ГЛАВА XXX

[Развод Наполеона с императрицей Жозефиной. Брак его с

эрцгерцогиней австрийской.]

По возвращении своем из Германии Наполеон останавливался на некоторое время в Фонтенбло, где издал несколько декретов относительно правительственных распоряжений в империи. Прибыв в свою столицу, куда вслед за ним явились все короли, на которых он возложил короны, для принесения ему поздравлений с новыми победами и заключением мира, Наполеон принял и поздравления депутаций от Милана, Флоренции и Рима.