История о невероятных приключениях девицы Елены Тихменевой, рассказанная ею самой
Шрифт:
Два дня меня никуда не вызывали, а прочее повторилось с угрюмой монотонностью. Снаружи завывал поднявшийся ветер, пошёл мокрый снег, залепив оконце белыми охапками. Моя решимость бороться вовсе растаяла, уступив место горькому отчаянию.
Ближе к вечеру третьего дня моего пребывания в заключении загремел ключ в замке, вошёл солдат, зажёг ночник и, наклонившись надо мной, сунул в руку скомканный клочок бумаги. Когда он также молча вышел, я развернула листок и прочла при свете дрожащего пламени.
«Признайтесь в содеянном, ответьте согласием показать на месте, как Вы это сделали.
Ваш друг В.»
Признаться в содеянном? Ваш друг В.? Кто это? Зачем? Почему? Вопросы табуном полетели в голове. Уловка следователя, чтобы я, понадеявшись на помощь некого друга, призналась и облегчила ему дело? Я совсем перестала понимать то, что и прежде не совсем понимала. Легла на койку, даже забыв бояться крысы, что копошилась в углу. Задремала, словно упала в пропасть. Не запомнившийся сон был тяжел и короток. Проснулась от дикого крика. Вскочила. Тишина гулко отдавалась в ушах, стукнула форточка на двери.
– Что случилось, барынька? Чего кричите? Наснилось чего?
– Это я.. кричала?
– Вы, кто ж ещё. Ложитесь спать, да не кричите более.
Солдат захлопнул форточку, а я опустила голову на грязную подушку, закуталась в пальто. Сна больше не было. До утра мучилась мыслями о смятой записке, а к утру твердо решила, что признаться в убийстве из-за какого-то письма равносильно самоубийству.
Прошёл ещё день. Меня не вызывали. Вероятно, оттого, что дело закрыли, уверившись, что я виновна и допрашивать меня более нет смысла. Что дальше? Суд и приговор? Временами ужас отчаяния так сдавливал горло, что я задыхалась. Волей-неволей перестала бояться и подружилась с крысой, которая теперь выбиралась из угла в середину комнаты и наблюдала за мной, шевеля усами. Я кормила её кусочками хлеба от своей порции. Вечером тот же дежурный полицейский принес вторую записку.
«Ваше признание и согласие посетить квартиру спасут Вас. Поспешите, время уходит.
Ваш друг В.»
Мне вспомнился один В. Граф Валуцкий, у которого я похитила злосчастное письмо. Но лишь вспомнился – было невозможно представить, чтобы он появился здесь и принялся забрасывать арестантку записками. Что если, это послание от господина N? Но он мог бы хоть как-то намекнуть, что это он. Что же делать? Как поступить? Броситься в омут головой? Или сидеть и ждать приговора? А если я соглашусь на признание, разве приговор куда-то денется? И почему В. настаивает на посещении злополучной квартиры? Что там такое, заманчивое? Господи, за что мне всё это, вопросила я и тут же ответила: верно, есть за что…
Конец ознакомительного фрагмента.