Чтение онлайн

Для написания градостроительного задания и выработки условий конкурса можно детализировать и дополнить данный материал. Местные жители готовы сотрудничать на всех этапах проработки поставленного вопроса".

Анализируя соображения Общественного совета, невольно думаешь, почему памятник оказался привязанным к квартире, из которой писатель навсегда уехал из России. Ведь по-настоящему Бунин был певцом Арбата, Тверского бульвара – это они тонко и точно описаны в его произведениях, с талантом, который Максим Горький называл «красивым, как матовое серебро»:

«Они с Катей шли в двенадцатом часу утра вверх по Тверскому бульвару. Зима внезапно уступила весне, но на солнце было почти жарко. Как будто правда прилетели жаворонки и принесли с собой тепло, радость. Все было мокро, все таяло, с домов капали капели, дворники скалывали лед с тротуаров, сбрасывали липкий снег с крыш, всюду было многолюдно, оживленно. Высокие облака расходились тонким белым дымом, сливаясь с влажно-синеющим небом. Вдали с благостной задумчивостью высился Пушкин, сиял Страстной монастырь…» В эмиграции Бунин напишет: «Проходила зима, наступала весна. Неслись, грохотали, звенели конки по Арбату, непрерывно спешили куда-то навстречу друг другу люди, трещали извозчичьи пролетки, кричали разносчики с лотками на головах, к вечеру в далеком пролете улицы сияло золотисто-светлое небо заката, музыкально разливался над всеми шумами и звуками басистый звон с шатровой древней колокольни…» И, может быть, стоит очень подумать, где должен оказаться живой и московский Бунин?

Кто знает, если бы особнячок на углу Поварской и Борисоглебского прожил до наших дней, ему бы предоставили вторую путевку в жизнь. Изменилось представление о значении отдельных периодов в истории архитектуры, и тот самый «модерн», к тому же с зачатками конструктивизма, который вообще не проходился на искусствоведческих отделениях университетов и вузов, сегодня заявляет о себе в самых дорогих увражах. А здесь – родовое гнездо архитектора Адольфа Эрнестовича Эрихсона, который относился к числу самых модных и дорогих архитекторов старой столицы. По окончании в 1883 году Московского училища живописи, ваяния и зодчества он изучал архитектуру североевропейских стран и сразу по возвращении на родину заявил о себе строительством здания первой московской телефонной станции в Милютинском переулке. Позднее он отроит фабрику фармацевтической фирмы «В.К. Феррейн» и фирменную аптеку на Никольской улице. По его проектам построено много московских доходных домов в центре города, особняков и два самых знаменитых ресторана – «Яр» и соседняя «Прага».

Ресторан «Яр».

Свою первоначально располагавшуюся на Поварской мастерскую Эрихсон перенес на Петроградское шоссе – Ленинградский проспект, 40. После 17-го года архитектор работал в Швейцарии. И уж, наверное, самая скромная памятная доска могла бы отдать должное строителю Москвы рубежа XIX – начала XX века.

Никольская улица. Фото начало XX в.

О другом строителе Москвы, но уже XIV века, вопрос встал в связи с перекраиванием Гоголевского – Пречистенского бульвара.

Так случилось, что они сошлись во времени, разделенные столетиями, но силой обстоятельств встретившиеся на улицах Москвы: Евдокия Суздальская, супруга Дмитрия Донского, и писатель Михаил Шолохов. Идея памятника княгини и реализация уже готовой композиции – и все это на Пречистенском – Гоголевском бульваре кольца «А». Обстоятельство, которое проигнорировала городская пресса. А между тем…

В первые годы правления великого князя Московского Дмитрия Ивановича сгорел только что отстроенный красавец – дубовый Кремль. Город остался без защиты. По старому обычаю, плотникам предстояло браться за топоры, но московский митрополит Алексей, ставший настоящим наставником юного князя, предложил совершенно неожиданный выход – возвести, впервые в этих землях, каменную крепость.

Трудностей возникало великое множество. Не было в московских краях каменщиков – ими пользовались в Новгороде и Пскове. Не было и самого строительного материала: его предстояло искать, а потом непривычными путями доставлять в Москву. Но слишком много значило слово митрополита. К нему прислушались и его приняли на веру. В районе Мячково нашлись места для каменоломен, река и зимой и летом могла служить безотказной дорогой. И, по словам летописца, князь Дмитрий Иванович, впрочем посоветовавшись и с боярами, приказал начинать стройку.

Каменный Кремль возник в невиданно короткие сроки, но и он не удовлетворил митрополита Алексея. Для большей безопасности митрополит предложил обнести посады земляным валом с укрепленным верхом – от нынешнего Соймоновского проезда до нынешних Сретенских ворот. Главным представлялся участок от Москвы-реки до нынешней Арбатской плошади, потому что с этой стороны чаще всего двигались на Москву кочевники, и хотя впадавший у Соймоновского проезда в Москву-реку ручей Чарторый широко разливался в своем устье, образуя труднопроходимую трясину, земляной вал делал эту часть стен и вовсе безопасной.

Чтобы доказать правоту своих военных расчетов, митрополит Алексей именно здесь закладывает девичий Алексеевский монастырь, где предстояло жить его сестрам: уж об их-то безопасности он не мог не беспокоиться! Тот самый злополучный монастырь, который был снесен волей императора Николая I и заново отстроен в районе Верхней Красносельской улицы. Волей Хрущева обитель лишилась в 1936 году своего кладбища, разбитого под Детский парк Железнодорожного района, а очередным волевым решением уже в XX веке и вовсе уничтожена при трассировке III транспортного кольца. До наших дней дошел небольшой, но удивительно живописный фрагмент Алексеевского вала, сегодня использованный для установления памятника Михаилу Шолохову – потому что рядом в переулках писатель когда-то жил и выходил на бульвар пройтись – портретная фигура в большой лодке, около которой размещены головы якобы плывущих красных и белых коней. С единственным в конце стада жеребенком, еще не выбравшим своего направления в истории: то ли примкнуть к белым, то ли красным.

Не вдаваясь в идейную оценку замысла автора – семьи скульпторов Рукавишниковых (автору тем более трудно это сделать, когда за один «заезд» красных у нее было расстреляно 29 родственников, от стариков до грудных детей, в станице Архангельской – нынешний город Буденновск), Комиссия высказалась против размещения памятника на бульваре: во-первых, потому, что все бульвары Бульварного кольца отнесены к числу «зеленых памятников» и по закону не подлежат никаким застройкам. Во-вторых, чтобы сохранить последнюю в городе реальную память о Дмитрии Донском и митрополите Алексее, продолжавшую, как ни удивительно, существовать среди сплошных перестроек нашего города. И это соображение было главным. В-третьих, Пречистенский бульвар всегда был зеленым клубом Москвы, не уступавшим Тверскому. Достаточно прочесть «Детство» Льва Николаевича Толстого, которого чуть не каждый день приводили сюда пожилые родственницы. Именно с этим бульваром связаны почти все приезды в Москву Ивана Сергеевича Тургенева.

И, кстати сказать, памятник М.А. Шолохову, несмотря на все возражения Комиссии по монументальному искусству, оказался установленным именно под окнами тургеневских комнат. Среди множества имен великих русских классиков, совершенно по-особому относившихся к Пречистенскому бульвару, переживших на нем знаменательные минуты своей жизни и М.Е. Салтыков-Щедрин, и М.С. Щепкин, и И.А. Гончаров, и А.И. Куприн, и Сигизмунд Кржижановский, «русский Кафка», каким он вошел в мировую литературу (не советскую!) XX века.

Корреспонденту «Вечерней Москвы» Ольге Никольской автор памятника признается: «В школе я не читал его романов и рассказов, хотя „Поднятая целина“ была обязательной. Но когда с отцом мы выиграли конкурс на памятник писателю, я взялся за книги… В столице у него (Шолохова) было много дел, останавливался он здесь и жил, как я выяснил, очень подолгу. И вообще, не в этом дело, кто сколько жил. Протестуют, на мой взгляд, главным образом, домохозяйки с Патриарших прудов, которым не с кем спорить на кухне. Памятник Булгакову они угробили и почувствовали за собой силу. Пришли сюда, пугают жителей местных домов». И в качестве пояснения к композиции: «Эти лошади, которые разошлись в разные стороны, показывают раздвоение нашей несчастной родины. Они трагические, эмоционально нервные, плывут в никуда, в вечность…»